Сын гончии из Флоренции версия 2

31 июля 2006 года в палате интенсивной терапии больницы Святого Мунго пахло сушёной асфоделью, стерилизующими зельями и застарелым потом. Этот запах въелся в стены за долгие годы непрекращающейся бойни. В палате царила духота, но окна не открывали: Лондон за стенами лечебницы всё ещё приходил в себя после грохота финальной битвы, расколовшей атриум Министерства Магии.

Возле высокой металлической кровати собрался узкий круг.

Джеймс Поттер, чьи виски давно поседели, нервно крутил в пальцах обручальное кольцо. Рядом замерла Лили, осунувшаяся, с глубокими тенями под зелёными глазами, в которых почти угас прежний живой блеск. Чуть поодаль, прислонившись к белёной стене, стояли Сириус Блэк — угрюмый, иссушенный войной бродяга в потрёпанном кожаном плаще — и Римус Люпин, баюкавший перевязанную серебряными бинтами руку. Во главе процессии возвышался Альбус Дамблдор. Его мантия цвета увядшей сливы казалась пыльной, а в небесно-голубых глазах за очками-половинками застыла тяжёлая, неподвижная дума.

В центре внимания лежал двадцатипятилетний мужчина с копной взлохмаченных тёмных волос и багровым рубцом на лбу, рассекавшим бровь в форме латинской буквы «V».

Годрик Поттер. Мальчик, Который Выжил. Победитель Тёмного Лорда.

История этой великой и страшной победы ковалась четверть века. Всё началось в Хэллоуин 1981 года в Годриковой Лощине, когда Волан-де-Морт обрушился на родовое гнездо Поттеров. Той ночью погибли дедушка и бабушка — Чарльз и Дорея, отдавшие жизни, чтобы задержать чудовище. Но когда клинок тьмы занесся над колыбелями близнецов, произошло необъяснимое. Тёмный Лорд пал, оставив на челе Годрика знак победы. Дамблдор сразу распознал печать пророчества. Второго же младенца, Гарри, на котором не было ни царапины, старый волшебник объявил сквибом — слабый всплеск ядра угас, не оставив следа. Чтобы уберечь Избранного от зависти и отвлечений, чтобы дать ему безупречное, стерильное магическое детство, Альбус убедил Поттеров отдать Гарри магловским родственникам. Дурслям. Джеймс и Лили согласились во имя Высшего блага, пообещав себе, что вернутся за ним, когда всё утихнет. Но так и не вернулись.

Годрика растили как боевое знамя. Он не знал магловских школ, его учителями были лучшие дуэлянты, профессора и лично Дамблдор. Его натаскивали в трансфигурации, боевых чарах и защите. В Хогвартсе Годрик с первого дня стал королём Гриффиндора — ярким, шумным, надменным. Он искренне презирал слизеринцев, откровенно насмехался над пуффендуйцами и купался в лучах славы. Вместе с Роном Уизли и Гермионой Грейнджер он остановил Квиррелла на первом курсе. На втором — вовремя принёс директору найденный у Джинни Уизли дневник Реддла, прекратив нападения василиска ещё в ноябре. На третьем курсе пережил побег Питера Петтигрю и едва не свернул шею на квиддичном поле под ледяным дыханием дементоров.

А потом был Турнир Трёх Волшебников. Годрик взял золотое яйцо на «Молнии», пусть и подпалил себе мантию вместе с волосами на затылке. Танцевал на балу с Джинни, наслаждаясь завистью сверстников. На втором этапе спас её со дна озера с помощью жаброслей, которые сунул ему Невилл Долгопупс, но пальцем не пошевелил ради маленькой француженки Габриэль Делакур — зачем рисковать баллами ради чужой девчонки? Дамблдор тогда впервые нахмурился, разглядев в ученике ту же спесь, что когда-то отравляла юного Джеймса.

Финал Турнира стал переломом. На кладбище Литтл-Хэнглтона погиб Седрик Диггори, а кровь Годрика возродила чудовище. Последовала клеветническая кампания Корнелиуса Фаджа, террор Долорес Амбридж на пятом курсе, стычка в Министерстве, где Дамблдор спас положение ценой признания войны. А дальше началась затяжная, кошмарная мясорубка. Волан-де-Морт не стал играть в благородство. Он бил исподтишка, уничтожал целые семьи, нанимал великанов и оборотней. Орден Феникса таял. Доктрина Дамблдора «не убивать, а пленять» приводила к тому, что вчерашние пленники сбегали и вырезали авроров сотнями. Молодёжь разочаровывалась и уходила. Фадж урезал бюджеты по указке Люциуса Малфоя, ловко откупившегося «Империусом».

Война затянулась на долгие годы после выпуска Годрика. И лишь сегодня, 31 июля, в его двадцать шестой день рождения, наступила развязка. В разорванном в клочья атриуме Министерства Годрик Поттер сошёлся с Тёмным Лордом в поединке титанов. Рассекающие чары, лава, молнии. Годрик снёс тёмному магу голову чудовищным бомбарда максимой, но за долю секунды до гибели Волан-де-Морт успел выбросить вперёд палочку.

Луч мерзкого, гнилостно-фиолетового цвета ударил Годрика прямо в пах и низ живота.

И вот он лежал здесь. Ресницы дрогнули, и Годрик открыл глаза.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к кровати и сжимая сына в объятиях.

– Мам... задушишь... – прохрипел Годрик, чьё лицо моментально побагровело.

– Ой, прости, родной, прости! – Лили отпрянула, вытирая слёзы счастья.

– Живой, щенок, – выдохнул Сириус, и на его измученном лице впервые за пять лет прорезалась шалая мальчишеская улыбка. – Клянусь Мерлином, ты раскатал его в лепёшку!

– Как ты себя чувствуешь, сын? – Джеймс положил тяжёлую ладонь на плечо Годрика.

– Вроде в порядке, пап, – Годрик слабо улыбнулся, приподнимаясь на локтях. – Только... внутри холодно. Будто кусок льда застрял под рёбрами. Но главное — мы победили. Теперь всё кончено. Я женюсь на Джинни. Мы заведём четверых, нет, пятерых детей! Большой дом, квиддичное поле... Я заслужил этот чертов покой.

– Несомненно, мой мальчик, – мягко проговорил Дамблдор, поглаживая бороду. – Ты совершил великий подвиг. Магический мир у твоих ног. А остальное мы исправим.

Дверь палаты скрипнула. Вошёл целитель Сметвик. Главный целитель Мунго выглядел так, словно только что собственноручно подписал смертный приговор половине Лондона. В руках он держал стопку пергаментов с диагностическими рунами, переливающимися тусклым пепельным светом.

– Добрый день, лорд Поттер, директор, – голос целителя был сухим, как пергамент. – У меня есть результаты полного сканирования. Новости двоякие.

– Начните с хороших, колдомедик, – бодро хохотнул Сириус. – Плохими нас этот ублюдок Том семь лет кормил.

– Хорошая новость: жизненно важные органы лорда Годрика не повреждены. Ядро стабильно, магические каналы целы. Через неделю он сможет ходить. Жизни героя ничего не угрожает.

– Слава Годрику и Мерлину, – выдохнул Люпин.

– А теперь плохая новость, – Сметвик поднял тяжёлый, сочувственный взгляд на Лили и Джеймса. – Мы идентифицировали последнее проклятие Тома Реддла. Это древняя некротическая порча дома Мраксов, сплетённая с угасанием рода. Луч поразил репродуктивную систему. Семенные протоки и железы подверглись необратимому клеточному иссушению. Магия выжгла саму возможность зачатия.

В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном капает вода из сломанного водостока.

– Что... что вы несёте? – Годрик приподнялся выше, его глаза расширились от накатившего ужаса. – Какое иссушение? Очистите кровь! Дайте зелье плодородия, костерост, кровь саламандры!

– Это невозможно, мистер Поттер, – покачал головой Сметвик. – Это не биологическая болезнь. Это проклятие рода. Ткани мертвы на концептуальном уровне. Ваши сперматозоиды погибают в ту же секунду, когда организм пытается их воспроизвести. Вы абсолютно, бесповоротно бесплодны.

– Нет... – Лили схватилась за грудь, оседая на стул. – Нет, Альбус, скажите ему! Вы же величайший волшебник! Есть ритуалы, древняя магия, слёзы феникса!

– Увы, Лили, – голос Дамблдора прозвучал непривычно глухо и надтреснуто. В его глазах металась паника — редкое, пугающее зрелище. – Некоторые проклятия Тёмных искусств бьют по ткани судьбы. Если сгорела сама концепция семени... Магия здесь бессильна.

– То есть... – Джеймс пошатнулся, опершись о край кровати. Его лицо посерело. – Род Поттеров... прервётся? Тысяча лет чистой крови. Наследие Игнотуса Певерелла. Всё... на этом конец?

– Джинни... – одними губами прошептал Годрик. Вся его наглая, победоносная спесь испарилась, оставив лишь раздавленного, сломленного калеку. – Она мечтала о детях. Молли меня живьём закопает... Моя семья... Моё имя...

Джеймс закрыл лицо руками. Он так мечтал увидеть внуков на гриффиндорской трибуне. Он положил всё на алтарь этой победы, вырастил идеального воина, отдал родовое золото Ордену — и взамен получил пустоту.

Альбус Дамблдор сжал зубы под белой бородой. В его голове рушились грандиозные карточные домики. Поттеры были краеугольным камнем его плана. Богатые, авторитетные, безоговорочно преданные Свету, послушные каждому его слову. Если Годрик умрёт бездетным, родовая магия угаснет, владения отойдут министерству или дальним ветвям, контроль над сотнями гектаров и голосами в Визенгамоте будет потерян. Баланс сил рухнет к чертям собачьим.

Внезапно тяжёлая дубовая дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял гоблин. Острый серый сюртук в полоску, начищенные до блеска ботинки из кожи дракона, золотая цепочка карманных часов и папка из чёрной тиснёной кожи в когтистых пальцах.

– Поверенный Крюкохват? – нахмурился Джеймс, с трудом возвращая себе подобие лордского величия. – Мы сейчас не принимаем посетителей. В семье... великое горе.

– Я осведомлён о трагедии юного лорда, – осклабился гоблин, обнажив треугольные зубы. В его глазах плясали насмешливые искры, как всегда у существ его племени, когда спесивые волшебники садились в лужу. – Весь банк гудит об этом. Но именно поэтому я здесь. У меня есть известия, лорд Поттер. Известия, способные решить вашу маленькую генетическую катастрофу.

– О чём ты говоришь, Крюкохват? – подозрительно прищурился Сириус. – Если ты пришёл поиздеваться над моим крестником...

– Придержите свой блохастый язык, лорд Блэк, – огрызнулся поверенный. – Я говорю о наследовании. Род Поттеров не прервётся, если только вы сами этого не пожелаете. Ваш второй сын, Гарри Поттер, жив, вполне здоров и весьма... продуктивен.

В палате снова застыл воздух. Лили замерла с прижатой ко рту ладонью.

– Гарри?.. – едва слышно выдавила она. – Но... он же... сквиб. Мы оставили его у Петуньи...

– Ваши магловские родственники оказались на редкость практичными свиньями, мадам Поттер, – холодно сообщил гоблин, раскрывая папку. – Летом девяносто первого года они продали билет на круизный лайнер, взяли вашего ненужного отпрыска с собой и попросту выбросили его на берег в одном из портов Венесуэлы. Ребёнок должен был сгнить в фавелах Каракаса или пойти на органы местным картелям.

– Что?! – вскричал Джеймс, его кулаки сжались. – Они... они посмели бросить моего сына?!

– Вы сами бросили его им на порог, лорд Поттер, – ехидно парировал Крюкохват. – Но мальчику повезло. Или не повезло — это с какой стороны посмотреть. Его подобрали. Родовые гобелены Гринготтса зафиксировали официальное вступление в брак ровно год назад, а пять месяцев назад защитные чары крови зафиксировали рождение сразу троих наследников. Тройня. Два мальчика и девочка. Чистокровные волшебники с колоссальным потенциалом.

– Три внука... – пробормотала Лили, её глаза заблестели безумной надеждой. – Жив... У него есть дети! Джеймс, ты слышишь? Род не прервётся!

– Погоди, Лили, – Джеймс шагнул вперёд. – Кто его жена? Кто подобрал мальчика? Если это какие-то маглы или нищие дикари из джунглей...

– О, поверьте, лорд Поттер, семья, в которую попал ваш выброшенный сын, обладает влиянием и огневой мощью, перед которой бледнеют многие ваши так называемые Тёмные Лорды, – усмехнулся Крюкохват. – Мальчика спасла и усыновила женщина по имени Розарита Циснерос. В криминальном мире Южной Америки и Азии её знают как Роберту. Бывший боевик Революционных Вооруженных Сил Колумбии, международный террорист экстра-класса, известная под прозвищем «Гончая Флоренсии». Сейчас она служит старшей горничной в знатном венесуэльском доме Лавлейс.

– Горничная?! – возмутился Годрик, кривя губы. – Моего брата воспитала прислуга?!

– Эта «прислуга», юноша, голыми руками вырывает гортани и в одиночку уничтожала батальоны спецназа, – отрезал гоблин. – Она обучила Гарри всему: от стрельбы из тяжёлого вооружения до изощрённого рукопашного боя. Парень вырос псом войны. Три года назад он лично сорвал покушение на главу дома Диего Лавлейса, пробив черепа десятку наёмников. А год назад женился на протеже и ученице своей приёмной матери — сеньорите Фабиоле Иглесиас. Тоже горничной клана Лавлейс. И, смею заверить, эта девочка стреляет из помповых дробовиков так же естественно, как вы дышите.

Альбус Дамблдор медленно опустил руки в широкие рукава мантии. В его мудрых глазах лихорадочно перестраивались шахматные фигуры.

Гарри жив. У него тройня. Трое чистокровных младенцев с кровью Поттеров! Но воспитанных магловскими убийцами, террористами и наёмниками. Дикари. Преступники. Опасные элементы, не знающие света Истины, не обученные повиновению.

– Альбус... – Лили умоляюще посмотрела на наставника. – Что нам делать? Мы должны вернуть их! Мы должны вернуть Гарри!

– Безусловно, девочка моя, – мягко, гипнотизирующе произнёс старик, лучась отеческим теплом. – Кровь не водица. Бедный мальчик Гарри... сколько страданий перенесла его чистая душа среди наёмников и головорезов. Мы обязаны спасти его и детей.

– Но как же продолжение рода Годрика? – нахмурился Джеймс. – Гарри вырос чужаком.

– Всё решаемо во имя Высшего блага, – прищурился Дамблдор. – Мы заберём детей. Гарри заблудшая душа, но младенцы невинны. Мы проведём ритуал Древнего Кровного Усыновления. Один из мальчиков станет сыном Годрика и Джинни Уизли. Магия крови сотрет след южноамериканской девицы и примет кровь Джинни. Годрик получит наследника, род Поттеров будет спасён, а дети вырастут в Свете, истинными волшебниками.

– А если этот Гарри откажется? – подал голос Люпин. Его звериное чутьё тревожно вздыбило шерсть на затылке. – Если он женат, если он любит свою семью? Судя по словам Крюкохвата, эти люди... не те, у кого можно просто отобрать первенцев.

– Римус, мальчик мой, – добродушно улыбнулся Дамблдор, но в голосе звенела сталь. – Мы говорим о дикарях с магловскими стреляющими трубками. Что может баллистический свинец против древней магии, щитов и чар Высшего Ордена? Мы предложим Гарри золото, прощение и место в Англии. Если же он ослеплён тьмой... долг волшебников — спасти детей любой ценой.

---

Операция заняла ровно сорок восемь часов.

Альбус Дамблдор не стал размениваться на переговоры. Директор, Джеймс Поттер и тройка проверенных боевиков Ордена Феникса аппарацией и международными порталами нанесли удар по поместью Лавлейс в окрестностях Каракаса. Расчёт был точен: воспользоваться моментом, когда хозяева дома и старшие слуги отбыли на благотворительный вечер в столицу.

В детской комнате они оглушили няню мощным «Остолбенеем». Трое пятимесячных младенцев спали в плетёных колыбелях. Заклятия скрытия, чары дезиллюминации, рывок сквозь пространство — и дети были вырваны из дома.

План казался безупречным.

Поттер-мэнор, скрытый древними щитами в глухих лесах Уэльса, сиял всеми огнями. Защитный купол родового поместья пульсировал чистейшей силой поколений. Ни один Пожиратель Смерти за всю войну не смог даже поцарапать внешние рубежи усадьбы.

В ритуальном зале на цокольном этаже горели белые свечи. На каменном алтаре, укутанные в шёлковые пелёнки, спали трое младенцев. Рядом стояла бледная, но решительная Джинни Уизли с закатанным рукавом, готовая отдать свою кровь, и торжествующий Годрик. Лили нервно перебирала флаконы с укрепляющими зельями, Джеймс патрулировал коридоры с палочкой наголо, а Дамблдор чертил серебряным кинжалом рунический круг усыновления.

– Всё готово, – торжественно возвестил старый чародей, глядя на младенцев. – Через час старший мальчик наречётся Чарльзом Годриком Поттером. Наследие спасено.

В этот момент земля под ногами содрогнулась.

Это не было похоже на атаку магией. Не было привычного гула щитов, отбивающих проклятия. Раздался оглушительный, сухой металлический ТРЕСК, словно саму ткань пространства взрезали чудовищной циркулярной пилой.

Поместье тряхнуло так, что свечи полетели на пол. В воздухе запахло не озоном, а едким, удушливым ароматом гексогена, сгоревшего пороха и термитной смеси.

– Что это?! – взвизгнула Джинни, прижимая руки к ушам.

– Щиты... – ошарашенно пробормотал Джеймс, вбегая в ритуальный зал. Глаза его полезли на лоб. – Внешний контур... рухнул! Кто-то пробил охранные камни кумулятивным зарядом! Магловская взрывчатка не должна брать чары Игнотуса!

– Спокойствие, – властно приказал Дамблдор, выхватывая Бузинную палочку. – Никому не покидать зал. Сириус, Римус — за мной к парадным дверям!

Они не успели сделать и десяти шагов по широкой галерее первого этажа.

Тяжёлые дубовые двери мэнора, окованные зачарованным железом, не просто распахнулись — они влетели внутрь, разорванные в щепки направленным взрывом пластида. Вместе с клубами едкого серого дыма в холл ворвалась смерть.

Первым шёл высокий, широкоплечий молодой мужчина. На нём было чёрное тактическое поло, разгрузочный жилет и армейские брюки. Лицо его было застывшей маской из гранита, но в изумрудно-зелёных глазах горел такой первобытный, нечеловеческий ад, что Сириус Блэк невольно споткнулся. На поясе мужчины висели подсумки, а в руках он держал пару тяжёлых автоматических пистолетов нестандартного калибра с удлинёнными компенсаторами.

По правую руку от него двигалась женщина. В строгом длинном платье горничной, в белоснежном фартуке и кружевном чепце. За круглыми очками в тонкой оправе стыли мёртвые глаза фанатика. В её руках покоился не поднос для чая, а крупнокалиберный ручной пулемёт с ленточной подачей, укороченный для ведения штурмового боя в помещениях. Розарита Циснерос.

По левую руку неслась миниатюрная темноволосая девушка с кошачьей грацией. Тоже в униформе горничной, но её юбка была расстёгнута по бокам, открывая ноги в армейских ботинках. В её тонких руках хищно щёлкали цевья спаренных помповых дробовиков «Franchi SPAS-12», прикреплённых к предплечьям особыми подвесами. Фабиола.

– Стоять именем Ордена!.. – взревел выскочивший в коридор аврор Долиш, поднимая палочку.

Он не успел договорить «Ступефай».

Гарри не произнёс ни слова. Его правая рука взметнулась с неуловимой для человеческого глаза скоростью. Два глухих, чудовищных хлоптива крупнокалиберных патронов с урановыми сердечниками разорвали тишину. Голова аврора лопнула, как перезрелая тыква, забрызгав мозгами и костной крошкой старинные гобелены Поттеров. Безголовое тело рухнуло на паркет.

– УБИЙЦЫ! – взвизгнул подоспевший Годрик, вскидывая палочку из-за спины отца. – СЕКТУМСЕМПРА!

Роберта даже не шелохнулась. Она просто шагнула вперёд, заслоняя приёмного сына. Рассекающее заклятие, способное разрубить быка пополам, ударило в её разгрузочный жилет, усиленный титановыми пластинами и зачарованной кожей нунду, перебитой контрабандистами. Ткань лопнула, но женщина даже не покачнулась.

Её пулемёт ожил.

Низкий, утробный вой шестиствольного свинцового смерча заполнил коридор. Очередь калибра 7.62 разнесла в щепы антикварные шкафы, мраморные колонны и каменную кладку. Сириус успел выставить щит «Протего Максима», но кинетическая энергия сотен пуль, летящих со скоростью звука, вдавила барьер прямо в него. Щит треснул стеклянным звоном, пули прошили плечо и бедро Блэка, швырнув его на пол в лужу собственной крови.

– НАЗАД! – закричал Дамблдор, вскидывая Бузинную палочку.

Великий маг ударил со всей мощью, которую копил десятилетиями. Чудовищная стена белого пламени — очищающая стихия высшей трансфигурации — хлынула по коридору, сжигая сам воздух, плавя пол и стремясь испепелить нападавших дотла.

Но эти люди не были магами, привыкшими к дуэльным правилам.

Фабиола сорвалась с места. Её движения напоминали безумный, смертоносный танец капоэйры. Скользнув под струёй пламени по полированному паркету, она выбросила вперёд руку. Из её рукава с металлическим лязгом выскочил подствольный гранатомёт. Выстрел!

Светошумовая граната армейского образца разорвалась прямо перед лицом Дамблдора. Вспышка в миллионы кандел и грохот в сто восемьдесят децибел разорвали барабанные перепонки великого волшебника. Дамблдор ослеп и оглох в ту же секунду, его концентрация лопнула, пламя с шипением погасло.

Старик покачнулся, дезориентированный, наугад взмахивая палочкой:

– Авада...

Договорить ему не дали.

Гарри Поттер оказался перед ним словно призрак. Никаких красивых пассов. Никаких речей о чести.

Кованый носок армейского ботинка Гарри с хрустом вошёл в коленную чашечку директора, выворачивая сустав назад. Дамблдор рухнул на колени с хриплым стоном боли. Палочка выпала из его онемевших пальцев.

Гарри перехватил пистолет за затвор и сокрушительным ударом рукояти снёс Дамблдору челюсть. Кровь и обломки зубов брызнули на мантию цвета увядшей сливы.

– Гарри, стой! Это же директор Дамблдор! Он несёт Свет! – истошно закричал Джеймс, выскакивая из ритуального зала с палочкой, наведённой на собственного брошенного сына. – Опусти оружие, неблагодарный выродок! Мы твоя семья!

Гарри медленно повернул голову. Его глаза были пусты. В них не было ни капли детской обиды, ни жажды признания, ни злости. Там был лишь профессиональный, холодный расчёт ликвидатора.

– Моя семья осталась в Каракасе, – голос Гарри звучал ровно, с лёгким латиноамериканским акцентом. – А вы — просто воры, укравшие моих детей.

Фабиола выросла перед Джеймсом снизу, словно ядовитая змея. Её каблук с выдвижным лезвием из закалённой стали вонзился лорду Поттеру в бедро, разрезая бедренную артерию, а спаренные выстрелы дробовика в упор раздробили обе его голени в кровавое месиво. Джеймс взвыл нечеловеческим голосом и повалился на спину, заливая кровью фамильный герб на полу.

– ПАПА! – Годрик, дрожа от бешенства и ужаса, попытался поднять палочку. – Я Избранный! Я убил Волан-де-Морта! Вы не смеете...

Роберта сделала один шаг. Её костлявая, сильная рука в белой перчатке метнулась вперёд, как капкан, и сомкнулась на горле Годрика. Она подняла двадцатипятилетнего мужчину в воздух одной рукой, прижимая его к стене. Ноги Избранного беспомощно заболтались в воздухе.

– Твой Волан-де-Морт — дешёвый клоун, не видевший настоящих джунглей, мальчик, – ледяным шепотом произнесла Роберта. В её глазах за стеклами очков плескалась тьма колумбийских болот.

Она сжала пальцы. Раздался мерзкий, отчётливый хруст шейных позвонков и гортани. Годрик захрипел, его глаза налились кровью. Роберта не стала убивать его до конца — она с размаху швырнула героя Магической Британии на пол, словно куль с тухлой рыбой, и наступила кованым каблуком ему на локоть, дробя сустав в порошок. Годрик забился в конвульсиях, сломанный, искалеченный, навсегда лишённый возможности даже держать палочку.

В коридоре остался только Дамблдор. Великий маг стоял на одном колене, сплёвывая кровь. Его руки дрожали, но в глазах всё ещё горела фанатичная, неукротимая вера в собственное величие.

– Мальчик мой... – прохрипел Дамблдор сквозь разбитые губы. – Ты... ты не понимаешь... Всё это... ради Высшего блага... Магический мир... дети должны служить Свету... Я создал этот мир... мы с Геллертом...

Гарри шагнул к нему вплотную. Ствол тяжёлого пистолета упёрся точно в переносицу величайшего волшебника столетия, прямо между выцветших голубых глаз.

– Твой мир сгнил, старик. А мои дети будут жить в моём.

– Гарри, нет! – раздался дикий, отчаянный вопль Лили из дверей ритуального зала. Она стояла на коленях, протягивая руки, заливаясь слезами. – Пощади его! Пощади нас! Я твоя мать!

Гарри даже не шелохнулся. Он не посмотрел на неё. Его палец плавно, с выверенным усилием в два килограмма нажал на спусковой крючок.

ГРОМ.

Пуля 50-го калибра Action Express разнесла череп Альбуса Дамблдора на части. Осколки костей, серое вещество и кровь веером брызнули на потолок и стены. Тело архитектора Высшего блага мешком повалилось вперёд, уткнувшись лицом в разбитый паркет.

Наступила тишина. Лишь глухо подвывал раненый Джеймс, хрипел парализованный Годрик, да где-то в глубине ритуального зала плакали потревоженные выстрелами младенцы.

Гарри опустил пистолет. Оружие со щелчком встало на предохранитель и скрылось в кобуре.

Он молча прошёл мимо рыдающей Лили, не удостоив её даже