Сын гончии из Флоренции

Палата интенсивной терапии на четвертом этаже больницы Святого Мунго утопала в белизне, пахнущей сушеным бадьяном, озоном и застарелым больничным страхом. За высокими стрельчатыми окнами шумел дождливый Лондон. На календаре застыло тридцать первое июля две тысячи шестого года. День, который должен был стать величайшим триумфом Магической Британии за последнюю четверть века, отдавал привкусом остывшего пепла.

Вокруг центральной кровати, укрытой тяжелым шелковым покрывалом с гербом рода Поттеров, собрались сливки светлого общества.

Джеймс Поттер, в чьих волосах за последние годы прибавилось немало седины, нервно переступал с ноги на ногу, то и дело поправляя сползающие круглые очки. Рядом с ним, бледная как полотно, сжимала спинку стула Лили. Ее некогда сияющие изумрудные глаза были окружены темными тенями бессонных ночей. Чуть поодаль, прислонившись спиной к холодной кафельной стене, стоял Сириус Блэк. Война оставила на его породистом лице глубокие борозды, но сейчас его взгляд лихорадочно метался по лицу крестника. Рядом с Блэком молча замер Римус Люпин, исхудавший, в поношенной мантии, с застывшей на губах горькой складкой.

И, наконец, возвышаясь над всеми ними, восседал в высоком кресле Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. Серебряная борода великого светлого мага была заправлена за пояс пурпурной мантии, расшитой полумесяцами, а очки-половинки тускло поблескивали, скрывая расчетливый, бесконечно уставший взгляд.

На кровати лежал тот, ради кого двадцать пять лет крутилось колесо британской истории.

Годрик Поттер. Мальчик-Который-Выжил. Победитель Темного Лорда.

Вся эта эпопея началась далекой хэллоуинской ночью восемьдесят первого года в Годриковой Лощине. Темный Лорд пришел забрать души наследников древнего рода. Чарльз и Дорея Поттеры пали первыми, защищая поместье до последнего вздоха, но их жертва не смогла остановить монстра. Однако над колыбелью свершилось нечто невообразимое. Волан-де-Морт пал, развеявшись бессильным духом, а на лбу маленького Годрика осталась рваная багровая метка в форме латинской буквы «V» — знак победы, как тут же провозгласил прибывший на пепелище Дамблдор.

Судьба второго ребенка, Гарри, родившегося на несколько минут позже своего брата-близнеца, была решена в тот же вечер. Дамблдор долго водил светящейся палочкой над безмятежно спавшим младенцем и с тяжелым вздохом покачал головой: «Магическое ядро спит. Сквиб. Несчастное дитя, которому не суждено коснуться волшебства. Оставить его здесь, рядом с сиянием Избранного — значит обречь на вечную зависть и страдания. Он будет лишь обузой и мишенью для недобитых пожирателей».

И Джеймс с Лили, безоговорочно верившие мудрости Великого Светлого, отдали Гарри. Его увезли в сумеречный магловский мир, на Тисовую улицу, к сестре Лили, Петунии Дурсль. С глаз долой — из сердца вон. Ведь у них остался Годрик. Спаситель. Надежда магического мира.

Годрика растили как принца. Никаких магловских школ с их примитивными законами. Лучшие репетиторы, домашнее обучение с пеленок, тренировки под личным присмотром Дамблдора. Мальчик впитывал основы боевой магии и высшей трансфигурации, привыкая к тому, что любое его желание исполняется по первому щелчку пальцев. Он вырос статным, сильным, но невыносимо гордым.

Когда пришло время Хогвартса, распределяющая шляпа даже не коснулась его макушки, выкрикнув: «Гриффиндор!» Вокруг Годрика тут же образовалась свита. Рон Уизли стал его верным оруженосцем, Гермиона Грейнджер — ходячей библиотекой, решавшей за него любые академические трудности. Годрик презирал слизеринцев всеми фибрами души, считая их генетическим мусором, а учеников Пуффендуя открыто третировал, насмехаясь над их простотой и мягкостью.

Его школьные годы походили на рыцарский роман с дурным привкусом. На первом курсе он вместе с друзьями остановил Квирелла, пытавшегося украсть Философский камень. На втором — когда по коридорам пополз шепот василиска, Годрик в ноябре случайно перехватил у рыдающей первокурсницы Джинни Уизли странную черную тетрадь. Не став разбираться, он просто швырнул ее на стол директору, заявив, что «мелкая девчонка таскает с собой темную дрянь». Дамблдор уничтожил дневник, и нападения прекратились.

На третьем курсе из Азкабана бежал Питер Петтигрю, продавший дедушку и бабушку Волан-де-Морту. Замок окружили дементоры, холод которых едва не стоил Годрику жизни во время квиддичного матча — он сорвался с метлы, потеряв сознание, и лишь вмешательство Дамблдора спасло Избранного от падения с сотни футов.

Четвертый курс обернулся катастрофой, раздутой прессой до небес. Кубок Огня выбросил имя Годрика, сделав его невольным четвертым чемпионом. Школа раскололась, многие открыто презирали Поттера за то, что тот снова украл чужую славу, но Годрик лишь высокомерно отмахивался. На первом испытании дракон почти сжег его заживо — спасая золотое яйцо на «Молнии», Годрик подпалил мантию, метлу и собственные волосы, едва не рухнув на каменные зубцы арены. Святочный бал ознаменовался триумфальным выходом с похорошевшей Джинни Уизли, хотя скандал с Гермионой, посмевшей пойти с Виктором Крамом, долго мусолили в гостиной. На втором задании на дне Черного озера Годрик воспользовался жаброслями, сунутыми ему Невиллом Долгопупсом, вытащил Джинни и даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь захлебывающейся маленькой сестре Флер Делакур. «Не мои проблемы, нужно было лучше тренироваться», — бросил он судьям. Даже Дамблдор тогда впервые нахмурился, разглядев за фамильным гриффиндорским шарфом холодную тень самовлюбленности Джеймса в его худшие школьные годы.

А в финале турнира, на кладбище Литтл-Хэнглтона, пролилась настоящая кровь. Седрика Диггори безжалостно прикончил Питер Петтигрю. На крови Годрика, плоти слуги и кости отца Волан-де-Морт вернул себе плоть. В завязавшейся дуэли сопляк-четверокурсник ничего не мог противопоставить полувековому боевому опыту темного титана. Только чудом, ухватившись за Кубок-портал вместе с телом Седрика, Годрик вернулся на арену с воплем: «Он вернулся!»

Министерство в лице Корнелиуса Фаджа предпочло заткнуть уши и объявить Дамблдора выжившим из ума заговорщиком, а Годрика — лжецом. Пятый курс стал кошмаром розовых кофточек Долорес Амбридж, пока летом пятьдесят шестого года в атриуме Министерства не столкнулись Пожиратели Смерти и Орден Феникса. В той битве титанов Волан-де-Морт раскрыл себя перед чиновниками, и Фадж вынужден был признать очевидное.

Но война, вспыхнувшая следом, пошла совсем не по сценарию детских сказок.

Шестой и седьмой курсы Годрик доучивался под грохот взрывов и вой сирен. Получив аттестаты, золотое трио вступило в ряды Ордена Феникса. И вот тут красивая картинка рассыпалась. Война оказалась бесконечной, вязкой партизанской резней. Волан-де-Морт не искал открытых баталий — он бил по домам сочувствующих, по магловским перекресткам, уничтожал инфраструктуру. А Дамблдор продолжал настаивать на милосердии: «Каждый достоин искупления! Не опускайтесь до уровня убийц!»

Этот идиотский гуманизм стоил Ордену половины состава. Молодые маги шли в бой с парализующими лучами, а навстречу им летели зеленые вспышки Авад Кедавр. Те, кто выжил, разочаровывались и уходили, проклиная лицемерное «Высшее Благо».

Война затянулась на долгие четыре года после выпуска. До сего дня.

Все решилось сегодня ночью. Снова в министерском атриуме. Годрик Поттер, накачанный боевыми зельями, и Волан-де-Морт сошлись в финальной схватке. Это было ужасающее зрелище. Каменные статуи крошились в пыль, золотые перекрытия плавились, магия закручивалась воронками первобытного хаоса. Годрик, ведомый яростью и силой древней магии света, которой его пичкал Дамблдор, сумел пробить щиты Темного Лорда и снести тому голову рассекающим заклинанием.

Но умирающий Волан-де-Морт успел усмехнуться. Изуродованными губами он прошептал древнюю, забытую арамейскую формулу, и из кончика его белой тисовой палочки сорвался пульсирующий, мерзкий фиолетовый луч. Заклятие ударило точно в пах и низ живота Избранного. Годрик рухнул без чувств, захлебываясь пеной, а останки Темного Лорда осыпались черным пеплом.

И вот теперь Избранный лежал в Святом Мунго.

Ресницы молодого человека дрогнули. Раздался слабый, хриплый стон.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к постели и сжимая сына в объятиях с такой силой, словно пыталась вдавить его обратно в свою плоть. – Живой! Мерлин милостивый, ты вернулся!

– Мам... задушишь... – прохрипел Годрик, чье лицо стремительно начало приобретать оттенок баклажана.

– Ох, прости, мальчик мой, прости! – Лили отпрянула, вытирая навернувшиеся слезы дрожащими пальцами.

– Ничего страшного, – с кривой, слабой усмешкой выдавил Годрик, обводя палату мутным взглядом. – Живой вроде...

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – Джеймс подошел ближе, положив тяжелую ладонь на плечо парня. В голосе старшего Поттера звенела неприкрытая гордость. Он одолел его. Его мальчик уничтожил величайшее зло столетия.

– Нормально, пап... Только внизу живота как будто лед насыпали. И тянет странно. Будто изнутри выскребли, – Годрик поморщился, пытаясь приподняться на локтях.

– Это последствия колоссального выброса энергии, мой мальчик, – мягко пророкотал Дамблдор, подходя к постели и лучезарно улыбаясь сквозь бороду. – Дождемся результатов диагностики целителей, но я абсолютно уверен, что древняя магия рода защитила тебя от непоправимого. Ты совершил великий подвиг, Годрик. Мир никогда этого не забудет.

В этот момент тяжелая дубовая дверь палаты бесшумно отворилась. Вошел целитель Сметвик — глава отделения травм от проклятий. В руках у него была толстая папка из драконьей кожи, исписанная светящимися руническими диаграммами. Лицо целителя было серым, словно вылепленным из сырой глины, а губы сжаты в узкую белую полоску.

В палате мгновенно воцарилась гробовая тишина.

– Целитель Сметвик, – Джеймс выпрямился, расправляя плечи. – Скажите нам. Наш герой поправляется?

Сметвик тяжело вздохнул, закрыл папку и посмотрел прямо в глаза лорду Поттеру:

– У меня есть две новости. Хорошая заключается в том, что жизни мистера Поттера ничто не угрожает. Все жизненно важные органы функционируют нормально, магические каналы не разорваны, ядро стабильно. Через пару недель он сможет покинуть клинику на своих ногах.

– Слава Годрику и Мерлину! – выдохнул Сириус, хлопнув в ладоши с мальчишеским задором. – Слышал, сохатик? Будешь жить, гулять и пить огневиски в «Трех метлах»!

– Слава богу, – тихо перекрестился Римус, и с его лица впервые за вечер сошла смертельная бледность.

– Я знала, знала, что всё обойдется! – Лили снова прильнула к руке сына, осыпая ее поцелуями.

– Тем не менее, я жив, пап, – Годрик самодовольно ухмыльнулся, откинувшись на подушки. – А значит, мы с Джинни сможем сыграть свадьбу к Рождеству. Мы ведь договорились... Большая семья, как у Уизли, полный дом детей, возрождение величия Поттеров. Я сделаю всё, о чем мы мечтали.

Целитель Сметвик не разделил всеобщего ликования. Напротив, его плечи опустились еще ниже.

– Боюсь, мистер Поттер... здесь начинается плохая новость. И она носит окончательный, необратимый характер.

Улыбка сползла с лица Джеймса. Дамблдор замер, его лазурные глаза опасно сузились.

– Что вы имеете в виду, целитель? – ледяным тоном осведомилась Лили.

Сметвик опустил взгляд в пол, словно стыдясь собственных слов:

– Заклятие, которое Темный Лорд метнул перед смертью... Это было не боевое проклятие. Это древнейшая порча крови, именуемая в манускриптах «Печатью Засохшей Лозы». Луч попал точно в репродуктивную систему. Произошел тотальный, мгновенный некроз семенных каналов на клеточном и магическом уровнях. Все сперматозоиды погибли, ткани высохли и мутировали. Восстановление невозможно ни зельями, ни ритуалами, ни слезами феникса.

– Что... что за бред вы несете? – Годрик попытался сесть, но от резкого движения в паху отозвалась тупая, мертвая боль. – Я... я Избранный! Какое еще усыхание?!

– Мисс Поттер, мистер Поттер, – Сметвик набрал в грудь воздуха. – Ваш сын полностью и абсолютно бесплоден. Он сохранит мужскую силу в физическом плане, но ни один ребенок никогда не будет зачат от его семени.

В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном капли дождя разбиваются о стекло.

– То есть... вы хотите сказать... – Сириус подался вперед, его пальцы вцепились в ткань мантии на груди.

– Род Поттеров прервется на Годрике, – безжалостно закончил целитель. – Мне бесконечно жаль.

Воздух словно выкачали из комнаты насосом.

– Нет... нет, это ошибка! – вскрикнула Лили, вскакивая на ноги. Ее рыжие волосы растрепались, в глазах зажегся огонь безумия. – Вы шарлатан! Вы просто не умеете лечить древние темные проклятия! Джеймс, скажи ему! Сириус!

– Должен быть способ! – взревел Джеймс, его лицо налилось багровой краской. – Мы Поттеры! У нас тонны золота в Гринготтсе, у нас связи по всему миру! Директор, скажите ему! Есть же варианты?!

– Директор... – Годрик смотрел на старика умоляющими, наполнившимися слезами глазами. Вся его спесь, вся магия величия растворилась в один миг. Перед ними снова сидел испуганный мальчишка. – Я обещал Джинни... Я обещал ей наследников! Я не могу быть пустышкой! Скажите, что вы можете это исправить!

Альбус Дамблдор медленно закрыл глаза. На его лице проступила вековая усталость, смешанная с глубочайшим, леденящим разочарованием.

– Увы, мой храбрый мальчик... – старик покачал головой, и его голос звучал погребальным звоном. – Темная магия Тома была извращенной и глубокой. Есть вещи, которые не властна исправить даже Светлая сторона. Магическое бесплодие, наложенное через родовое проклятие на пороге смерти... это абсолютный тупик.

Это был крах.

Джеймс тяжело опустился на табурет, закрыв лицо руками. Все его мечты, все идеалы, ради которых он терпел бесконечную войну, рассыпались в прах. Он мечтал увидеть, как новое поколение Поттеров бегает по залитым солнцем лужайкам Поттер-мэнора, как они едут на «Хогвартс-экспрессе», надевают красно-золотые мантии Гриффиндора. Он наконец-то повзрослел, понял, что слава — лишь дешевая мишура, но он отчаянно жаждал бессмертия своего рода. И теперь род угасал на его глазах.

Лили беззвучно рыдала, уткнувшись в край матраса. Она отдала Годрику всю себя. Она вычеркнула из памяти второго сына, забыла его лицо, его голос, убедив себя, что принесла правильную жертву во имя Спасения Мира. И ради чего? Чтобы увидеть, как ее единственный оставшийся сын превращается в бесплодный сухой пень?

Сириус стоял, опустив руки. Он планировал объявить Годрика наследником рода Блэк, чтобы родовые богатства и темные гримуары не достались напыщенному щенку Драко Малфою. Теперь всё летело в Бездну.

Хуже всего было Альбусу Дамблдору. Его многолетний, ювелирно выстроенный карточный домик закачался от первого же порыва ветра. Поттеры всегда были краеугольным камнем его партии. Независимый, древний, богатый серый род, который он с таким трудом затащил в Светлый лагерь, перекроив Джеймса, обработав Лили и вырастив из Годрика карманного мессию. Влияние семьи Поттеров в Визенгамоте, их доступ к древней магии, их безупречная репутация победителей давали ему абсолютный контроль над будущим Британии. Без наследников влияние рода растает за два десятилетия. Чистокровные стервятники растащат имущество, а позиции Светлой фракции рухнут под натиском традиционалистов.

«Том... даже из могилы ты сумел вонзить мне нож под ребра», — яростно подумал Дамблдор, внешне сохраняя маску скорбного величия.

И в этот момент, когда отчаяние в палате достигло апогея, массивная дверь снова скрипнула.

На пороге стояло существо, меньше всего ожидавшееся в больничной палате. Крюкохват. Старший поверенный банка Гринготтс по делам рода Поттер. На гоблине был безупречно скроенный костюм-тройка из тяжелой шерсти, а в когтистых лапах он держал внушительную папку из черной кожи, опечатанную сургучом с золотым тиснением.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Господа, – скрипучий голос гоблина прорезал тишину, словно лезвие по стеклу. Крюкохват слегка склонил голову, но в его раскосых черных глазах плясали откровенно издевательские искорки.

– Крюкохват? – Джеймс поднял воспаленные глаза, в которых не осталось ничего, кроме глухой злобы. – Какого черта ты здесь делаешь? У нас трагедия. Если тебе нужны подписи на переводы в фонд восстановления Косого переулка — проваливай. Нам не до твоих бумаг.

– О, поверьте, лорд Поттер, дела Гринготтса не ждут даже перед лицом трагедий, – усмехнулся гоблин, обнажая ряд острых зубов. – Однако я прибыл сюда вовсе не за золотом. Ритуальные колодцы банка зафиксировали окончание войны и гибель Волан-де-Морта, а следом — критическое изменение в статусе магических линий вашего дома. Я прибыл с новостями. И, смею заверить, для вас они могут оказаться весьма... спасительными.

– Что может быть спасительного в том, что мой сын лишен возможности продолжить род? – прорычал Джеймс. – Поттеры вымирают, Крюкохват! Род прервется со смертью Годрика!

– Хм-м-м, – гоблин растянул губы в еще более широкой ухмылке, медленно расстегивая замок на папке. – Какая поразительная короткая память у волшебников. Вы забываете о собственных семенах, разбросанных по ветру, лорд Поттер. Вы утверждаете, что род прервется? Но это ложь.

Лили резко подняла голову:

– О чем ты говоришь, тварь?

– О вашем втором сыне, леди Поттер, – невозмутимо ответил Крюкохват, смакуя каждое слово. – О Гарольде Джеймсе Поттере. Которого вы так великодушно выбросили магловским родственникам четверть века назад, сочтя дефектным материалом.

Сириус открыл рот. Римус замер, словно пораженный молнией. Джеймс побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно.

– Гарри?.. – едва слышно прошептала Лили. Воспоминание, похороненное под тоннами самооправданий, обожгло мозг. Маленький зеленоглазый мальчик с взлохмаченными черными вихрами, тянущий к ней ручки из деревянной кроватки. – Но... он же сквиб! Он живет где-то в Суррее обычной жизнью... если вообще...

– Сквиб? – Крюкохват тихо, мерзко расхохотался. – О, великий Альбус Дамблдор, непревзойденный знаток магии! Принять латентное, сжатое в абсолютную броню боевое ядро высшего ранга за отсутствие магии... Какая восхитительная ошибка! Но к этому мы еще вернемся. Главное не это, господа.

Гоблин раскрыл папку и вытащил тяжелый пергамент родословного древа, по которому вились свежие, пульсирующие золотом ветви:

– Ровно четырнадцать месяцев назад мистер Гарольд Поттер вступил в законный магический и кровный брак. А пять месяцев назад, двадцать восьмого февраля, его законная супруга разрешилась от бремени. Тройней. Двое мальчиков и девочка. Все трое обладают врожденным магическим потенциалом исключительной плотности.

Слова гоблина упали в палату, как метеорит.

– Тройня?.. – Джеймс судорожно втянул носом воздух, в его глазах блеснула безумная, отчаянная надежда. – Три ребенка? Маги? Мальчики?!

– Именно так, лорд Поттер. Два мальчика, несущих чистейшую поттеровскую кровь. Род не просто не угаснет — он получил мощнейший приток первородной силы.

– Мерлин всемогущий... – выдохнул Сириус, хлопнув себя по лбу. – Жив! Щенок жив, да еще и настрогал потомство! Джеймс, ты слышишь?! Род спасен!

– Слава Небесам... – Лили закрыла лицо руками, но на этот раз из ее глаз полились слезы облегчения. – Мой мальчик... Мой бедный маленький Гарри жив. У меня есть внуки!

В палате мгновенно изменилась атмосфера. Траурная безнадежность испарилась, уступив место лихорадочному возбуждению. Годрик на кровати сжал зубы, в его глазах мелькнула острая, ревнивая зависть к брату, о котором он не вспоминал двадцать лет, но даже он понял: его бесплодие перестает быть смертным приговором для фамилии.

И только Альбус Дамблдор не поддался слепой радости. Его мозг, отточенный десятилетиями интриг, уже лихорадочно выстраивал новую комбинацию.

«Гарри... Мальчик жив. И у него трое детей. Это даже лучше, чем если бы плодился Годрик. Годрик испорчен славой, им тяжело управлять без постоянных уступок. А Гарри... брошенный, забытый сирота. Если вернуть его в лоно семьи, облагодетельствовать, дать статус... Нет, еще проще. Нужно забрать одного из сыновей. Провести ритуал кровного усыновления. Мы свяжем младенца с Годриком, а вместо крови чужой женщины используем кровь Джинни Уизли! Ребенок станет плоть от плоти законным наследником Избранного! А если Гарри станет упрямиться... что ж, несколько капель Зелья Доверия, пара ментальных закладок, в крайнем случае — полное подчинение через Конфундус и Обливиэйт. Сквиб или недоучка из трущоб не сможет противостоять Ордену Феникса. Род останется в руках Света. Всё идет как надо».

Дамблдор ласково улыбнулся, сверкнув очками-половинками:

– Это поистине чудодейственная весть, мистер Крюкохват. Воля Магии неисповедима. Наш долг — немедленно исправить ошибки прошлого, вернуть Гарольда в семью и обеспечить его детям то блестящее будущее, которого они заслуживают в нашем обществе. Мы немедленно отправим делегацию в Суррей...

– В Суррей? – Крюкохват снова осклабился, и на этот раз его оскал был откровенно зловещим. – Боюсь, директор, вам потребуется нечто большее, чем каминная сеть или магловский поезд. Мистер Поттер покинул Англию девятнадцать лет назад.

– Что значит покинул? – нахлестнулась тревога на лицо Лили. – Куда он уехал? Дурсли увезли его?

– Дурсли бросили его, миссис Поттер, – хладнокровно отчеканил гоблин. – Когда мальчику было семь лет, семейство Дурслей отправилось в дешевый туристический тур по Южной Америке. И «случайно» забыли семилетнего ребенка на пыльных окраинах Каракаса, в Венесуэле. Без документов, без денег, без знания языка. В районе, где средняя продолжительность жизни беспризорника составляет около трех суток перед тем, как его органы продадут на черном рынке или пристрелят бандиты за пару боливаров.

Лили пошатнулась, из ее горла вырвался придушенный крик. Джеймс побелел как мел:

– Что?! Петуния... эта тварь... Но как он выжил?!

– О, его спасли, – глаза Крюкохвата блеснули мрачным уважением. – Судьбе было угодно, чтобы на той улице оказалась женщина, чье имя заставляет содрогаться наркокартели, военные хунты и спецслужбы половины земного шара. Бывший полевой командир Революционных Вооруженных Сил Колумбии. Розарита Циснерос. В криминальном мире и в определенных кругах известная как «Гончая Флоренсии». Или просто — Роберта.

Сириус нахмурился, переглянувшись с Римусом:

– Кто это еще за чертовщина? Маглы?

– Не просто маглы, лорд Блэк, – осклабился гоблин. – Настоящие демоны во плоти, не нуждающиеся в палочках, чтобы вырывать глотки. Эта женщина усыновила мальчика. Она увезла его в поместье Лавлейс, сделав своим воспитанником. Она учила его выживать так, как учат псов войны. Рукопашный бой, тактическая стрельба из любых видов магловского оружия, диверсионная деятельность, владение тяжелым холодным оружием. Мистер Гарольд прошел через адские чистки, участвовал в подавлении картелей и лично спас главу дома Лавлейс от спланированного покушения, застрелив семерых наемников в упор из дробовика, когда ему едва исполнилось шестнадцать.

В палате повисло тяжелое, давящее молчание. Картинка забитого очкарика-сквиба в дырявом свитере, которую рисовали себе Поттеры, с грохотом рухнула, оставив после себя кровавое месиво чужих понятий.

– Он... убийца? – дрожащими губами произнесла Лили. – Мой сын... стал магловским боевиком?

– Он стал воином, леди Поттер, – отрезал Крюкохват. – И его магия проснулась в боях. Она слилась с его телом, с металлом и порохом. У него нет палочки, но его магический резерв превосходит резерв вашего драгоценного Избранного втрое.

Дамблдор почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Ситуация начинала опасно выходить из-под контроля. Боевик? Наемник? Сын Розариты Циснерос? Он слышал эти магловские отчеты, доходившие через связных в Министерстве... Там, в джунглях и криминальных трущобах Роанапуры и Венесуэлы, творилось безумие, в которое маги старались не лезть.

– Тем не менее, – мягко, но настойчиво вмешался Дамблдор, сцепляя пальцы в замок. – Кровь есть кровь. Мальчик вырос в диких, нездоровых условиях, среди насилия. Это прискорбно. Но теперь, когда война окончена, мы обязаны вернуть его к свету. Мы найдем его, предложим очищение, защиту рода и безопасность. А взамен... он передаст одного из своих сыновей на воспитание Годрику и Джинни во имя высшего блага и сохранения рода Поттеров. Семья должна держаться вместе. Скажи нам, Крюкохват, кто его жена? Из какой она семьи? Мы должны знать, с кем имеем дело, чтобы составить брачный выкуп или дипломатический контракт.

Джеймс встрепенулся, хватаясь за слова директора как за спасательный круг:

– Да! Не томи, гоблин! На ком женился мой второй сын? Какая-нибудь местная латиноамериканская ведьма? Дочь шамана?

Крюкохват окинул присутствующих долгим, немигающим взглядом, полным ядовитого сарказма:

– О, это вполне себе могущественная партия, лорд Поттер. Семья, чье