Эмия Гарри и меч истины

Палата интенсивной терапии на четвертом этаже больницы Святого Мунго тонула в тяжелом, удушливом запахе бадьяна, крови и остывающего магического озона. За окнами шумел серый, дождливый Лондон. На календаре застыла дата: тридцать первое июля 2008 года. День, который должен был стать величайшим триумфом Магической Британии, днем окончательной победы Света и двадцать восьмым днем рождения Мальчика-Который-Выжил.

Однако триумфа не ощущалось.

Вокруг массивной больничной койки из светлого дерева собрался весь цвет Ордена Феникса. Джеймс Поттер, заметно постаревший, с глубокими морщинами у рта и проседью в вечно взлохмаченных темных волосах, нервно сжимал кулаки. Рядом с ним стояла Лили, чьи когда-то сияющие изумрудные глаза потускнели от многолетней тревоги и бессонных ночей. За их спинами, опираясь на спинку кресла, хмурился Сириус Блэк — война лишила его прежней беззаботной мальчишеской дерзости, оставив лишь резкие тени на впалых щеках. Римус Люпин тихо переглядывался с Альбусом Дамблдором.

Великий светлый волшебник, глава Визенгамота и лидер Ордена, казался монументом самому себе. Его серебряная борода доставала до пояса, мантия цвета индиго была безупречна, но в глубине голубых глаз за стеклами очков-половинок застыла нешуточная тревога.

На койке лежал виновник торжества — Годрик Поттер.

Его лоб пересекал знаменитый шрам в форме латинской буквы «V» — знак избранности, поставленный самим Темным Лордом в Хэллоуинскую ночь 1991 года в Годриковой Лощине. Тогда Волан-де-Морт ворвался в поместье Поттеров, безжалостно убил старших членов рода — Чарльза и Дорею, но споткнулся о колыбель годовалого Годрика. Дамблдор, прибывший первым на пепелище, сразу провозгласил мальчика спасителем магического мира.

Второй же ребенок Поттеров, близнец Годрика по имени Гарри, оказался обделен судьбой. Дамблдор тщательно изучил младенца и пришел к неутешительному выводу: ядро мальчика было настолько крошечным и пассивным, что старик счел его абсолютным сквибом. Чтобы «бесполезный» ребенок не отвлекал родителей от святой миссии воспитания национального героя, Дамблдор мягко, но настойчиво убедил Джеймса и Лили передать Гарри на попечение магловских родственников — Дурслей. Поттеры, ослепленные сиянием великого предназначения первенца, согласились. Гарри исчез из их жизни, словно его никогда и не существовало.

Вся жизнь Годрика с тех пор была чередой рукоплесканий и домашнего обучения. Его с пеленок учили боевым чарам, трансфигурации и высшей защите. Сам Альбус Дамблдор вкладывал в юного героя основы светлой магии. Когда в одиннадцать лет Годрик переступил порог Хогвартса, распределяющая шляпа едва коснулась его макушки, прежде чем взреветь: «Гриффиндор!»

Школьные годы лишь укрепили его высокомерие. Годрик окружил себя верными свитами — Роном Уизли и Гермионой Грейнджер. Он презирал слизеринцев просто по факту их существования и открыто насмехался над мягкотелыми пуффендуйцами. На первом курсе золотое трио сумело перехватить Квиррелла у зеркала Еиналеж. На втором курсе, когда школа замерла в ужасе перед Наследником Слизерина, Годрик случайно нашел у младшей сестры Рона, Джинни, странную черную тетрадь. Заподозрив неладное, он вовремя отнес дневник Дамблдору, и кризис угас в зародыше, подарив Годрику еще больше славы и безграничную влюбленность юной Джинни.

Третий год омрачился побегом Питера Петтигрю из Азкабана и дементорами, которые едва не сбросили Годрика с метлы во время матча по квиддичу. А затем наступил четвертый курс — Турнир Трех Волшебников. Неожиданное появление имени Годрика из Кубка Огня вызвало бурю негодования в школе. Студенты шептались, что Поттер вновь крадет чужую славу, но Годрику было плевать. На первом испытании он летал на метле так отчаянно, что венгерская хвосторога умудрилась спалить ему хвост «Молнии», мантию и изрядный клок волос на затылке. На Святочном балу он уже открыто танцевал с Джинни, снисходительно наблюдая за скандалом между Роном и Гермионой из-за Виктора Крама. На втором задании, наевшись жаброслей от Невилла Долгопупса, Годрик вытащил со дна озера Джинни, но наотрез отказался помогать маленькой Габриэль Делакур — «Это не моя проблема, за нее отвечает ее сестра». Такой неприкрытый эгоизм покоробил многих, даже Дамблдор с грустью заметил в юноше худшие черты юного Джеймса Поттера.

Финал турнира стал кровавой катастрофой. В лабиринте Седрик Диггори и Годрик коснулись Кубка вместе. На кладбище в Литтл-Хэнглтоне Седрик пал от руки возродившегося из праха Петтигрю. Используя кровь Годрика, кость отца и плоть слуги, Волан-де-Морт вернул себе плоть. В короткой дуэли Темный Лорд едва не разорвал неопытного юнца, и Годрику чудом удалось ухватиться за ручку портала, утащив за собой тело погибшего товарища.

Последовавшие годы превратились в ад. Корнелиус Фадж упорно отрицал очевидное, развернув грязную кампанию против Поттеров. Пятый курс с садисткой Долорес Амбридж едва не сломал Хогвартс, пока открытое столкновение Ордена и Пожирателей Смерти в Атриуме Министерства не сорвало маски. Фадж, увидев Темного Лорда собственными глазами, чудом усидел в кресле министра — благодаря взяткам от Люциуса Малфоя, ловко заявившего об «Империусе».

Когда Годрик закончил школу, началась изнурительная, четырехлетняя война на истощение. Дамблдор настаивал на бескровных методах, запрещая членам Ордена использовать смертоносную силу во имя «шанса на искупление каждого заблудшего». Молодые волшебники гибли десятками, опытные бойцы разочаровывались и покидали ряды сопротивления.

И вот, вчера ночью, все закончилось.

В полуразрушенном Атриуме Министерства Магии сошлись двое. Это была схватка титанов. Годрик, ведомый яростью и годами упорных тренировок, сумел пробить щиты Темного Лорда. Но за секунду до того, как тело Волан-де-Морта рассыпалось пеплом, с его белой, костяной палочки сорвался мерзкий, пульсирующий фиолетовый луч. Заклинание ударило Годрика прямо в низ живота, и Избранный рухнул без сознания.

Внезапно веки парня дрогнули. Он слабо застонал, пытаясь сфокусировать взгляд на высоком белом потолке палаты.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к постели и сжимая сына в безумных материнских объятиях.

– Мам... задушишь... – прохрипел Годрик, чье лицо стремительно наливалось багровым оттенком.

– Ох, прости, милый, прости! – Она торопливо отпрянула, вытирая навернувшиеся слезы.

– Ничего, – парень вымученно улыбнулся и попытался приподняться на локтях. Джеймс тут же подложил ему под спину вторую подушку.

– Как ты себя чувствуешь, чемпион? – с гордостью в голосе спросил Джеймс. – Ты сделал это. Ты прикончил ублюдка.

– Тело ломит так, будто по мне стадо гиппогрифов пронеслось, – пробормотал Годрик, поморщившись и потрогав перевязанный живот. – И внутри... какое-то странное чувство. Будто пустота.

– Дождемся выводов целителей, мой мальчик, – мягко проговорил Дамблдор, подходя ближе. – Главное — ты жив, и тьма, терзавшая нашу родину, окончательно рассеялась.

Дверь палаты скрипнула, и внутрь вошел главный целитель Мунго — седовласый волшебник в строгой бирюзовой мантии. В его руках была толстая папка из драконьей кожи, исписанная светящимися диагностическими рунами. Лицо целителя выражало глубокую, тяжелую скорбь.

– Добрый день, господа, – целитель коротко поклонился Дамблдору и лорду Поттеру. – Я изучил результаты углубленного сканирования. У меня есть две новости. Как водится, хорошая и плохая.

– Начните с хорошей, колдун, – хрипло усмехнулся Сириус. – Хороших новостей нам не помешает.

– Хорошая новость заключается в том, что жизни мистера Поттера ничто не угрожает, – произнес целитель. – Его магическое ядро стабильно, каналы не повреждены, физические травмы заживут в течение трех-четырех недель.

– Слава Мерлину! – выдохнул Люпин, прикрыв глаза.

– Я знала, знала! – Лили снова поцеловала сына в лоб.

– Значит, я смогу жениться на Джинни? – Годрик криво усмехнулся, глядя на отца. – Мы ведь договаривались. Как только закончу с Волан-де-Мортом — сразу свадьба в «Норе». Большая семья, куча ребятишек, как у Молли...

Целитель тяжело вздохнул и опустил пергаменты на край столика.

– Боюсь, мистер Поттер, здесь вступает в силу плохая новость.

В палате мгновенно воцарилась гробовая тишина. Дамблдор слегка прищурился, поймав взгляд медика.

– В чем дело, целитель Сметвик? – спросил Джеймс, и в его голосе прорезались властные нотки главы древнего рода.

– Проклятие, поразившее вашего сына перед смертью Тома Реддла... мы никогда с подобным не сталкивались в современной практике, – медленно начал целитель. – Это древнейшая разновидность черного некротического мора, бьющего исключительно по репродуктивной ткани. Оно не убивает плоть целиком. Оно высушило семенные протоки и уничтожило саму жизненную силу семени. Магическая основа клеток полностью деградировала и не способна к регенерации.

– Что... что вы хотите этим сказать? – упавшим голосом переспросила Лили.

– Проще говоря, миссис Поттер, ваш сын абсолютно, бесповоротно стерилен, – отрезал целитель, глядя в пол. – Он никогда не сможет зачать ребенка. Никакие зелья, никакая кровная магия или высшая трансфигурация не способны это исправить. Семья Поттеров прервется на мистере Годрике.

Слова рухнули в палату, словно гранитная плита.

Годрик замер с открытым ртом. Его лицо, еще минуту назад сиявшее победным блеском, стало мертвенно-бледным.

– Нет... – прошептал юноша. – Нет, это бред! Я Избранный! Я спас этот гребаный мир! Директор, скажите ему! Ведь есть же заклинание? Какое-нибудь светлое чудо? Я обещал Джинни пятерых детей!

Дамблдор медленно покачал головой. На его челе залегли глубокие тени.

– Увы, мой храбрый мальчик... Есть границы, которые даже высшая светлая магия переступить не в силах. Темная магия Тома была направлена на то, чтобы отнять у тебя будущее.

Джеймс Поттер покачнулся, словно от удара дубиной тролля. Весь его мир, строившийся на гордости за древний род, за славу гриффиндорских предков, пошел трещинами. Он пережил войну, потерял родителей, пожертвовал спокойствием ради победы — и ради чего? Чтобы род Поттеров угас на больничной койке?

– Должен быть выход... – пробормотал Сириус, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Я хотел передать Годрику титул лорда Блэка! Чтобы этот скользкий Малфой и его выродок Драко даже носа не смели сунуть в сокровищницы рода! Если у Годрика не будет наследника, все мои родовые чары рухнут!

Лили беззвучно заплакала, уткнувшись в плечо мужа. Ее надежды на внуков, на счастливую, тихую семейную жизнь после победы, растаяли в одно мгновение.

Дамблдор же лихорадочно просчитывал варианты. Потеря рода Поттеров была катастрофическим ударом по его шахматной доске. Поттеры были столпом Светлой фракции в Визенгамоте. Их деньги, их влияние, их безусловная преданность «Высшему Благу» обеспечивали старику абсолютный перевес над консервативными чистокровными семьями. Если род прервется, родовая магия рассеется, а места в парламенте отойдут нейтралам. Этого нельзя было допустить.

Вдруг тихий, сухой щелчок прервал траурное молчание палаты.

Пространство у двери зарябило, и на свет появился невысокий гоблин в безупречном черном костюме-тройке из шерсти акромантула. В руках он держал толстую кожаную папку с гербом банка Гринготтс.

– Прошу прощения за вторжение в столь драматичный момент, – скрипучим, лишенным каких-либо сантиментов голосом произнес Грипхук. – Но дела наследования не терпят отлагательств. Лорд Поттер. Леди Поттер.

– Грипхук? – раздраженно бросил Джеймс. – Не сейчас. Нам не до счетов и золота. Мой сын... род Поттеров обречен.

– Вот как? – гоблин обнажил острые желтоватые зубы в подобии улыбки. – В таком случае, известия, с которыми меня отправил совет поверенных, придутся вам как нельзя кстати.

– Что ты несешь, коротышка? – прорычал взвинченный Сириус.

Грипхук даже бровью не повел на оскорбление. Он неспешно раскрыл папку и вытащил тяжелый пергамент, скрепленный золотой печатью с изображением переплетенных ветвей магии.

– Пять месяцев назад родовое древо в подземных архивах Гринготтса зафиксировало рождение новых отпрысков крови Поттер. Ровно трех младенцев — двух мальчиков и одной девочки.

В палате воцарилась тишина настолько глубокая, что было слышно, как за окном падают капли дождя.

– Что?.. – выдохнул Джеймс. – О чем ты говоришь? У Годрика не было детей на стороне, он все время был на фронте!

– Я говорю вовсе не о мистере Годрике Поттере, – холодно парировал поверенный. – Согласно древнейшим законам магии, ваш второй сын, Гарри Поттер, официально признан наследником по крови. Год назад он заключил законный магический союз. А пять месяцев назад стал отцом тройняшек. Род Поттеров в абсолютной безопасности.

Лили застыла, ее лицо вытянулось от шока.

– Гарри?.. – ее голос сорвался на визг. – Но он... он же сквиб! Мы оставили его у Петунии!

– Поправка, миссис Поттер, – осклабился гоблин. – Ваши родственники, семейство Дурсль, погибли четырнадцать лет назад, летом 1994 года. Во время катастрофического пожара в японском городе Фуюки, куда мистер Вернон Дурсль отправился по делам фирмы, забрав семью с собой. Вы бы знали об этом, если бы за прошедшие семнадцать лет хоть раз поинтересовались судьбой собственного ребенка.

– Гарри выжил? – ошеломленно пробормотал Римус. – И он в Японии?

Альбус Дамблдор мгновенно подобрался. Его мозг, отточенный десятилетиями интриг, за долю секунды выстроил новую схему. Гарри жив. Гарри — отец троих детей. Сквиб или нет, его дети несут чистую кровь Поттеров! Все складывалось просто идеально во имя Высшего Блага.

– Какая удивительная, воистину благословенная весть! – воздел руки директор, и в его голосе зазвучала привычная старческая теплота. – Мальчик жив! Магия нашла свой путь. Джеймс, Лили, вам не о чем горевать. Все, что нам нужно сделать — это найти Гарри. Мы привезем его обратно в Англию. Один из его сыновей может быть передан Годрику через обряд кровного усыновления. Мы используем кровь Джинни, чтобы закрепить связь, и род продолжится в лучах славы победителя Темного Лорда!

– Да... – с облегчением выдохнул Джеймс, вытирая пот со лба. – Точно! Гарри наверняка живет среди маглов в нищете. Мы вернем его, дадим ему кров, признаем его заслугу перед семьей! Он будет счастлив отдать нам ребенка ради спасения величия рода!

– А если этот щегол заартачится? – нахмурился Годрик, в глазах которого вновь зажглась привычная спесь. – Он же сквиб. Зачем ему вообще волшебные дети? Пусть скажет спасибо, что мы пустим его на порог Поттер-мэнора!

Грипхук издал странный звук, похожий на подавленный кашель, смешанный со смешком.

– Боюсь, мистер Поттер, ваши фантазии весьма далеки от суровой реальности.

– Что ты имеешь в виду, уважаемый поверенный? – вежливо, но с нажимом спросил Дамблдор. – Разве мать детей не простая магла? Кем вообще является невестка Поттеров?

Грипхук перевернул страницу отчета и посмотрел на волшебников взглядом, полным неприкрытого злорадства.

– Мистер Гарри Поттер был усыновлен человеком по имени Кирицугу Эмия и принял его наследие. Что же касается его супруги... Ее имя — Миямото Мусаши.

– Миямото? – нахлестнула брови Лили. – Какая-то безродная восточная колдунья?

– Если бы вы хоть немного изучали историю за пределами своего маленького острова, леди Поттер, вы бы не задавали столь невежественных вопросов, – оскалился гоблин. – Сила этой женщины и стоящих за ней структур превосходит возможности всех Темных Лордов Британии, вместе взятых. И поверьте совету банка Гринготтс: требовать что-либо у мистера Поттера-Эмия силой будет самой фатальной ошибкой в истории вашей семьи.

---

Город Фуюки, Япония.

Здесь, в традиционном японском поместье семьи Эмия, залитом мягким августовским солнцем, воздух не пах ни больницей, ни затхлыми предрассудками чистокровных магов. Пахло свежезаваренным зеленым чаем, цветущей сакурой и жареной рыбой, которую на просторной кухне увлеченно готовил Широ Эмия под строгим надзором золотоволосой женщины в безупречном строгом костюме — Артурии Пендрагон.

На широкой веранде, выходящей в сад камней, сидел молодой мужчина с растрепанными черными волосами и пронзительными, невероятно живыми зелеными глазами. На его коленях лежал длинный, тяжелый меч в простых деревянных ножнах.

Это был Гарри.

Пятнадцать лет назад пожар в Фуюки уничтожил ненавистных Дурслей, но подарил ему новую жизнь. Его спас «Убийца Магов» — Кирицугу Эмия. Он воспитал Гарри и Широ как братьев, научив их выживать в жестоком мире магии Лунной Тьмы, где любая ошибка стоила жизни.

Пятая Война Святого Грааля стала для них горнилом. В той войне пролилось много крови, но финал превзошел все ожидания. Гарри и Широ призвали двух слуг класса Сейбер. Широ стал мастером Артурии, а Гарри призвал ту, что перевернула его понимание вселенной — величайшую мечницу, странницу между мирами, невероятную и неукротимую Миямото Мусаши.

Война закончилась победой. Базетт осталась жива и сохранила связь с Лансером, Кухулином. Сакура Мато была спасена от кошмара своей семьи и осталась мастером Райдер — Медузы. Илиясфиль фон Айнцберн, избавившись от проклятия короткой жизни, нашла в Гарри и Широ любящих старших братьев и теперь весело щебетала в гостиной вместе со своими горничными Селлой и Лейзритт. А обе Сейбер благодаря неисчерпаемому запасу праны и помощи Часовой Башни обрели постоянные физические тела в этом мире.

Гарри никогда не был сквибом. Британские маги просто не поняли его природу. Его магия не имела ничего общего с размахиванием палочками и выкрикиванием латинских слов. Его врожденный дар был идентичен способностям легендарного Канаты Акаги — абсолютное постижение структуры пространства, сверхскоростной расчет траекторий, манипуляция реальностью на микроуровне и чудовищное по своей мощи Укрепление, превращавшее его тело и оружие в несокрушимый монолит. Сначала его грани шлифовала Рин Тосака, обучая тонкостям восточной и европейской алхимии, а затем за его обучение взялась сама Аоко Аодзаки — владелица Пятой Истинной Магии, сделав из него универсального боевого мага, перед которым спасовали бы элитные отряды силовиков Часовой Башни.

– Эй, Гарри! Ты опять застыл, как истукан! – раздался звонкий, наполненный невероятной энергией женский голос.

Из комнат на веранду выпорхнула девушка поразительной красоты. Длинные пепельно-русые волосы, собранные в два высоких хвоста, озорные синие глаза и легкое, свободное кимоно с цветочным узором, не скрывавшее грациозную стать мастера клинка. В руках она несла большой поднос с утренними сладостями — данго.

Миямото Мусаши плюхнулась на татами прямо рядом с мужем, бесцеремонно уткнувшись носом в его плечо.

– Дети только что уснули, – довольно протянула она, жуя рисовый шарик. – Илия обещала присмотреть за ними вместе с Селлой. Так что у нас есть пара часов тишины! Чем займемся? Поспаррингуем? Или ты наконец дашь мне попробовать ту выпечку, о которой говорил Широ?

Гарри мягко улыбнулся и провел рукой по ее волосам. Сердце великой героини, прошедшей сквозь бесчисленные миры и сражения, принадлежало ему — тихому, но смертоносному парню, нашедшему в ней свой дом.

– Сначала чай, Мусаши, – спокойно ответил Гарри. – И к тому же... кажется, наш покой скоро нарушат.

Мусаши мгновенно подобралась. Ее легкомысленный вид испарился за долю секунды, уступив место взгляду идеального хищника. Ее рука легла на рукоять парных клинков, покоившихся у пояса.

– Чувствуешь? – тихо спросила она.

– Да, – Гарри прикрыл глаза, активируя контуры восприятия. – Пространственные возмущения на границе префектуры. Европейская магия перемещения. Очень грубая, небрежная и до смешного высокомерная. Они даже не пытаются скрыть свое присутствие от барьеров Фуюки.

В дверях веранды бесшумно возникла Артурия. Ее зеленые глаза были холодны, как лед северных морей.

– Это чужаки, Гарри, – произнесла Король Рыцарей. – Пахнет палочковой магией Британских островов. Но это не Часовая Башня. Стиль слишком архаичен.

– Министерство Магии... или Орден Феникса, – хмыкнул подошедший с кухни Широ, вытирая руки полотенцем. – Значит, слухи о падении их Темного Лорда правдивы. И теперь они вспомнили о тебе.

– Пусть только сунутся, – Мусаши оскалилась в предвкушающей, опасной улыбке, от которой у любого британского аврора кровь застыла бы в жилах. – Я слышала, английские волшебники любят бросаться разноцветными искрами? Мое небесное зрение рассечет их заклинания быстрее, чем они успеют открыть свои важные рты. А если они посмеют взглянуть в сторону наших малышей... я сотру их остров в порошок.

Гарри поднялся на ноги. Длинный меч в его руке тихо звякнул, откликаясь на всплеск чистейшей, плотной праны, хлынувшей по его магическим цепям.

– Не будем горячиться раньше времени, – спокойно, но с леденящей сталью в голосе произнес Гарри. – Дадим старику Дамблдору и моим так называемым родителям сказать свое слово. Они привыкли, что мир вращается вокруг их крошечной магической песочницы. Пора показать им, что за пределами их узкого мирка существуют силы, перед которыми их «Высшее Благо» — не более чем пыль под ногами богов.

Он посмотрел на чистое синее небо над Фуюки. Где-то там, за горизонтом, к Японии уже приближались те, кто считал его своей собственностью.

Они еще не знали, что идут на верную смерть.