Гарри Эдельфельт и наследница семьи Иггдмилленния

Палата святого Мунго на четвертом этаже пахла зельями, жженой полынью и застарелым отчаянием, которое не могли выветрить даже самые сильные очищающие заклинания. За высокими стрельчатыми окнами сияло яркое солнце — стоял полдень тридцать первого июля 2022 года, но внутри помещения царил полумрак.

Вокруг центральной кровати собрался весь свет магической Британии. Джеймс Поттер, в чьих волосах уже давно пробилась заметная седина, нервно сжимал руку своей супруги. Лили выглядела бледной, осунувшейся за долгие годы бесконечной войны, но в ее глазах теплилась безумная, почти лихорадочная радость. Рядом возвышался Сириус Блэк в слегка помятой мантии, угрюмо молчал Римус Люпин, а позади всех, словно древнее божество милосердия и закона, стоял Альбус Дамблдор. Его длинная серебристая борода мерцала в тусклом свете, а в полуприкрытых глазах читалось бесконечное облегчение.

Враг был мертв. Волан-де-Морт пал несколько часов назад в грандиозной дуэли посреди разгромленного атриума Министерства Магии. И поверг его не кто иной, как сидевший сейчас на больничной койке молодой волшебник.

Годрик Поттер, Национальный Герой, Мальчик-Который-Выжил и Избранный.

Его лоб пересекал знаменитый шрам в виде латинской буквы «V» — знак победы, как любил повторять Дамблдор. Вся его жизнь, начиная с роковой ночи 2001 года в Годриковой Лощине, когда пали Чарльз и Дорея Поттеры, была непрекращающейся чередой подготовки к триумфу. Годрика холили и лелеяли. Его обучали лучшим заклятиям трансфигурации и боевой магии лично директор и отец, ограждая от плебейского магловского мира. Его второй брат-близнец Гарри, признанный сквибом и обузой, был с легкой руки директора отправлен куда-то на попечение родственников-маглов, чтобы не путаться под ногами и не портить ауру юного спасителя.

В Хогвартсе Годрик блистал: надменный, уверенный в своей исключительности гриффиндорец, презиравший слизеринцев и искренне считавший пуффендуйцев существами второго сорта. Он остановил Квирелла, нашел дневник в сумочке влюбленной в него Джинни Уизли, едва не погиб от дементоров на третьем курсе и стал триумфатором Турнира Трех Волшебников. Правда, на Святочном балу он переругался с половиной школы из-за Грейнджер и Крама, на втором испытании демонстративно бросил маленькую Габриэль Делакур на дне озера, заявив, что это «не его забота», а на третьем — бросил Седрика Диггори под палочку Питера Петтигрю. Но разве победителей судят?

Война затянулась на долгие годы. Идеализм Дамблдора, требовавшего милосердия и запрещавшего убивать Пожирателей Смерти, стоил жизни сотням храбрых магов. Молодежь гибла, союзники отворачивались, разочарованные бессмысленным «Высшим благом», но сегодня наступил финал. В атриуме, в колоссальной вспышке магии, Годрик расщепил темного волшебника на атомы.

Вот только перед смертью Реддл успел сотворить последнее непотребство. Вязкий, пульсирующий фиолетовый луч ударил Годрика в самый низ живота за долю секунды до того, как его создатель обратился в пепел.

Годрик шумно вздохнул и открыл карие глаза.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь вперед и стискивая сына в объятиях с такой силой, что хрустнули ребра.

– Мам... задушишь, – прохрипел юноша, и его лицо начало стремительно приобретать оттенок баклажана.

– Ой, прости, сын мой! Прости, родной! – всхлипнула Лили, отстраняясь и осыпая его лицо поцелуями.

– Ничего страшного, – самодовольно усмехнулся Годрик, приглаживая растрепанные волосы. Память о боли отступала, уступая место привычной гордыне.

– Как ты себя чувствуешь, чемпион? – с гордостью спросил Джеймс, хлопнув парня по плечу.

– Вроде нормально. Только странный холод внутри, словно меня выпотрошили, – поморщился Годрик.

– Скоро пройдет, мальчик мой, – мягко проговорил Дамблдор, лучась теплотой. – Великая магия требует великих жертв, но магия Мунго вернет тебе силы. Скоро мы дождемся результатов диагностики.

В этот момент тяжелая дубовая дверь палаты со скрипом отворилась, и вошел главный целитель отделения тяжелых проклятий. В руках волшебника был толстый планшет с пергаментами, а выражение его лица заставило улыбку сползти с губ Джеймса.

– Целитель Сметвик, – напрягся Сириус. – Что там? Парень готов к параду победы?

– У меня есть две новости, лорд Поттер, – целитель проигнорировал Блэка, обращаясь напрямую к Джеймсу. – Хорошая новость заключается в том, что жизни мистера Годрика Поттера ничего не угрожает. Все витальные функции стабильны, магическое ядро цело, проклятие не затронуло его долголетие. Он абсолютно здоров и может покинуть палату хоть завтра.

– Ну вот и славно! – облегченно выдохнул Римус. – Главное, что ты жив.

– Я же говорил, – осклабился Годрик. – Теперь мы с Джинни сможем сыграть свадьбу века. Как я и обещал ей, отстроим особняк, заведем выводок настоящих гриффиндорцев...

– Боюсь, мистер Поттер, здесь вступает в силу плохая новость, – сухо перебил его целитель, и в его голосе прозвучало нечто фатальное. – Мы исследовали сигнатуру предсмертного проклятия Сами-Знаете-Кого. Это забытая темная магия шумерского происхождения. Она направлена исключительно на репродуктивную сферу. Произошел необратимый некроз семенных протоков и полное иссушение половых клеток.

В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как за стеклом бьется муха.

– Что... что вы хотите этим сказать? – упавшим голосом переспросила Лили, белея как простыня.

– Ваш сын, миссис Поттер, абсолютно стерилен, – безжалостно припечатал целитель. – И это невозможно исправить ни зельями, ни ритуалами, ни трансфигурацией. Ткани мертвы на концептуальном уровне. Годрик Поттер никогда не сможет иметь детей.

– Вы с ума сошли?! – взревел Сириус, вскакивая и хватаясь за палочку. – Это же Поттеры! Чистокровный древний род! Должен быть способ!

– Директор! – взмолился Годрик, и вся его напыщенность слетела в один миг, обнажив панику избалованного мальчишки. – Скажите ему! Альбус, вы же все знаете! Джинни... род Поттеров... Я обещал ей семью!

Дамблдор тяжело опустил веки. Его пальцы нервно перебирали ткань мантии.

– Увы, мой мальчик, – глухо произнес старик. – Даже магия не способна воскресить то, что уничтожено древним первородным проклятием угасания. Том нанес свой последний удар не по твоей жизни, а по твоему наследию.

Земля ушла из-под ног Джеймса. Род Поттеров. Тысяча лет славы, чести, золотоносных традиций... Все должно было закончиться здесь? Он столько лет лелеял мечту о том, как будущие поколения Поттеров заполнят гостиную Гриффиндора, как имя его сына войдет в легенды на века. Лили беззвучно рыдала, уткнувшись в плечо мужа. Она отдала все ради победы своего первенца, она пожертвовала совестью, когда отказалась от второго сына, и ради чего? Чтобы род прервался на этом больничном ложе?

Сам Альбус Дамблдор лихорадочно просчитывал варианты. Потеря рода Поттеров означала крах его долгосрочного контроля над Визенгамотом. Без наследника политическое влияние фракции Света рассыплется, как карточный домик, а темные и серые нейтралы быстро приберут к рукам освободившиеся кресла. Все Великое Благо трещало по швам.

Внезапно в тишине палаты раздалось вежливое, но сухое покашливание.

В дверях стоял гоблин в безупречно скроенном деловом костюме-тройке. В руках он держал массивную кожаную папку с гербом банка Гринготтс.

– Прошу прощения за вторжение, дамы и господа, – произнес Грипхук, оглядывая оцепеневших магов с профессиональной усмешкой. – Лорд Поттер. Леди Поттер. Я прибыл по срочному финансовому и родовому уведомлению.

– Убирайся, Грипхук! – рявкнул Джеймс, сжимая кулаки. – Нам сейчас не до выписок из хранилищ! У нас трагедия! Мой сын... род Поттеров угаснет!

– О, я прекрасно осведомлен о диагнозе мистера Годрика, – невозмутимо парировал гоблин, поправляя золотые очки. – Слухи в нашем мире распространяются быстрее заклинания вызова. Однако вы ошибаетесь. Род Поттеров далек от вымирания.

Лили резко подняла заплаканное лицо.

– О чем вы говорите?

– О том, миледи, что у вас есть второй сын, – оскалился Грипхук. – Гарольд Джеймс Поттер. Год назад он официально вступил в законный брак. А пять месяцев назад его супруга разрешилась от бремени. У вас родились трое внуков: два мальчика и девочка.

Слова гоблина прогремели подобно взрыву бомбарды.

– Гарри?.. – ошеломленно выдохнул Джеймс. – Тот... тот сквиб? Но он же жил у маглов! Мы... мы не вспоминали о нем двадцать лет!

– Сквиб? – гоблин издал странный лающий звук, похожий на смех. – Поистине, слепота британских волшебников не знает границ. Ваш почтенный родитель, лорд Чарльз Поттер, упокой его дух Магия, был куда дальновиднее своего недалекого отпрыска. Он прекрасно видел, что вы, Джеймс, заглядываете в рот директору Дамблдору и готовы принести в жертву собственную кровь ради чужих идеалов. Поэтому еще до своей трагической гибели в 2001 году он связался со своими старыми континентальными партнерами.

Дамблдор слегка прищурился, его благодушная маска дрогнула.

– И кто же эти партнеры, мистер Грипхук?

– Древнейшая европейская династия магов. Семья Эдельфельт, – с неприкрытым благоговением произнес гоблин. – Когда вы оставили четырехлетнего ребенка на пороге магловского дома на морозе, его забрали представители этого дома. В нем текла кровь истинных исследователей Таинств, а его магические цепи превосходили все, что видела Британия за последние три века. Его воспитали как мага Часовой Башни.

– Часовая Башня... Ассоциация Магов? – пробормотал Люпин, нахмурившись. – Но они же фанатики, изучающие еретические искусства!

– Они — истинные хранители древней магии, обособившиеся от вашего детского размахивания палочками, – отрезал гоблин. – Мистер Гарри Поттер был воспитан госпожой Лувией Эдельфельт как младший брат. Он прошел через горнило Великой Войны за Святой Грааль в Румынии, выступая мастером Красной Фракции. Он призвал Слугу божественного уровня — Кастера, богиню Скатах-Скади, пережил резню и вместе с наемником Кайри Шишиго остановил безумие самозванного спасителя Амакусы Широ.

У Годрика отвисла челюсть. Он слушал названия, которые звучали как дурной сон. Богиня? Грааль? Война? Какая война, кроме его собственной, могла существовать на этой планете?!

– И... на ком же женился мой сын? – с замиранием сердца спросила Лили, в которой внезапно проснулся материнский инстинкт, спавший два десятка лет.

– На Фиоре Форведж Иггдмилленния, – с почтением склонил голову Грипхук. – Наследнице древнего клана, владевшего половиной Трансильвании. Пусть она добровольно передала свои Магические знаки брату и перестала быть действующим магом ради обычной жизни, ее статус и влияние в Ассоциации неоспоримы. А сам мистер Поттер сейчас является авторитетным спелеологом Таинств и полноправным магом Башни.

Глаза Альбуса Дамблдора за стеклами очков-половинок ярко вспыхнули. В его гениальном стратегическом уме мгновенно выстроилась новая, куда более грандиозная комбинация.

«Трое детей. Два мальчика. Если один ребенок останется у Гарри, второго можно забрать. Провести ритуал кровного усыновления. Заменить кровь этой чужеземки на кровь Джинни Уизли, чтобы ребенок воспитывался в правильной, светлой атмосфере. Годрик станет номинальным отцом, имя Поттеров сохранится, а влияние Ассоциации Магов можно будет перенаправить на благо всего британского сообщества! Надо лишь убедить мальчика вернуться в лоно семьи. В конце концов, семейные узы и Высшее Благо всегда побеждают эгоизм».

– Замечательно, – бархатным голосом произнес директор, поднимаясь на ноги. – Поистине, пути магии неисповедимы. Мальчик жив, здоров и дал продолжение роду. Мы немедленно отправимся к нему. Джеймс, Лили, вам нужно воссоединиться с вашим сыном. Мы объясним ему ситуацию. Уверен, он поймет свой долг перед Британией и добровольно отдаст одного из младенцев на воспитание Годрику и Джинни. Семья должна помогать семье.

– Да! – воскликнул оживший Годрик. – Мы заберем пацана! Я воспитаю из него настоящего ловца и гриффиндорца! Он будет гордиться тем, что носит фамилию героя!

Грипхук лишь странно, почти жалостливо посмотрел на собравшихся, спрятал пергаменты в папку и поклонился:

– Что ж... попытка не пытка, господа волшебники. Поместье четы Поттер-Форведж находится близ Лондона, под юрисдикцией посольства Часовой Башни. Но советую вам не забывать свои щитовые чары. Говорят, северные ветры нынче исключительно колючие.

---

Особняк на окраине графства Суррей разительно отличался от типичных поместий чистокровных снобов. Никаких горгулий, никаких мрачных фамильных девизов. Это была великолепная, элегантная усадьба в неоклассическом викторианском стиле, окруженная идеально подстриженными изумрудными газонами, белыми мраморными беседками и цветущими садами роз. Но воздух вокруг поместья буквально звенел от чудовищной, первобытной плотности маны.

Аппарировавшая у кованых ворот делегация почувствовала это сразу. Дамблдор нахмурился: барьеры поместья не имели ничего общего с обычными антиаппарационными чарами. Они давили на виски подобно тяжелому прессу, проверяя структуру души каждого входящего.

Вместе с директором прибыли Джеймс, Лили, Сириус и сам Годрик, нацепивший парадную мантию с орденом Мерлина первой степени.

– Какое странное место, – скривился Годрик. – Слишком тихо. Ни одного флага победы. Они вообще знают, что война кончилась?

– Помолчи, Годрик, – нервно бросила Лили, поправляя волосы. Сердце женщины колотилось как сумасшедшее. Она не видела своего младшего сына больше двадцати лет. Каким он стал? Узнает ли ее? Простит ли?

Ворота бесшумно распахнулись сами собой, приглашая гостей войти.

Они прошли по гравиевой дорожке к широкой террасе, залитой мягким послеполуденным солнцем. На террасе царила пасторальная идиллия. В плетеных креслах сидели две женщины. Одна из них — утонченная шатенка в изящном бежевом платье, с необыкновенно теплыми карими глазами — качала на руках младенца. Рядом с ней, в высокой коляске, спали еще двое. Это была Фиоре.

Напротив нее восседала настоящая королева. Высокая блондинка с роскошными локонами, уложенными в сложные спирали, в роскошном синем шелковом платье с открытыми плечами, потягивала чай из тончайшего мейсенского фарфора. Лувиагелита Эдельфельт выглядела так, словно готова была в любой момент либо купить всю Британию целиком, либо сломать кому-нибудь позвоночник прямо посреди светского раута.

А между ними стоял он.

Гарри Поттер ни на йоту не походил на своего брата-близнеца. Высокий, широкоплечий, одетый в строгий темно-синий костюм лондонского пошива. Никаких круглых очков — его изумрудные глаза горели холодным, кристально чистым пламенем истинного исследователя Бездны. На левой щеке виднелся бледный след от древней руны, а руки, державшие детскую бутылочку с молоком, были покрыты тонкими шрамами — следами тренировок и ближнего боя.

Но самым жутким было не это.

Чуть позади Гарри, облокотившись на перила террасы, стояла женщина нечеловеческой, пугающей красоты. Ее длинные сиреневые волосы струились водопадом, касаясь тонкого шелкового подола платья цвета арктического льда. Ее глаза были темнее полярной ночи, а в воздухе вокруг нее витали крошечные снежинки, не таявшие под июльским солнцем. От одного ее взгляда у Римуса Люпина, оставшегося за оградой, шерсть на загривке встала бы дыбом — перед ними была не волшебница. Перед ними стояло древнее божество. Слуга класса Кастер — Скатах-Скади.

Увидев приближающуюся процессию волшебников, Гарри даже не вздрогнул. Он спокойно передал бутылочку подошедшей горничной-гомункулу и повернулся к гостям.

– Надо же, – его голос был глубоким, ровным и лишенным малейших признаков трепета. – Какая представительная делегация. Лорд Поттер. Леди Поттер. Директор Дамблдор. И наш великий спаситель всея Британии. Чем обязан столь внезапному визиту на суверенную территорию посольства Часовой Башни?

– Гарри... сынок! – Лили сделала шаг вперед, протягивая руки, но наткнулась на невидимую стену ледяного холода.

– Не делайте глупостей, мадам, – лениво протянула Лувия, даже не опустив чашку. – Еще один шаг без приглашения хозяина дома — и мои фамильные ловушки превратят ваши прекрасные шелковые туфли в ледяную крошку вместе с вашими пальцами.

– Как ты смеешь так разговаривать с моей матерью, дрянь?! – вызверился Годрик, инстинктивно хватаясь за палочку.

В то же мгновение сиреневоволосая женщина за спиной Гарри слегка шевельнула пальцем.

Воздух сжался. Годрик издал сдавленный хрип, упал на колени, и его палочка покрылась толстым слоем синего инея, а затем со звоном лопнула, расколовшись на мелкие осколки. Сам Избранный скорчился от холода, не в силах даже вдохнуть.

– Годрик! – вскрикнул Джеймс, выхватывая свое оружие, но Дамблдор властно поднял руку, останавливая его. Старик выглядел предельно собранным. Он почувствовал мощь этой женщины — мощь, превосходившую даже фантазии о Дарах Смерти.

– Успокойся, Скади, – тихо произнес Гарри на древнескандинавском наречии, коснувшись руки богини. – Они не стоят применения Небесного Фантазма.

– Как скажешь, мое дитя, – отозвалась Кастер с мягкой, почти материнской нежностью, но ее холодный взгляд продолжал буравить волшебников. – Но если этот шумный мальчишка снова посмеет шуметь рядом со спящими детьми... я скормлю его сердце волкам Нифльхейма.

– Гарри, мальчик мой, – заговорил Дамблдор своим самым проникновенным тоном, на который только был способен. – Мы пришли с миром. Мы понимаем, что прошлое оставило между нами горечь и недопонимание. Мы совершили ошибку двадцать лет назад, когда посчитали твою магию скрытой. Но сегодня великий день! Волан-де-Морт повержен! Твой брат спас нас всех, но ценой великой жертвы. Он проклят и лишен возможности продолжить славный род Поттеров.

Гарри приподнял бровь. Фиоре, сидевшая рядом, вздохнула и покачала головой, прижимая малыша ближе к груди.

– И какая связь между бесплодием моего генетического брата и моим домом? – сухо спросил Гарри.

– Ты должен помочь своей семье, сынок! – взмолился Джеймс. – Ты же Поттер! Твоя кровь — это кровь древнего рода! У тебя трое детей... трое! Это дар Магии! Мы просим тебя отдать одного из мальчиков Годрику. Мы проведем ритуал усыновления. Он вырастет лордом, героем, наследником всего нашего состояния! Это долг перед родом!

Гарри несколько секунд просто смотрел на отца. В его глазах не было ни злости, ни обиды. Только бездонная, абсолютная пустота.

– Долг перед родом? – переспросил он, и в его голосе прорезался металл. – Перед тем родом, чей глава выбросил четырехлетнего ребенка на крыльцо в ноябрьскую ночь, потому что старый манипулятор решил, будто у меня нет магии? Перед тем родом, который ни разу за двадцать лет не прислал даже гребаного письма, чтобы узнать, жив ли я вообще?

– Мы защищали тебя! – в слезах крикнула Лили. – Мы думали, что среди маглов ты будешь в безопасности, пока Годрик брал на себя весь огонь войны!

– Меня забрали Эдельфельты, – отрезал Гарри, кивнув на Лувию. – Меня учила женщина, которая вбила в меня понимание чести, гордости и силы. Мой дед Чарльз позаботился обо мне больше, чем вы оба вместе взятые. Я сражался в войне, масштабы которой вашей крошечной министерской возне даже не снились. Моя жена — Фиоре Форведж, женщина, которая отказалась от магического престола ради спокойной жизни со мной. Мои дети — наследники Эдельфельт и Форведж. Они никогда не будут носить ярлык вашего дурацкого британского курятника.

– Гарри, пойми, это необходимо во имя Высшего Блага! – повысил голос Дамблдор, и в его ауре заиграли сполохи истинной силы великого волшебника. – Магический мир Британии держится на стабильности древних родов. Ты не можешь быть столь эгоистичен! Если потребуется, Визенгамот признает твоих детей гражданами Британии и обяжет тебя передать наследника по праву старшинства рода!

Лувия звонко рассмеялась. Ее смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков, но в нем сквозило такое презрение, что Джеймс побагровел.

– Визенгамот? – протянула она, грациозно вставая. – Эта кучка деревенских старост, которые прячутся под землей от магловских законов? Старик, ты забываешься. Ты стоишь на пороге дома, находящегося под прямой протекцией лорда Бальдамдерса и лично лорда Эль-Меллоя Второго. Один шаг в сторону наших детей — и Ассоциация сотрет ваше карликовое Министерство в порошок быстрее, чем вы успеете взмахнуть своими деревянными палочками. Убирайтесь вон. Аудиенция окончена.

– Ты пожалеешь об этом, щенок! – прорычал стоящий на коленях Годрик, чье лицо исказилось от бешенства. – Я Избранный! Мне причитается все, что я захочу! Мы вернемся с аврорами!

– Попробуйте, – тихо ответил Гарри.

Богиня Скатах-Скади лишь усмехнулась, и холодный порыв ветра буквально сдул пятерых волшебников за пределы поместья, захлопнув перед их носами тяжелые ворота.

---

Альбус Дамблдор не умел проигрывать. Вся его жизнь, начиная с юношеских бесед с Геллертом Грин-де-Вальдом о праве сильного менять мир ради всеобщего счастья, строилась на непреложной вере в собственную непогрешимость. Если мир не понимал своего блага, мир следовало заставить.

Через три дня к поместью в Суррее подошла внушительная сила. Дамблдор лично мобилизовал ударный корпус нового набора Аврората — более пятидесяти отборных боевых магов, во главе с Джеймсом Поттером, Сириусом Блэком и жаждущим реванша Годриком, которому выдали запасную палочку из семейного хранилища.

– Мы действуем в рамках чрезвычайного положения, – вещал Дамблдор, чей взгляд горел фанатичным пламенем. – Ребенок находится в руках темных культистов и опасных наемников. Мы спасаем наследника Британии ради Высшего Блага! Атакуйте барьеры!

Вспыхнули десятки заклинаний. Бомбарды, Редукто и рассекающие проклятия обрушились на защитный купол поместья... и просто растворились в воздухе, не оставив даже ряби.

А затем ворота распахнулись.

Навстречу пятидесяти аврорам вышли всего трое.

Слева стояла Лувиагелита Эдельфельт, на чьих пальцах вспыхнули синие сгустки концентрированной магии разрушения — знаменитый фамильный Гандр.

Справа стоял мужчина в помятом пальто с неизменной тлеющей сигаретой в зубах и длинным шарфом. Лорд Эль-Меллой Второй выглядел бесконечно уставшим от человеческой глупости, но в его тонких пальцах уже крутились сигарный дым и концептуальные расчеты слабостей британской магии.

А по центру стоял Гарри Поттер. В его руках не было палочки. Его ладони оплетали светящиеся зеленые нити магических цепей, готовые к высвобождению структуры стихийного разрушения.

– В последний раз предупреждаю, Альбус, – холодно произнес Гарри. – Отступите.

– Взять их! Обездвижить! Забрать ребенка! – завопил Годрик, срываясь с места первым.

Это была не битва. Это было показательное избиение.

Лувия сорвалась с места с невероятной скоростью мастера боевых искусств. Первый же аврор, попытавшийся наложить на нее Петрификус, получил удар локтем в челюсть такой силы, что взлетел на два метра в воздух, а затем был вбит в землю сокрушительным суплексом, сотрясшим почву. Следом ее пулеметная очередь из сгустков Гандра смела целую шеренгу бойцов министерства, пробивая Протего, словно мокрую бумагу.

– Невежественные дикари, – вздохнул лорд Эль-Меллой Второй, бросая вперед горсть зачарованного пепла. Простая формула рассеяния Таинств — и сложнейшие заклинания трансфигурации Дамблдора просто распались на безопасные цветные искры. – Ваша теория магии отстала от цивилизации на шесть сотен лет. Вы даже не понимаете структуры собственных лей-линий.

Джеймс Поттер попытался прорваться к сыну:

– Гарри, одумайся!

В ответ Гарри просто шагнул навстречу. Его движение было смазанным, отточенным годами тренировок с наемником Шишиго. Удар под дых выбил из Джеймса весь воздух, а аккуратный захват за запястье заставил старшего Поттера выронить палочку и рухнуть на колени, воя от боли в вывихнутом суставе.

– Ты никогда не был моим отцом, – тихо бросил ему Гарри.

А затем с неба опустился мороз.

Скатах-Скади ступила на поле боя, и сама земля вокруг превратилась в зеркальную гладь полярного льда. Температура упала до минус сорока за долю секунды. Оставшиеся на ногах авроры закричали, роняя обледеневшее оружие и падая на колени, не в силах сопротивляться божественному присутствию.

Годрик, задыхаясь от ужаса, пятился назад, пока не уперся спиной в ствол векового вяза.

– Монстры... вы все темные монстры... – шептал Избранный, дрожа всем телом.

Дамблдор стоял посреди ледяного ада один. Его борода покрылась инеем, но глаза безумно сверкали. Он поднял легендарную Бузинную палочку, концентрируя всю мощь своего величия:

– Нет! Я строил этот мир десятилетиями! Вы не разрушите великий замысел! Ради Высшего Блага, я сломлю вас всех...

– Ох, ради всего святого, заткнись уже, старый склеротик. Ты невыносимо скучен.

Голос прозвучал ниоткуда и отовсюду сразу.

Пространство между Дамблдором и Скади внезапно пошло трещинами, словно разбитое стекло, открывая вид на калейдоскоп бесконечных переливающихся миров. Из трещины небрежной походкой вышел сухопарый старик в безупречном фраке с алой подкладкой. В его руке была трость с набалдашником из рубина, а алые глаза светились насмешливым, древним, вселенским безумием.

Маршал Магии. Владелец Второй Истинной Магии. Кишур Зелретч Швайнорг.

Эль-Меллой Второй мгновенно замер и выронил сигарету. Даже надменная Лувия застыла в идеальном реверансе. Скатах