Гарри Эмия и кастер периода Хейань

В палате интенсивной терапии больницы Святого Мунго пахло сушёной асфоделью, стерилизующими зельями и застарелым, въевшимся в известковые стены страхом. За окном шумел душный июльский Лондон, но здесь, на четвёртом этаже, время словно застыло в янтаре.

Шёл тридцать первый день июля две тысячи восьмого года. День, который должен был стать величайшим триумфом магической Британии, но вместо этого медленно оборачивался горьким пеплом.

Вокруг постели, устланной белоснежными простынями с вышитыми защитными рунами, собрались те, кто вершил судьбы магического мира. Лили Поттер, чьи некогда огненно-рыжие волосы теперь серебрились заметной сединой, не отрывала взгляда от бледного лица сына. Рядом застыл Джеймс Поттер — осунувшийся, с глубокими тенями под карими глазами, в которых больше не осталось и следа былого школьного озорства. Война выжгла из него всё легкомыслие. Чуть поодаль, прислонившись к холодной стене, стоял Сириус Блэк, нервно теребивший рукав кожаной куртки, и Римус Люпин, чей измождённый вид выдавал недавнее полнолуние и бессчётные бессонные ночи на передовой.

Во главе этой молчаливой процессии высился Альбус Дамблдор. Его длинная серебристая борода была аккуратно заправлена за пояс мантии цвета ночного неба, а за очками-половинками плескалась глубокая, почти осязаемая усталость.

На больничной койке лежал Годрик Поттер. Мальчик-Который-Выжил. Избранный. Герой, сокрушивший Тёмного Лорда.

На его лбу, пересекая бровь, всё ещё багровел знаменитый шрам в виде латинской буквы «V» — знак, который семнадцать лет назад Дамблдор с непоколебимой уверенностью назвал меткой победы и клеймом заклятого врага.

Джеймс смотрел на сына и невольно прокручивал в голове долгие годы, приведшие их к этой палате. Всё началось той проклятой ночью в Годриковой Лощине в девяносто первом, когда Волан-де-Морт пробил защиту дома. Тогда погибли его родители, Чарльз и Дорея, отдавшие жизни, чтобы задержать чудовище. Но когда пыль улеглась, среди руин детской Дамблдор нашел живого Годрика с кровоточащим шрамом. Второго же близнеца, маленького Гарри, признали сквибом. Его магическое ядро, как заверял величайший светлый волшебник, было практически мертво, истощено до дна.

«Мальчику нельзя оставаться здесь, Джеймс, Лили, – звучал в воспоминаниях вкрадчивый, убедительный голос Альбуса. – Годрику предстоит великая битва. Всё внимание, каждая крупица вашей любви и магии должны быть направлены на Избранного. А Гарри... среди маглов ему будет безопаснее. Он не станет мишенью. Он будет жить обычной, счастливой жизнью вдали от зависти к брату».

И они согласились. Они отдали Гарри Дурслям, с головой погрузившись в воспитание спасителя мира.

Годрик не знал магловских школ. С малых лет его обучали лучшие умы Ордена. Сам Дамблдор преподавал ему тонкости высшей трансфигурации, Сириус натаскивал в боевых выпадах, Джеймс делился семейными чарами Поттеров. Мальчик рос сильным, уверенным и... невероятно спесивым. Попав на Гриффиндор, он моментально окружил себя свитой. Рон Уизли стал его верным оруженосцем, Гермиона Грейнджер — ходячей энциклопедией, писавшей за него эссе. Годрик открыто презирал слизеринцев, считая каждого из них потенциальным Пожирателем, и с высокомерной насмешкой относился к пуффендуйцам, называя их «стадом бесполезных барсуков».

На первом курсе он остановил Квирелла, на втором — вовремя отдал Дамблдору подозрительный дневник, который отобрал у Джинни Уизли, предотвратив трагедию в Тайной Комнате. Но на четвёртом курсе фасад безупречности треснул. Попав в Турнир Трёх Волшебников, Годрик купался в лучах славы, хотя многие шептались, что он просто украл триумф у истинных чемпионов. Во время второго испытания, напичкавшись жаброслями от Невилла Долгопупса, он спас только Джинни. Маленькую Габриэль Делакур он цинично оставил русалкам, бросив на берегу: «Это не моя проблема, турнир на время». Лишь вмешательство судей спасло девочку, а Дамблдор тогда впервые с тревогой посмотрел на своего избранника, узнав в нём худшие черты юного Джеймса, помноженные на безграничную вседозволенность.

А затем было кладбище Литтл-Хэнглтона. Смерть Седрика Диггори от руки предателя Петтигрю. Возрождение Тёмного Лорда на крови Годрика. Паническое бегство с помощью Кубка-портала.

Последовали мрачные годы. Фадж, упорно закрывавший глаза на правду и развернувший травлю через «Ежедневный Пророк». Кошмар пятого курса под пятой Долорес Амбридж, битва в Отделе Тайн, где Дамблдор и Волан-де-Морт сошлись в дуэли, наконец заставившей Министерство признать неизбежное. Но даже после этого Люциус Малфой откупился байками об «Империусе», Фадж сокращал бюджеты аврората, а война переросла в тягучую, кровавую партизанщину.

Орден Феникса терял людей. Дамблдоровский запрет на смертоносные чары связал защитникам руки. Молодые волшебники гибли десятками, пытаясь «оглушать» фанатиков, швырявших «Авады». Разочарованные союзники уходили. Война пожирала саму себя целых четыре мучительных года после выпуска Годрика из Хогвартса.

И вот, три дня назад, наступила развязка. В атриуме Министерства Магии сошлись две силы. Годрик Поттер, вооружённый фамильными артефактами и силой древней магии, против Тёмного Лорда. Это была битва гигантов, расколовшая мраморные колонны и обрушившая заколдованный потолок. Годрик победил. Сердце Волан-де-Морта было пробито мощнейшим разрывным проклятием.

Но умирая, Тёмный Лорд оскалился окровавленными зубами. Его последним деянием стал не крик ярости, а змеиный шепот и странный, не виданный ранее луч мерзкого, пульсирующего фиолетового цвета. Луч вонзился точно в пах и низ живота Избранного, прежде чем тело Реддла рассыпалось в серый пепел.

Годрик рухнул без сознания.

Шорох простыней выдернул Джеймса из омута памяти. Веки лежащего на кровати парня дрогнули. Зелёные глаза — единственное, что досталось ему от Лили, помимо характера отца, — мутно моргнули, фокусируясь на высоком потолке.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь вперед и сжимая сына в отчаянных объятиях.

– Мам... задушишь... – прохрипел парень, и его лицо начало стремительно приобретать багровый оттенок.

– Ох, прости, мерлиновы штаны, прости меня, мальчик мой! – Лили отпрянула, вытирая навернувшиеся слёзы счастья.

– Ничего, – Годрик слабо, но самодовольно улыбнулся, облизнув пересохшие губы. – Главное... он мёртв? Я достал его?

– Он уничтожен, сынок, – Джеймс положил тяжёлую ладонь на плечо сына, чувствуя, как с души свалился неподъёмный валун. – Ты сотворил историю. Волан-де-Морта больше нет. Всё кончено.

– Ха! Я знал, что сделаю эту гадину, – Годрик попытался приподняться на локтях, но поморщился от тупой, ноющей боли глубоко внутри таза. – Правда... такое чувство, будто по мне стадо гиппогрифов протопталось. Что-то во мне словно... перегорело.

– Мы пригласили лучших специалистов, мой мальчик, – мягко проговорил Дамблдор, подходя ближе. В его взгляде читалось неподдельное облегчение: фигура на доске уцелела, партия выиграна. – Главный целитель лично курировал твоё состояние. Я уверен, это лишь остаточное истощение магических каналов.

Дверь палаты с тихим скрипом отворилась. В помещение вошел главный целитель Мунго — пожилой волшебник с глубокими морщинами на лбу, одетый в изумрудную мантию с гербом в виде скрещенных кости и палочки. В руках он сжимал зачарованный пергамент, и выражение его лица заставило праздничную атмосферу в комнате мгновенно выветриться.

– Добрый день, господа, – целитель тяжело вздохнул, поправляя круглые очки. – Я вижу, мистер Поттер пришел в себя. Это... обнадёживает.

– Доктор, не томите! – нетерпеливо бросил Сириус, шагнув вперед. – Скажите прямо, когда наш герой сможет промочить горло сливочным пивом и вернуться к нормальной жизни?

– Хвала небесам, что он жив, – тихо добавил Римус, однако его тонкое обоняние уловило кислый, тревожный запах пота целителя.

– У меня есть две новости, лорд и леди Поттер, – целитель опустил глаза на пергамент. – Хорошая новость заключается в том, что жизни мистера Годрика Поттера ничто не угрожает. Его магическое ядро стабильно, жизненные органы не повреждены. Он сможет вести полноценную жизнь волшебника.

– Ну вот и отлично! – Годрик довольно откинулся на подушки. – А значит, пап, мы с Джинни сможем сыграть свадьбу к Рождеству. Мы ведь всё обсудили. Поселимся в поместье, наплодим гриффиндорцев на целую квиддичную команду. Пусть мир видит продолжение рода победителей!

– К сожалению... – голос целителя прозвучал подобно удару погребального колокола, – здесь начинается вторая новость. Очень плохая.

В палате повисла давящая тишина. Лили инстинктивно вцепилась в руку мужа.

– Что вы хотите этим сказать? – настороженно спросил Джеймс, выпрямляясь во весь рост.

– Проклятие, которое использовал Сам-Знаешь-Кто перед своей кончиной... это древнейшая некротическая магия крови, восходящая к вымершим культам древности, – целитель говорил медленно, подбирая каждое слово, словно ступал по минному полю. – Оно не убило плоть, но поразило саму концепцию семени. Произошло полное, необратимое иссушение репродуктивной системы. Сперматозоиды мертвы. Ткани поражены некрозом на уровне генетической магии. Они не восстанавливаются даже под воздействием слёз феникса.

– Говорите яснее, черт вас побери! – рявкнул Сириус, сжимая кулаки.

– Ваш сын, миссис Поттер... лорд Поттер... абсолютно, беспросветно бесплоден, – отрезал целитель, и в его голосе прозвучало искреннее сострадание. – Никакие зелья, никакие ритуалы не вернут ему способность зачать дитя. Прямая ветвь рода Поттеров прервётся на Годрике.

Слова рухнули в комнату многотонной гранитной плитой.

– Ч-что?.. – Годрик ошеломлённо заморгал, его лицо стремительно теряло краски, становясь белее больничной простыни. – Нет... нет, вы лжёте! Вы шарлатан! Я — победитель Тёмного Лорда! Я Годрик Поттер! Я не могу быть... пустышкой! Профессор! Директор! Скажите ему!

– Альбус... – голос Лили сорвался на сиплый шёпот, по щекам покатились слёзы. – Скажи, что это ошибка. Есть же ритуалы! Светлая магия, магия плодородия, что угодно!

Джеймс покачнулся, словно получил физический удар под дых. Род Поттеров... Древний, гордый род, восходящий к Перевеллам, род несгибаемых гриффиндорцев, чьё имя гремело веками... должен просто угаснуть? Исчезнуть в небытии, растворившись в истории после величайшей победы? Ради чего тогда была эта война? Ради чего пали Чарльз и Дорея? Чтобы род вымер от одного подлого предсмертного плевка Реддла?!

Дамблдор медленно опустил голову. Его пальцы, унизанные кольцами, едва заметно дрожали.

– Увы, – скорбно произнес старый волшебник. – Некромантия крови, замешанная на предсмертном проклятии сильного мага... Магия не всесильна, друзья мои. Том знал, куда бить. Он не смог спасти себя, но решил уничтожить наследие своих победителей. Это страшная, невосполнимая утрата.

В голове Альбуса в этот момент лихорадочно рушились планы. Годрик Поттер должен был стать новым маяком Света. Послушный, ведомый, воспитанный в нужных идеалах, женатый на чистокровной Джинни Уизли из верной Свету семьи. Их дети должны были расти под чутким присмотром Ордена, обеспечивая абсолютный контроль над магической Британией на десятилетия вперед, закрепляя влияние «Высшего Блага». А теперь... Брак с Джинни терял всякий политический смысл для продолжения династии. Сила угасала. Род Поттеров превращался в тупиковую ветвь.

– Я обещал Джинни... – всхлипнул Годрик, яростно колотя кулаками по матрасу. Слезы злости и бессилия текли по его щекам. – Я обещал ей семью! Я не хочу быть последним!

– Спокойно, крестник, тише... – Сириус сам выглядел так, словно его снова заперли в Азкабане. – Должен быть выход... Я думал передать тебе титул Блэков, чтобы эти слизеринские гадюки Малфои не наложили лапу на родовое древо! И что теперь?!

Тяжёлое, удушающее отчаяние затопило палату. Каждый из присутствующих чувствовал, как победа превращается в прах на зубах.

Именно в эту секунду тишину коридора разорвал резкий, сухой стук каблуков, за которым последовал звук открывающейся двери.

На пороге стоял гоблин. Дорогой тёмно-синий костюм-тройка, безупречно начищенные туфли и тяжелая папка из драконьей кожи с золотым тиснением Гринготтса выдавали в нём высокопоставленного поверенного.

– Лорд Поттер, леди Поттер, – скрипучий, деловитый голос Грипхука прозвучал удивительно контрастно на фоне больничной трагедии. – Доброго дня. Примите поздравления с окончанием боевых действий. Я прибыл к вам по срочному делу особой финансово-генеалогической важности.

– Грипхук, ради Мерлина, убирайся, – сквозь зубы бросил Джеймс, даже не оборачиваясь. – У нас горе. Род Поттеров стоит на краю гибели. Нам сейчас не до выписок из хранилищ.

Гоблин слегка склонил голову набок, блеснув узкими темными глазами.

– На краю гибели? Ах, вот как. Полагаю, слухи о специфическом ранении молодого мистера Годрика оказались правдивы?

– Не твое собачье дело! – прорычал Годрик, пылая от унижения.

– Как раз таки моё, мистер Поттер, – осклабился гоблин, обнажив острые желтоватые зубы. – Поскольку я являюсь старшим распорядителем архивных и наследственных реестров Британии. И новости, которые я принёс, судя по всему, спасут ваш драгоценный род от окончательного забвения.

Джеймс резко вскинул голову:

– О чем ты говоришь?

– О вашем втором сыне, разумеется, – невозмутимо ответил Грипхук, раскрывая кожаную папку и извлекая зачарованный пергамент с древом крови. – О мистере Гарри Поттере. Ровно год назад он вступил в законный брак. А пять месяцев назад, согласно автоматическому магическому реестру рождений, его супруга благополучно разрешилась от бремени. У вас родились внуки, лорд Поттер. Тройня. Здоровые, исключительно одарённые наследники крови.

В комнате снова стало тихо. На этот раз так тихо, что было слышно, как гудят люминесцентные лампы на потолке.

– Гарри?.. – еле слышно выдохнула Лили, прижимая ладонь к губам.

Это имя не звучало в доме Поттеров уже четырнадцать лет. Лишь смутные, полузабытые образы тихого зеленоглазого мальчика с копной непослушных черных волос, которого они оставили на пороге дома её сестры Петунии в графстве Суррей. Мальчика, о котором они почти не вспоминали, увлечённые войной, тренировками Годрика и банкетами в честь побед Ордена. А потом, когда в девяносто четвёртом году Дурсли внезапно исчезли — снялись с места и словно растворились в воздухе, — Дамблдор лишь махнул рукой, сказав, что Гарри в безопасности среди обычных людей, и не стоит тревожить его спокойную, серую магловскую жизнь.

– Ты хочешь сказать... – хрипло начал Джеймс, его сердце бешено заколотилось. – Кровь Поттеров... род не прервётся?

– Именно так, лорд Поттер, – подтвердил гоблин. – Генеалогический камень зафиксировал троих законных отпрысков мужского и женского пола, несущих доминантные маркеры вашей семьи. Род спасён. Если, конечно, вы сумеете договориться.

Дамблдор за спиной Джеймса мгновенно подобрался. За долю секунды его мозг просчитал сотни комбинаций.

Гарри. Забытый, брошенный сквиб. Мальчишка, не знающий магического мира, лишённый силы и влияния. Это было идеальным решением! Если надавить на родственные чувства, если призвать к долгу крови... Нет, даже лучше: Гарри наверняка нищ, слаб и подавлен. Его можно вернуть в лоно семьи. Заставить отдать одного, а лучше двоих детей Годрику и Джинни! Провести древний обряд кровного усыновления. Магическое переплетение линий, где вместо неизвестной матери-маглы кровь даст Джинни Уизли. Тогда Годрик останется официальным отцом наследников победы, план Дамблдора выстоит, а Поттеры сохранят абсолютную лояльность Свету!

– Это... это великое благословение, – елейным, дрожащим от показного благоговения тоном произнес Дамблдор, прижимая руку к груди. – Великая милость судьбы. Мальчик, которого мы так берегли от ужасов войны, теперь спасет свою семью. Мы немедленно отправим делегацию. Мы примем его обратно, окружим заботой. Он поймёт, что его долг — помочь брату, который пожертвовал всем ради мира.

– Да... да! – подхватил взбудораженный Годрик, в чьих глазах вновь зажёгся высокомерный огонёк. – Он же просто сквиб! Он должен быть счастлив, что его дети станут волшебниками в высшем обществе, а не будут ковыряться в грязи с маглами! Я воспитаю их как истинных героев!

– Замолчи, Годрик, – неожиданно резко оборвала его Лили. В её глазах стояли настоящие слёзы — слёзы раскаяния и запоздалой материнской вины. – Мы бросили его... Мы даже не искали его, когда Дурсли уехали... На ком он женился, Грипхук? Она магла? Кто эта девушка?

Грипхук медленно перевел взгляд с Лили на самодовольного Дамблдора, затем на Годрика. В оскале гоблина промелькнуло нечто пугающее. Злая, безжалостная ирония существа, знающего правду, которая перевернет их крошечный, замкнутый мирок вверх дном.

– Магла? – гоблин издал сухой, лающий смешок. – Леди Поттер, вы поразительно не осведомлены о судьбе вашего первенца. Впрочем, как и все вы, британские волшебники, возомнившие свой клочок земли центром мироздания. Семья, в которую вошёл ваш сын Гарри... по своей мощи, древности и чистоте Мистерии превосходит всех ваших лордов, министров и Тёмных Владык вместе взятых.

Джеймс нахмурился:

– Что за чушь ты несёшь? В Британии нет таких семейств, кроме...

– А кто сказал, что он остался в Британии? – парировал Грипхук, хищно сузив глаза. – В тысяча девятьсот девяносто четвёртом году семейство Дурслей отправилось в Японию по делам бизнеса мистера Вернона Дурсля. Они оказались в городе Фуюки как раз в тот момент, когда там вспыхнул катастрофический пожар неясной природы. Ваши родственники-маглы сгорели дотла, лорд Поттер.

Лили охнула, закрыв рот ладонями.

– А Гарри?..

– Гарри выжил, – в голосе Грипхука прорезалось несвойственное гоблинам уважение. – Его вытащил из огня человек по имени Кирицугу Эмия. Печально известный в определённых кругах как «Убийца Магов». Он усыновил вашего сына вместе с другим выжившим мальчиком, Широ. Гарри рос не как изнеженный наследник в мантии и с деревянной палочкой, а как наследник семьи Эмия. Он познал истинную магию — ту, о которой Министерство Магии боится даже шептаться в своих пыльных кабинетах.

– Эмия? – нахмурился Дамблдор, и тень беспокойства впервые пробежала по его лицу. Имя «Убийцы Магов» всплывало в старых отчётах Часовой Башни. Опасный наёмник, использовавший огнестрельное оружие и магию разрушения, изгой и еретик по меркам традиционных магов. – Но даже если так... мальчик был лишён ядра...

– Его ядро было не мертво, директор, – оскалился Грипхук. – Оно спало, подавленное вашими неумелыми диагностическими чарами. Когда оно пробудилось... скажем так, его природа оказалась куда ближе к первозданному концепту ускорения и материализации, феномену, схожему с редчайшими талантами восточных мистиков. Его обучали наследница дома Тосака и сама Аоко Аодзаки, владелица Пятого Истинного Волшебства.

– Пятого... чего? – растерянно переспросил Сириус. – О чем этот коротышка толкует? Джеймс, какая к чёрту Япония?!

– Грипхук, – голос Джеймса дрогнул от нехорошего предчувствия. – Хватит загадок. Кто жена Гарри? Из какого она чистокровного дома?

Гоблин выпрямился, бережно поправил манжеты своего пиджака и смерил всё семейство Поттеров взглядом, полным неприкрытого превосходства.

– Ваш сын прошёл сквозь горнило Пятой Войны Святого Грааля, лорд Поттер. Войны, в которой легендарные души прошлого призываются из Трона Героев в качестве Слуг. Пока ваш «Избранный» развлекался на Турнире Трёх Волшебников и бегал от дементоров, Гарри Эмия-Поттер сражался насмерть с полубогами, героями эпоса и древними чудовищами. Он выжил. Он победил. И он призвал сущность Божественного Духа класса Кастер.

Грипхук выдержал театральную паузу, наслаждаясь ошеломленным молчанием.

– Его законная супруга — воплощение Золотоликой Девятихвостой Лисицы. Богиня Солнца, предстающая под именем Тамамо-но-Маэ.

Слова повисли в воздухе. Ни Джеймс, ни Лили, ни Сириус не поняли истинного масштаба сказанного, уловив лишь слова о «лисице» и странном восточном имени. Лишь лицо Дамблдора внезапно посерело. Великий светлый волшебник, изучавший древние восточные манускрипты в молодости, знал, кто такая Тамамо-но-Маэ. Знал мифы о Белом Лике и Золотом Зле. Знал о существах, чья мощь измерялась не вспышками палочек, а разрушением целых провинций и сжиганием армий одним движением веера.

– Какая-то... японка? – непонимающе фыркнул Годрик, кривя губы. – Богиня? Да бросьте! Сказки для узкоглазых дикарей! Он женился на какой-то анимагичке-лисе? И вы хотите сказать, что этот жалкий сквиб, мой недоделанный братец, посмеет отказать мне, Избранному, если я потребую своего племянника?! Да мы просто явимся туда с аврорами! Отец — глава рода, директор Дамблдор — Верховный Чародей! Мы прикажем ему отдать детей во имя высшего блага семьи!

Грипхук посмотрел на Годрика так, словно тот был смертельно больным безумцем, радостно прыгающим в жерло действующего вулкана.

– Попробуйте, мистер Поттер, – тихо, почти ласково проскрипел гоблин, пряча пергаменты обратно в папку. – Попробуйте явиться в поместье Эмия в Фуюки. Попробуйте потребовать детей у женщины, чьё божественное пламя плавит орихалк, пока рядом с вашим братом стоят Сейбер, Король Рыцарей Артурия Пендрагон, Кухулин, древняя Медуза Горгона и чудовищный отряд Пандор с ограничителями, признающий лишь власть Эмии. Попробуйте встать на пути мага, чей пистолет бьёт Пулями Истока, обращающими магические каналы в обугленный фарш.

Гоблин развернулся к выходу, но у самых дверей бросил через плечо последний, смертоносный взгляд:

– Вы хотели спасти род Поттеров? Что ж, род спасён. Но боюсь, лорд Поттер... требовать покорности от того, кто приручил солнце и стал частью мира, перед которым ваше Министерство — не более чем муравейник под сапогом титана... окажется для вас смертельной ошибкой. Всего хорошего. Банк Гринготтс будет наблюдать за вашими попытками с исключительным... академическим интересом.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, похожим на щелчок взведённого курка.

В палате Святого Мунго воцарилась гробовая, ледяная тишина. Лили медленно опустилась на стул, закрыв лицо руками. Джеймс замер, глядя на свои сжатые кулаки, в которых больше не было прежней уверенности. А Дамблдор стоял неподвижно, и в его глазах, лишенных привычного блеска, медленно разгоралось холодное, опасное пламя фанатичного упрямства.

Высшее Благо не могло отступить перед восточными еретиками. Битва за наследие Поттеров только начиналась.