Эксперемент на выдержку

За окнами исследовательской лаборатории выл колючий снежноградский буран, швыряя в толстые стекла горсти ледяной крупы. Внутри же, благодаря сложной системе медных паровых труб, царило плотное, почти душное тепло.

Митя полулежал на рабочем столе, беззастенчиво сдвинув ногой стопку важных чертежей, заверенных личной печатью одного из Предвестников. Светло-белые пряди падали ему на лоб, а лиловые глаза лукаво блестели в мягком свете газовых рожков.

– Я утверждаю, майор, что наука зашла в тупик именно из-за недостатка практических наблюдений за стрессоустойчивостью живых систем, – весело заявил ученый, крутя в пальцах стеклянный аптекарский флакон с полупрозрачным составом. – Вы же сами твердите, что у меня нет вдохновения закончить отчет по крио-реакторам. А откуда ему взяться, если кровь застаивается? Мне требуется контролируемый физиологический эксперимент. А тебе, как моему персональному стражу, положено всецело содействовать рабочему процессу.

Валерий, замерший у тяжелой дубовой двери, даже бровью не повел. Высокий, широкоплечий, затянутый в строгий темный мундир с безукоризненно начищенными пуговицами, он казался монолитной статуей, вытесанной из темного камня. Только фиолетовые глаза внимательно следили за каждым жестом подопечного.

– Эксперименты над личным составом запрещены уставом, Дмитрий, – ровным, низким голосом отозвался Валерий. – Моя обязанность – охранять вашу жизнь, а не служить подопытным материалом для очередной бредовой идеи, призванной оправдать вашу лень. Сядьте за бумаги.

– Какой же ты черствый сухарь, Валера! – Митя легко соскочил со стола и бесшумно, точно кошка, подошел к офицеру. – Ты уже трижды за эту неделю вылавливал меня по всему Снежнограду. Вспомни трактир у нижней гавани, заброшенные склады... Тебе не надоело бегать за мной по сугробам? Давай заключим сделку: один маленький тест на твою хваленую армейскую выдержку, и я обещаю сдать проект к рассвету. Слово ученого первой гильдии.

– Ваше «слово» обычно стоит меньше пустой колбы, – отрезал майор, но в его строгом взгляде промелькнула тень усталости.

Митя воспользовался секундной заминкой. Схватив Валерия за ремень портупеи, он с неожиданной силой потянул его к низкому кожаному дивану, стоявшему в глубине кабинета.

– Всего один тест, – промурлыкал ученый, толкая мужчину на сиденье. – Измерение порогов чувствительности и самообладания. Ты ведь у нас несокрушимый щит Снежной, верно? Докажи.

Валерий тяжело вздохнул, собираясь подняться и вернуть несносного гения на место, но Митя уже ловко оседлал его бедра, прижав колени по бокам от крепкого тела майора.

– Дмитрий, прекратите паясничать, – попытался возразить Валерий, положив ладони парню на талию, чтобы ссадить его.

– Тихо, майор, исследование началось, – с язвительной усмешкой прошептал Митя.

Быстрыми, ловкими движениями он расстегнул пуговицы своей тонкой рубашки, позволив ткани соскользнуть на пол, обнажая бледную, гладкую кожу. Затем его пальцы потянулись к парадному кителю офицера. Медные застежки поддавались с сухим щелканьем. Валерий напрягся, его челюсти сжались, когда Митя раздвинул полы мундира и рубахи, обнажая широкий, покрытый шрамами торс с рельефными мышцами.

Митя наклонился ближе, обжигая чужое ухо горячим шепотом:

– Посмотрим, сколько секунд простоит твоя неприступная крепость, если убрать правила приличия...

Он приник губами к шее майора, у самого основания челюсти. Не просто коснулся, а властно, жадно впился, прикусывая зубами плотную смуглую кожу и тут же зализывая ранку. Валерий глухо зарычал сквозь сомкнутые зубы, но остался неподвижен. Митя дразнил его без пощады: оставлял яркие, темнеющие на глазах следы вдоль сонной артерии, спускался ниже, к ключицам, водил ладонями по твердой груди, перебирая пальцами напрягшиеся темные соски.

– Молчишь? Примерный солдатик, – хихикнул ученый, не переставая ласкать разгоряченную плоть. – Ну ничего, у меня обширная исследовательская программа.

Потянувшись к столику, Митя подцепил баночку с густым маслянистым лубрикантом. Обильно смазав пальцы, он скользнул рукой назад, под свои тонкие штаны, которые предварительно спустил до колен.

Валерий нахмурился, в его фиолетовых глазах вспыхнуло предостережение:

– Что ты задумал?

– Подготовку, – шумно выдохнул Митя.

Он уже пробовал растягивать себя раньше в тишине спальни, но дальше пары собственных пальцев дело никогда не заходило. Стоило первой фаланге скользнуть внутрь тугого кольца мышц, как по спине пробежала судорога. Митя сбился с дыхания, его бедра мелко дрогнули. Глаза, широко распахнутые и подернутые влажным туманом, неотрывно смотрели на лицо Валерия.

– Боги... холодно... а внутри так жжет, – не умолкая, затараторил парень, привычно маскируя волнение бесконечным потоком слов. – Ты знал, майор, что нервных окончаний в этой зоне больше, чем на подушечках пальцев? Удивительная анатомия. А твое лицо сейчас – просто шедевр самообладания. Прямо каменный монумент Царице... ах!

Палец вошел глубже, нащупывая чувствительные стенки. Митя прерывисто застонал, закусив губу. Валерий смотрел на него снизу вверх, и в глубине его зрачков плясало темное, опасное пламя. Офицер шумно дышал через нос, его пальцы на талии Мити сжались крепче, оставляя красные следы на белой коже.

– Мало, – лихорадочно прошептал Митя. – Надо еще.

Он добавил второй палец, а следом, преодолевая сопротивление мышц, протиснул и третий. Боль смешалась с резкой, ослепляющей волной удовольствия. Внутри все сжалось, пульсируя вокруг собственной руки. Митя двигал пальцами, растягивая податливые стенки, запрокидывая голову и выгибаясь в пояснице. Его стоны стали громче, перемежаясь обрывками бессвязных фраз:

– Ты... ты смотришь так, будто расстрелять меня готов... а сам дышишь, как загнанный зверь... Валера...

Решив, что подготовка достаточна, Митя с влажным звуком вынул пальцы. Дрожащими руками он расстегнул ремень на форменных брюках майора и потянул плотную ткань вниз, освобождая пах мужчины.

Когда тяжелый, набухший член Валерия вырвался на свободу, Митя осекся. Поток язвительных слов застрял в горле. Он замер, затаив дыхание и испуганно глядя на темную, пульсирующую плоть внушительной толщины и длины. По телу пробежал холодок паники. Это было слишком. Он просто физически не сможет принять такое без последствий.

Валерий перехватил его испуганный взгляд. В голосе майора, хриплом от сдерживаемого возбуждения, прозвучала твердая забота:

– Хватит, Дмитрий. Прекращай эту глупость. Ты не сможешь, только покалечишься. Слезь.

Слова офицера задели ученого за живое. Уязвленная гордость вспыхнула ярче страха. Отступить сейчас? Признать поражение перед собственным телохранителем? Ни за что.

– Не недооценивай... пластичность материи, – попытался усмехнуться Митя, хотя голос предательски дрогнул.

Скрывая дрожь, он осторожно коснулся пальцами горячей головки. Валерий вздрогнул всем телом и издал сдавленный, шипящий стон, резко запрокинув голову на спинку дивана. Этот звук придал Мите уверенности. Он сполз с бедер майора на колени между его раздвинутых ног.

Помедлив мгновение, ученый высунул кончик языка и провел по всей длине снизу вверх, пробуя мужчину на вкус: соленый привкус возбуждения и терпкий запах мускуса. Затем, пересилив внутренний барьер, Митя приоткрыл рот и попытался вобрать в себя хотя бы половину.

Опыт был первым, движения выходили неловкими, зубы то и дело оцарапывали чувствительную кожу, но энтузиазм компенсировал недостаток сноровки. Митя помогал себе рукой, влажно двигая ладонью у основания, пока губами сжимал плотную головку, собирая языком прозрачные капли.

Валерий глухо стонал, его широкая грудь тяжело вздымалась. Пальцы майора зарылись в светлые волосы Мити, но не отталкивали, а лишь слегка направляли. Однако когда темп движений парня стал совсем отчаянным, а дыхание офицера сбилось на прерывистые хрипы, Валерий внезапно опомнился. Чувствуя, что подходит к краю, он резко схватил Митю за плечи и с силой отстранил от себя.

– Нет... не так, – хрипло выдохнул майор, стараясь выровнять дыхание.

Митя шумно глотнул воздух, утирая тыльной стороной ладони влажные губы. Его глаза лихорадочно горели. Его злило, что майор все еще держит ситуацию под контролем. Он устал ходить вокруг да около.

– Значит, по-настоящему, – прошептал ученый.

Опрокинув на ладонь остатки густой смазки, Митя щедро покрыл ею чужой ствол и собственную ноющую промежность. Не давая Валерию опомниться, он снова забрался на его бедра, на этот раз упираясь коленями в диван по обе стороны от мужского таза.

Валерий был на пределе, вены на его висках вздулись.

– Митя, стой, ты не готов...

Но ученый уже приставил темную широкую головку к своему входу и медленно, осторожно подался вниз.

Стоило плоти раздвинуть сжатые мышцы, как Митя задохнулся. Голова пошла кругом. Боль была острой, распирающей, словно его разрывали изнутри раскаленным железом. Он замер, зажмурившись, и застонал во весь голос – тонко, жалобно, совершенно забыв про свою насмешливую манеру.

– Дыши, – приказал Валерий, осторожно удерживая его за бедра. – Слезь, пока не поздно.

Вместо этого Митя, повинуясь безумному порыву и не желая отступать, резко опустился сразу до середины.

Воздух с сиплым криком вырвался из его груди. Это было ошибкой: толстый член давил на все внутренние точки одновременно, растягивая ткани до предела. Из глаз брызнули слезы, очертив мокрые дорожки на пылающих щеках. Митя запрокинул голову, из его горла рвались уже не стоны, а неконтролируемые всхлипы.

Валерий выругался, вцепился руками в бока ученого, пытаясь приподнять его, зафиксировать, остановить это безумие:

– Идиот! Сумасшедший мальчишка, ты что творишь?! Я же сказал остановиться!

Но Митя уже ничего не слышал. Затуманенный разум поглотила стихия боли и вспыхнувшего вслед за ней первобытного, дикого жара. Собрав последние силы, он приподнялся так, что внутри осталась лишь самая головка, и тут же одним слитным, тяжелым движением насадился вниз до самого упора.

Раздался хлесткий, влажный шлепок кожи о кожу.

Глубокий стон вырвался из груди Валерия. Ощутив, как его член до основания тисками сжала горячая, пульсирующая теснота, майор запрокинул голову, потеряв остатки своей хваленой выдержки. На бледном, натянутом животе Мити отчетливо проступил внушительный бугорок чужой плоти.

Ученый не мог пошевелиться. Боль была ошеломляющей. Он уткнулся лицом в широкое плечо Валерия, судорожно хватая ртом воздух, плача и содрогаясь всем телом.

Через мгновение железная хватка на его боках смягчилась. Валерий крепко, бережно обнял парня за подрагивающие плечи, прижимая к себе. Офицер тихо, протяжно выдохнул, целуя Митю в мокрый висок, и заговорил низким, успокаивающим тоном, в котором сквозило отчаяние:

– Тише... тише, глупый. Всё, ты справился. Замри. Не двигайся. Зачем ты так с собой?..

Митя судорожно вздрагивал в его руках, постепенно привыкая к чудовищной наполненности. Жгучая боль начала отступать, уступая место тягучему, плавящему кости наслаждению. Внутри пульсировало каждое нервное окончание.

Спустя пару минут Митя несмело шевельнулся.

– Валера... – прошептал он в чужую шею и вдруг слабо прикусил ее. – Я... я в порядке. Смотри.

Превозмогая остаточную резь, он приподнялся на дрожащих ногах почти на всю длину и резко опустился обратно. Очередной хлопок плоти о плоть эхом разнесся по лаборатории. Митя закричал от накатившей волны экстаза. Он начал двигаться: неумело, рвано, поднимаясь и снова с размаху насаживаясь на твердый ствол, царапая ногтями спину майора, осыпая его шею и ключицы беспорядочными поцелуями и укусами.

Валерий больше не сдерживался. Его ладони властно перехватили бедра Мити, помогая задавать ритм. При очередном глубоком погружении головка члена с силой мазнула по чувствительному бугорку простаты.

– Валера! – пронзительно вскрикнул ученый, выгибаясь дугой, словно от удара молнии.

Силы окончательно оставили Митю. Его ноги подогнулись, дыхание превратилось в прерывистые хрипы, он больше не мог двигаться сам.

Заметив это, майор взял инициативу в свои руки. С глухим рычанием он резко приподнял легкое тело Мити, одним мощным движением уложил его спиной на диван, закинув бледные ноги себе на плечи, и вошел обратно – сразу на всю сокрушительную глубину.

Митя ослеп от накатившего шквала ощущений. Рассудок окончательно покинул его. Валерий двигался с неумолимостью тяжелого парового поршня: мощно, глубоко, выбивая из парня громкие, надрывные крики. Каждый толчок приходился точно в цель, выворачивая естество наизнанку.

Глаза Мити закатывались, из них непрерывным потоком текли слезы чистого, незамутненного удовольствия. Внутри все распирало, жгло, пульсировало.

– Еще... пожалуйста, Валера, глубже... разорви меня... ах! – умолял ученый, уже не отдавая отчета собственным словам и сжимая пальцами кожаную обивку дивана.

Валерий не отвечал. Его лицо застыло в маске первобытной страсти. Он вбивался так глубоко, как только позволяла анатомия, наклоняясь вперед и оставляя багровые засосы на ключицах, груди и ребрах стонущего парня. Пот градом катился по мускулистой спине офицера.

Очередная серия бешеных, сокрушительных толчков довела Митю до предела. Даже не прикасаясь к собственному члену, он с истошным криком содрогнулся в мощнейшем оргазме, изливаясь горячими белыми каплями себе на впалый живот. Внутренние мышцы сжались вокруг майора мертвой хваткой.

Этот спазм стал последней каплей для Валерия. С хриплым, победным рыком офицер сделал еще несколько резких, до упора движений и замер, изливаясь глубоко внутрь податливого тела Мити долгими, горячими толчками.

Тишина лаборатории наполнилась лишь шумом их тяжелого, загнанного дыхания да свистом вьюги за стеклом.

Валерий медленно опустился на Митю, удерживая вес на локтях, чтобы не раздавить хрупкого на его фоне ученого, и уткнулся лбом в его взмокшие светло-белые волосы. Грудь майора ходила ходуном.

Митя лежал совершенно неподвижно. Мышцы приятно ныли, по телу разливалась теплая, отупляющая истома. Все насмешки, научные термины и язвительные реплики выветрились без следа. У него не осталось сил даже на то, чтобы повернуть голову или разомкнуть пересохшие губы. Единственное, на что хватило воли великого сне