Гарри Эмия и колхидская принцесса

Тридцать первое июля две тысячи восьмого года выдалось в Лондоне непривычно душным. В палате интенсивной терапии больницы Святого Мунго пахло сушёной полынью, озоном и застарелым больничным страхом. Вокруг центральной койки собралась вся верхушка Ордена Феникса. Здесь были Джеймс и Лили Поттеры, измождённые многолетней войной, поседевший раньше времени Сириус Блэк, хромающий Римус Люпин и сам Альбус Дамблдор, чей звёздный плащ казался потускневшим от пыли недавних сражений.

На койке лежал Избранный. Годрик Поттер.

Всё началось семнадцать лет назад, в Хэллоуин тысяча девятьсот девяносто первого года. Темный Лорд пришёл в Годрикову Лощину, безжалостно убив стариков Чарльза и Дорею Поттеров, защищавших родовое поместье. Но когда он поднял палочку на младенца, произошло непостижимое: заклинание отскочило, оставив на лбу Годрика глубокую отметину в форме буквы «V». Дамблдор незамедлительно провозгласил мальчика спасителем магического мира и символом победы. Второго же близнеца, тихого зеленоглазого Гарри, верховный чародей после поверхностного осмотра признал сквибом. С благословения директора Поттеры с лёгким сердцем отправили бесполезного и якобы лишённого магии ребёнка к сестре Лили, Петунии Дурсль, чтобы сосредоточить все силы, средства и любовь на Спасителе.

Жизнь Годрика была триумфальным маршем. Его не отдавали в магловские школы, обучая исключительно магии на дому лучшие умы светлой Британии. Ещё до первого курса он щеголял знанием сложной трансфигурации и эффектных боевых чар. В Хогвартсе он предсказуемо стал королём Гриффиндора: купался в обожании свиты, открыто презирал слизеринцев и надменно помыкал пуффендуйцами.

Первый курс запомнился победой над одержимым Квирреллом, добытой не без подсказок верных оруженосцев — Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. На втором курсе, когда замок замер в ужасе перед наследником Слизерина, Годрик случайно отобрал у первокурсницы Джинни Уизли странную чёрную тетрадь и передал её директору, после чего нападения прекратились сами собой. На третьем курсе из Азкабана сбежал предатель Петтигрю, школу оцепили дементоры, и Годрик едва не разбился на метле, пойманный ледяной тоской тварей, но выжил, овеянный новой порцией славы.

Четвёртый курс обернулся катастрофой, скрытой под позолотой кубка Турнира Трёх Волшебников. Имя Годрика вылетело из чаши. Семья и крестный Сириус осыпали его редчайшими артефактами, пока добрая половина школы шепталась за спиной о непомерной жадности Поттеров до чужого признания. На первом испытании Годрик едва не лишился скальпа и подпалил мантию на венгерской хвостороге. На Святочном балу он высокомерно вёл под руку Джинни, публично высмеивая Гермиону за танец с Крамом. На втором испытании нагло проглотил жабросли Невилла, вытащил только свою зазнобу и бросил маленькую Габриэль Делакур на дне озера, холодно бросив: «Чужие девчонки — не моя забота». Это покоробило даже Дамблдора, углядевшего в юноше худшие замашки юного Джеймса, помноженные на вседозволенность.

А затем было кладбище Литтл-Хэнглтона. Седрик Диггори погиб от вспышки «Авады», кровь Годрика послужила основой ритуала возрождения, а дуэль с вернувшимся Волан-де-Мортом превратилась в позорное бегство, которое Поттеры преподнесли как «тактическое отступление героя».

Министерство в лице Корнелиуса Фаджа объявило их сумасшедшими, заслав на пятом курсе инквизитора Долорес Амбридж. Лишь битва в Атриуме Министерства доказала возвращение Тёмного Лорда, но Фадж умудрился усидеть в кресле, поддавшись взяткам Люциуса Малфоя, заявившего об «Империусе».

Шестой и седьмой курсы прошли в лихорадочной подготовке. Окончив Хогвартс, Годрик с помпой возглавил авангард Ордена Феникса. Но настоящая война оказалась не похожа на школьные дуэли. Четыре бесконечных года рейдов, засад и крови. Догма Дамблдора о «милосердии к заблудшим душам» стоила жизни десяткам молодых волшебников. Союзники бежали, устав связывать Пожирателей «Экспеллиармусом», пока те сыпали смертельными проклятиями.

И вот вчера в разрушенном Атриуме состоялась финальная дуэль. Годрик схлестнулся с Тёмным Лордом в исступлённой ярости. Волан-де-Морт дрогнул и пал под перекрёстными ударами родовых чар, но в миг, когда его тело уже рассыпалось прахом, с его палочки сорвался ядовито-фиолетовый луч. Невербальное, древнее проклятие впилось Годрику прямо в низ живота.

Веки лежащего дрогнули. Глаза цвета полированного ореха распахнулись.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к сыну и стискивая его в объятиях с такой силой, что кости затрещали.

– Мам... задушишь... – прохрипел парень, стремительно багровея.

– Ох, прости, милый, прости! – всхлипнула она, отстраняясь и вытирая намокшие щёки шелковым платком.

– Ничего, мам, бывало и хуже, – самодовольно осклабился Годрик, пробуя пошевелить плечами. – Как я выгляжу?

– Ты одолел его, сын, – Джеймс с гордостью хлопнул парня по колену. – Ты прикончил ублюдка! Я бы сошёл с ума, если бы потерял тебя.

– Главное — живой, щенок! – хрипло рассмеялся Сириус, встряхивая лохматой гривой. – Теперь все девки магической Британии у твоих ног. Гуляй — не хочу!

– Слава Мерлину, худшее позади, – тихо вздохнул Римус, опираясь на трость.

– Я всегда знал, что справлюсь, – Годрик откинулся на мягкие подушки, и на его лице проступило мечтательное выражение. – Теперь сыграем свадьбу с Джинни. Мы договорились: пятеро или шестеро детей. Полный дом маленьких Поттеров. Я заслужил покой и большую семью.

– Хм, непременно, мальчик мой, – ласково пробасил Дамблдор, поглаживая серебристую бороду. – Но сперва дождёмся вердикта целителей. Не сомневаюсь, что это лишь лёгкое недомогание.

Двери палаты с глухим стуком распахнулись. Вошёл главный целитель отделения тяжелых проклятий, пожилой волшебник с глубокими морщинами у рта и планшетом из драконьей кожи в руках. Лицо его было белее больничных простыней.

Он медленно приблизился к постели, окинув собравшихся сочувственным, почти похоронным взглядом.

– Целитель Брукс, – Джеймс выпрямился во весь рост. – Когда мы сможем забрать героя домой? «Пророк» уже обрывает совиную почту.

– Лорд Поттер... Леди Поттер, – целитель тяжело вздохнул. – У меня есть две новости. Хорошая заключается в том, что жизненным функциям вашего сына ничто не угрожает. Все внутренние органы функционируют исправно, скверна Тёмного Лорда нейтрализована. Он будет жить полноценной, долгой жизнью.

– Ну вот и чудно! – победно осклабился Сириус. – А ты переживал, Сохатый!

– Однако, – Брукс повысил голос, и в палате мгновенно повисла ледяная тишина, – есть и вторая новость. Заклинание, поразившее мистера Поттера... мы никогда не сталкивались с подобной формулой. Это узконаправленное родовое проклятие древней магии крови. Ткани репродуктивной системы подверглись необратимому магическому иссушению. Жизненные соки внутриутробного семени выжжены дотла. Регенерация невозможна.

Лили покачнулась, судорожно хватая ртом воздух:

– Что... что вы хотите этим сказать?

– Ваш сын абсолютно бесплоден, миссис Поттер, – прямо ответил целитель. – Ни зелья, ни ритуалы, ни магия Святого Мунго не способны вернуть то, что превращено в мёртвый пепел. Мне безмерно жаль, но род Поттеров угаснет на Годрике.

Слова упали подобно могильной плите.

– Нет... – прошептал Годрик. Вся спесь слетела с него за долю секунды, оставив лишь перекошенное от дикого, животного ужаса лицо. – Нет! Вы врёте! Я — Победитель! Я спас вас всех! Директор, скажите ему! Ведь можно что-то сделать?! Альбус! Мы же обещали Джинни!

– Увы, мой мальчик... – Дамблдор опустил глаза, и в его взгляде на мгновение блеснуло холодное, расчётливое разочарование. – Магия бескрайня, но даже у неё есть нерушимые законы. Потерянное в крови не всегда под силу вернуть даже высшему благу.

– Это бред! – взревел Джеймс, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Должен быть способ! Мы — древний род! Мы не можем просто так исчезнуть! Сириус, скажи им!

Блэк стоял, прислонившись к стене, не в силах вымолвить ни слова. Его надежды сделать Годрика наследником и Блэков, чтобы родовое богатство не досталось Нарциссе и её отпрыску Драко, рассыпались в прах. Лили беззвучно рыдала, уткнувшись в плечо мужа. Столько жертв, столько гордыни, столько вычеркнутых из памяти компромиссов со своей совестью — ради пустой колыбели?

Дамблдор мысленно лихорадочно перебирал варианты. Поттеры были его идеальным инструментом: послушные, ослеплённые идеалами «света», обладающие огромным влиянием в Визенгамоте и несметными хранилищами. Без наследника этот колосс превратится в ничто за одно поколение, а политический вес клана достанется нейтралам или затаившимся тёмным.

В тишине палаты, прерываемой лишь всхлипами Лили, раздался сухой, цокающий звук когтей по гранитной плитке.

В проёме показалась коренастая фигура в безупречно сшитом визитном фраке. Крюкохват, старший поверенный дома Поттеров в банке Гринготтс, держал под мышкой массивную папку из зачарованного пергамента, скреплённую золотыми печатями.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Господа, – гоблин сдержанно наклонил голову, и в его янтарных раскосых глазах сверкнул недобрый огонёк. – Надеюсь, я не помешал вашему трауру? У меня для вашей семьи срочные известия исключительной важности.

– Убирайся, Крюкохват, – глухо огрызнулся Джеймс, даже не повернув головы. – Нам плевать на сейфы. Мой сын не сможет иметь детей. Наш род мёртв.

– О, вот как? – тонкие губы гоблина растянулись в острой, хищной усмешке, обнажив два ряда острых зубов. – Какая ирония. В таком случае мои вести придутся как нельзя более кстати. Род Поттеров жив, здоров и, судя по документам, чувствует себя превосходно.

Лили резко вскинула заплаканное лицо:

– О чём вы говорите?

– О вашем втором сыне, разумеется, – невозмутимо отозвался Крюкохват, раскрывая папку. – Гарри Поттере. Ровно год назад он официально вступил в брак. А пять месяцев назад, по законам магии и плоти, стал отцом троих здоровых, исключительно одарённых младенцев. Родовая магия Поттеров признала его первенца законным наследником крови.

В палате стало так тихо, что было слышно, как за окном с шелестом опадает листва.

– Гарри?.. – едва слышно выдохнул Джеймс. Лицо его вытянулось. – Тот... сквиб? Он жив?

– Сквиб? – гоблин тихо, издевательски хмыкнул. – Волшебники бывают столь слепы в своём высокомерии. Поверьте, мистер Поттер, ваш брошенный сын — кто угодно, но только не сквиб.

Глаза Альбуса Дамблдора вспыхнули за стеклами очков-половинок лихорадочным, почти фанатичным блеском. Шестерёнки в его голове завертелись с бешеной скоростью. Если этот мальчик жив и дал потомство, всё можно исправить! Достаточно провести ритуал кровного введения в семью: забрать одного из младенцев, отсечь связь с матерью, связать кровью с Годриком и Джинни Уизли, а самого Гарри вернуть под крыло Ордена. Ради Высшего Блага, ради спасения великого рода!

– Где он? – Лили подалась вперёд, в её голосе смешались запоздалая материнская вина и отчаянная жажда спасения. – Кто его жена? Чистокровная? Из какой она семьи?

– Семья? – Крюкохват издал странный звук, средний между кашлем и смешком. – О, её родословная столь древняя и могущественная, что рядом с ней ваши Темные Лорды и благородные дома Британии выглядят несмышлёными детьми в песочнице. Она родом из времён, когда люди говорили с богами на равных.

– Не томи, гоблин! – рыкнул Сириус, теряя терпение. – На ком он женился?!

– Её зовут Медея, – сухо отчеканил Крюкохват. – А сам ваш сын уже давно не откликается на имя Поттер. Его зовут Гарри Эмия. И живёт он в Японии, в городе Фуюки.

---

История, о которой британские волшебники не имели ни малейшего представления, началась в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году.

Вернон Дурсль, получив сомнительную премию на своей фирме по производству свёрл, решил вывезти семью на экзотический отдых в Японию. Маленького, вечно забитого Гарри они потащили с собой исключительно из скупости — оставить его в приюте на пару недель стоило денег. Но поездка закончилась адом. В ту ночь, когда в синтоистском районе Синто бушевало пламя Четвёртой Войны Святого Грааля, особняк, где остановились Дурсли, оказался в эпицентре инферно. Дурсли сгорели заживо за считанные секунды, задохнувшись едким проклятым дымом.

Гарри умирал под обломками балки, когда сквозь чёрный пепел к нему пробился человек с пустыми, выжженными глазами. Кирицугу Эмия. В ту ночь Убийца Магов вытащил из огня двоих: Широ и Гарри.

Кирицугу усыновил обоих сирот, дав им свою фамилию и воспитав как братьев. С ранних лет открылась правда: магия Гарри не имела ничего общего с неспешным размахиванием деревянными палочками. В его жилах бурлили Пранические Цепи чудовищной плотности и чистоты, сходные с редчайшим даром Канаты Акаги. Его естество обладало абсолютной совместимостью с пространственными искажениями, перегрузкой магической энергии и ускоренным структурным анализом.

Первые шаги в искусстве магии ему ставил сам Кирицугу, передав фамильный арсенал и холодный прагматизм. Позже, заметив взрывоопасный потенциал юноши, его наставницей стала Рин Тосака, обучившая контролю драгоценных камней и основам европейской алхимии. Но истинным его учителем, доведшим боевую систему Гарри до совершенства, стала Аоко Аодзаки — носительница Пятого Истинного Волшебства. Рыжеволосая бунтарка не терпела слабости, научив Гарри применять разрушительную силу в чистом, концентрированном виде: выстреливать плотными сгустками праны, взламывать чужие барьеры и двигаться быстрее человеческого глаза.

А затем наступила Пятая Война Святого Грааля.

Она пошла совсем не так, как рассчитывала Ассоциация Магов. Широ призвал Сэйбер — златовласую Артурию Пендрагон. Гарри же, случайно оказавшись в храме Рюдо, застал момент, когда предательски брошенная первым Мастером Кастер умирала от истощения праны. Вместо того чтобы добить её, Гарри предложил контракт. Его неисчерпаемые запасы и резонанс Цепей спасли колдунью эпохи Богов.

Союз двух братьев перевернул шахматную доску войны. Они спасли Базетт Фрагу МакРемитц, вернув ей Лансера — Кухулина. Освободили Сакуру Мато от кошмара червей Зокена, сохранив в живых Райдер — Медузу Горгону. Илья выжила вместе с Леисритт и Селлой, найдя в замке Айнцберн долгожданное семейное тепло и искренне полюбив Широ и Гарри как старших братьев.

Грааль был уничтожен, но победа принесла невиданные плоды: благодаря сложнейшим ритуалам и поддержке Дома Айнцберн, Артурия и Медея смогли обрести постоянные физические тела, заякорившись в этом мире. Кастер, надменная и раненая предательствами прошлого колдунья, нашла покой и преданность в объятиях Гарри. Год назад они сыграли традиционную свадьбу, а пять месяцев назад в поместье Эмия раздался плач новорожденных тройняшек.

И именно в этот хрупкий мир явились незваные гости.

---

Двор традиционного японского поместья семьи Эмия утопал в зелени под сенью раскидистых сакур. Пахло свежезаваренным зелёным чаем, нагретой черепицей и детским молоком.

Пространство за воротами с глухим треском разорвалось десятком хлопков аппарации.

Во двор решительно ступил Альбус Дамблдор. За его спиной плотной стеной стояли Джеймс, Лили, Сириус, Римус и целая дюжина элитных авроров во главе с Кингсли Бруствером. Все в парадных алых мантиях, с палочками наголо. Их лица выражали надменную уверенность хозяев положения.

– Опустите палочки, друзья мои, – мягко, но властно произнёс Дамблдор, оглядывая бумажные раздвижные двери с легким снисхождением. – Мы пришли забрать то, что принадлежит светлой Британии по праву крови. Бедный мальчик наверняка ослеплён здешними суевериями. Мы проявим терпение.

Раздвижная дверь сёдзи бесшумно скользнула в сторону.

На веранду вышел молодой мужчина. Высокий, подтянутый, с коротко стриженными чёрными волосами и пронзительными изумрудными глазами, в которых не было ни капли страха — лишь стальной, оценивающий холод. На нём были простые чёрные штаны и тёмно-синяя рубашка с засученными рукавами, обнажавшими предплечья, исчерченные тонкими руническими метками.

– Гарри! – вскрикнула Лили, делая шаг вперёд. Её материнское сердце сжалось от странной, колющей боли: этот рослый незнакомец ничем не напоминал того худенького очкарика, которого она когда-то оставила на крыльце дома сестры. – Сынок! Это мы! Твоя семья!

Гарри даже бровью не повёл. Он медленно спустился по деревянным ступеням во двор, засунув руки в карманы.

– У меня нет семьи с фамилией Поттер, – его голос, глубокий и спокойный, прозвучал подобно удару колокола. – Мой отец — Кирицугу Эмия. Мой дом — здесь. Убирайтесь вон с частной территории.

– Не дерзи отцу, щенок! – вспылил Джеймс, выступая вперёд и агрессивно сжимая палочку из красного дерева. – Мы закрыли глаза на то, что ты сбежал и скрывался. Мы простили тебя! Но твой брат Годрик — герой, спасший мир! Ему нужен наследник. Ты отдашь нам одного из своих сыновей. Мы вырастим его истинным Поттером, в чести и величии, как подобает! Ты обязан это сделать ради долга перед семьёй!

Гарри тихо, безрадостно усмехнулся:

– Отдать моего ребёнка тем, кто выбросил меня на помойку, как сломанную игрушку, ради «избранного» болвана? Вы в своём уме, мистер Поттер?

– Гарри, мальчик мой, – заговорил Дамблдор, выступая вперёд с видом скорбящего дедушки. Его голубые глаза гипнотически буравили юношу. – Ты не понимаешь всей картины. Твоё эгоистичное упорство вредит Высшему Благу. Род Поттеров — столп света. Если ты не желаешь вернуться сам, мы заберём детей ради их же безопасности. Мы не позволим взрастить наследников древней крови среди тёмных чародеев и маглов.

– Попробуй, старик, – тихо произнёс Гарри.

– Взять его! Обездвижить! – скомандовал Дамблдор.

Авроры вскинули палочки, но воздух над поместьем внезапно сгустился, превратившись в раскалённый свинец.

– Кто посмел угрожать моим племянникам?!

Из-за угла дома шагнула невысокая девушка с золотыми волосами, собранными в строгий узел. В её руках сверкнул вихрь сжатого ветра, обнажая контуры легендарного меча. Невидимое лезвие Артурии рассекло воздух, и ударная волна праны швырнула шестерых авроров на каменную ограду, выбивая из них дух.

С крыши, грациозно взмахнув цепями с шипастыми кольями, спланировала высокая женщина с длинными фиолетовыми волосами. Глаза Медузы за повязкой источали такую чудовищную жажду крови, что Сириус Блэк инстинктивно рухнул на колени, обливаясь холодным потом.

– Эй, хозяин, можно я проткну этих разодетых клоунов? – лениво протянул появившийся у ворот Кухулин. Алое копьё Гэй Болг в его руке гудело от жажды плоти. – Давно не колол свиней.

И, наконец, над крыльцом соткался лазурный свет. Медея, облачённая в царственные фиолетовые одежды колдуньи Колхиды, зависла в воздухе. В её руке мерцал зазубренный кинжал Рул Брейкер, а вокруг неё зажглись десятки магических кругов, переливающихся абсолютной, божественной мощью.

– Вы посмели явиться за моими детьми? – её голос источал яд, от которого пожелтела трава под ногами магов. – Жалкие черви, царапающие воздух деревяшками. Я сожгу ваши души дотла!

– Пожиратели смерти! Тёмные твари! – в ужасе завопил Джеймс, посылая бомбарду в сторону Медеи.

Луч заклинания просто разбился о невидимый барьер, не оставив даже ряби. Медея лениво взмахнула тонкой рукой — и небеса расколол сноп лучей Истинной Магии. Земля вокруг авроров вздыбилась. Взрывы чистой энергии разметали оставшихся охранников министерства, их палочки разлетались в щепки при малейшем соприкосновении с древнегреческим колдовством. Римус Люпин успел прикрыть Лили щитом, но мощь отдачи сломала ему руку, заставив выть от боли.

Дамблдор побледнел. Он понял, что просчитался. Это были не отступники и не Пожиратели. Сила, исходившая от этих существ, превосходила всё, с чем он сталкивался за столетие своей жизни. Но фанатичная уверенность в собственной непогрешимости затуманила разум старика.

– Экспеллиармус Максима! – взревел Альбус, вскидывая Бузинную палочку.

С её кончика сорвался ослепительный столб бело-золотого огня, способный испарить гранитную скалу. Он целил в Медею, намереваясь сокрушить защитницу и подчинить отступника.

Гарри даже не шелохнулся.

Его правая рука плавно скользнула под полу распахнутой рубашки. Металл рукояти привычно лёг в ладонь. Тяжёлый, воронёный однозарядный пистолет — «Томпсон Контендер», наследство Кирицугу.

Гарри взвёл курок. В патроннике покоилась особая пуля. Пуля Истока. Созданная из его собственных перетертых рёбер, несущая в себе концепт: «Разрыв и Связывание».

– Ты выбрал не ту войну, директор, – холодно произнёс Гарри.

Грянул сухой, оглушительный выстрел.

Свинцовая пуля, окутанная незаметной глазу спиралью праны, пробила бело-золотой луч директора, словно гнилую ткань. Могущественный щит Дамблдора, сотканный из вековых чар и силы Даров Смерти, не остановил её — он лишь послужил идеальным проводником.

Пуля вошла точно в правое плечо Альбуса.

В то же мгновение концепция пули сработала. Магические каналы величайшего светлого мага Англии разорвались в клочья, а затем судорожно, беспорядочно связались обратно — в уродливый, мёртвый узел.

Дамблдор издал хриплый, захлёбывающийся крик. Бузинная палочка выпала из его онемевших пальцев и покатилась по пыльным камням. Старик рухнул на колени, хватаясь за грудь. Он судорожно пытался позвать магию — свою гордость, свою суть, своё Высшее Благо.

Но внутри была лишь звенящая, холодная, абсолютная пустота. Его магическое ядро было сожжено и запечатано навечно.

– Моя магия... – прошептал Дамблдор, глядя на свои трясущиеся, стареющие на глазах руки невидящим взглядом. – Её... нет...

– Альбус! – вскрикнула Лили, подбегая к поверженному наставнику.

Джеймс замер, парализованный диким, первобытным ужасом. Он посмотрел на сына и впервые увидел не брошенного ребёнка, а безжалостного хищника, для которого их мир магии был лишь пылью под ногами.

– Забирайте свой мусор и убирайтесь, – Гарри переломил ствол «Контендера», с тихим звоном выбрасывая дымящуюся гильзу. – Если хоть один британский волшебник ступит на землю Фуюки с мыслями о моей семье — я не стану стрелять по конечностям. Я приду в ваш Лондон. И поверьте, ваш Волан-де-Морт покажется вам детской сказкой на ночь.

Сириус, шатаясь и хромая, подхватил обмякшего Дамблдора. Лили рыдала в голос, не сводя взгляда с сына:

– Гарри... пожалуйста... мы же твои родители...

– Мои родители погибли в пожаре четырнадцать лет назад, – отрезал он, повернувшись спиной. – Вон.

Дрожащими руками Джеймс активировал аварийный портключ, и остатки Ордена Феникса с позором исчезли во вспышке тусклого света.

---

Возмездие Часовой Башни не заставило себя ждать.

Узнав о случившемся через полчаса после звонка Гарри, Аоко Аодзаки лично связалась с Лордом Эль-Меллоем II и верхушкой Ассоциации Магов в Лондоне. В министерство магии Великобритании явились эмиссары, чьи имена заставили министра Фаджа поседеть за пять минут. Семье Бартхомелой было достаточно намекнуть, что если британские палочкомахатели ещё хоть раз нарушат суверенитет Дальнего Востока или посмеют посягнуть на магов Часовой Башни, Министерство Магии будет стёрто с лица земли вместе с авроратом, Визенгамотом и Хогвартсом в придачу.

Британское магическое сообщество захлебнулось собственным бессилием.

Но сломленный, лишённый магии Альбус Дамблдор не мог смириться. Сидя в своём кабинете в Годриковой Лощине, старик днями и ночами лихорадочно листал старые фолианты, оставшиеся со времён дружбы с Геллертом Грин-де-Вальдом. Он шептал сухими губами о реванше, о священном крестовом походе, о необходимости очистить мир от скверны восточных еретиков во имя Высшего Блага. Его безумие становилось утомительным.

В один из душных августовских вечеров пространство в кабинете бывшего верховного чародея пошло рябью.

Из серебристого калейдоскопического портала шагнул высокий старик с седыми волосами, акку