арина и Матвей

Стекло кофейни запотело от контраста уличной прохлады и густого тепла внутри. Сквозь мутные разводы витрины вечерний город казался размытой акварелью: золотистые шары фонарей, неоновые полосы машин и редкие силуэты спешащих прохожих, кутающихся в шарфы.

В углу у батареи царила совсем другая атмосфера – карамельная, тихая и до безобразия уютная.

Матвей сидел, слегка наклонившись вперед, и одной рукой бережно перебирал тонкие пальцы Арины. Его взгляд был тем самым взглядом, над которым Вика обычно издевалась в романтических фильмах: завороженным, немного глуповатым от счастья и абсолютно слепым ко всему остальному миру. Арина что-то тихо рассказывала, сияя огромными серыми глазами, и то и дело прятала улыбку в воротник мягкого вязаного свитера.

Ровно месяц.

Тридцать дней с того момента, как их жизни сцепились в один общий узел. Вика отлично помнила тот день. Если бы не ее железная хватка и полное отсутствие терпения к чужим соплям, эти двое до сих пор бы вздыхали по углам школьных коридоров. Матвей неделями ходил кругами вокруг Арины, роняя учебники и краснея при виде ее тени, а Арина донимала Вику бесконечными вопросами: «Как думаешь, я ему нравлюсь?» и «Он на меня посмотрел или мне показалось?».

В конце концов Вике это надоело. Она просто затащила Матвея за угол спортзала, припечатала к стене и предельно доходчиво, с использованием выразительных оборотов, объяснила: либо он прямо сегодня зовет Арину гулять и признается во всем, либо его скейтборд случайно встретится с бетонным полом, а сам он получит пару синяков для ускорения мыслительного процесса.

Матвея не нужно было уговаривать дважды – Вику в школе боялись почти все, включая старшеклассников. Она не полезла бы за словом в карман, а в случае чего могла пустить в ход кулаки, не моргнув и глазом. Но за дерзостью и репутацией грозы района скрывалось то, что она никогда бы в жизни не признала вслух: она искренне хотела, чтобы ее лучшая подруга была счастлива.

И вот результат.

– Если ты сейчас же не перестанешь на нее так пялиться, у тебя глаза выпадут прямо в чашку с латте, – громко и с привычной язвительностью бросила Вика, небрежно откидываясь на спинку кожаного диванчика напротив них.

Она скрестила ноги в тяжелых армейских ботинках, натянула рукав черной олимпийки до костяшек пальцев и скептически приподняла бровь.

Арина вспыхнула нежным румянцем, но только рассмеялась, сжав руку Матвея чуть крепче.

– Вик, ну не начинай, – мягко попросила она. – У нас сегодня маленькая дата. Имеет право.

– Месяц – это не дата, это испытательный срок, – фыркнула Вика, хотя уголок ее губ невольно дрогнул. – Но ладно, Матюха, признаю: ты продержался дольше, чем я думала. Я ставила на две недели.

– Очень смешно, Вика, – отозвался Матвей, переводя на нее благодарный и чуть виноватый взгляд. Он уже давно не боялся ее показной агрессии, зная, кому обязан своим нынешним счастьем. – Без тебя я бы вообще до сих пор сидел и думал, какой у нее любимый цвет.

– Синий, придурок, – отрезала Вика. – И только попробуй подарить ей на следующий праздник что-нибудь розовое. Лично проверю чек.

– Я помню! – Матвей полез в карман куртки, висевшей рядом на крючке, и достал небольшую бархатную коробочку.

Глаза Арины округлились.

– Матвей… мы же договаривались без подарков, просто посидеть…

– Договаривались, – легко согласился парень, открывая футляр. Внутри на черной подложке лежал тонкий серебряный браслет с крошечной подвеской в виде полумесяца. – Но я не мог не подарить. Ты для меня… ну, в общем, ты сама знаешь.

Он надел цепочку на ее тонкое запястье, застегнул замочек и осторожно поцеловал тыльную сторону ладони. Арина затаила дыхание, а затем подалась вперед и обняла его за шею, спрятав лицо у него на плече. Матвей прикрыл глаза, бережно прижимая ее к себе, словно величайшую драгоценность во вселенной.

От этой картины в груди у Вики что-то кольнуло. Остро, внезапно и горько.

Она резко отвела взгляд в сторону окна, сделав вид, что ужасно заинтересована царапиной на деревянном столе. Это было чертовски красиво. До тошноты правильно. Они подходили друг другу идеально, как две половины разорванного билета. Вика сама собрала этот пазл, сама подтолкнула их навстречу, и видит бог, она гордилась своей работой.

Но глядя на них, она слишком остро ощущала собственный холод.

Колокольчик над входной дверью кофейни тихо звякнул, впуская внутрь порцию морозного вечернего воздуха. Вика машинально повернула голову – и дыхание перехватило.

На пороге стоял Ярик.

Он стянул с головы темную шапку, взъерошив короткие каштановые волосы, и с улыбкой оглядел зал. Снежинки на его куртке таяли, превращаясь в крошечные блестящие капли. Свободный, уверенный в себе, с этой вечной легкой полуулыбкой, от которой у Вики внутри все скручивалось в тугой, пульсирующий узел.

Ярик. Главная причина, почему ее кулаки периодически чесались, а сердце выбивало чечетку вопреки всякой логике.

Она сохла по нему уже полгода. Полгода яростного, скрытого, почти болезненного чувства, о котором не знала даже Арина. Если бы кто-то узнал, что грозная, саркастичная Вика, способная поставить на место любого гопника на районе, теряет дар речи от одного взгляда Ярика, ее репутация рассыпалась бы в прах. Поэтому она защищалась так, как умела лучше всего: колючками, холодом и дерзостью.

– О, вы все здесь! – Ярик заметил их компанию и широкими шагами направился к столику.

Матвей поднял голову и махнул рукой:

– Здорово! Мы думали, ты на тренировке застрял.

– Тренер отпустил пораньше, – Ярик подошел, на ходу расстегивая куртку. – Привет, влюбленным. Месяц уже, да? Мои соболезнования обоим, дальше только хуже.

– Сам иди знаешь куда, – беззлобно бросила Арина, улыбаясь.

– С удовольствием, но сначала кофе, – Ярик перевел взгляд на Вику, и его глаза чуть прищурились с привычным лукавством. – Привет, заноза. Ты сегодня какая-то тихая. Никому еще челюсть не вправила?

Вика мгновенно нацепила свою привычную броню. Спина выпрямилась, подбородок вздернулся, а взгляд стал ледяным.

– Ждала тебя, чтобы начать, – процедила она сквозь зубы. – Садись уже, пока я не передумала и не вылила на тебя этот капучино.

– Какая ты нежная сегодня, прямо душа тает, – усмехнулся парень и, вопреки ее ожиданиям, плюхнулся на диван не рядом с Матвеем, а прямо возле нее, бесцеремонно нарушая личное пространство.

Вика внутренне напряглась, стараясь не выдать паники. От него пахло морозным воздухом, свежестью и легким цитрусовым парфюмом. Плечо Ярика оказалось всего в паре сантиметров от ее плеча, и это тепло жгло даже сквозь плотную ткань олимпийки.

– Подвинься, – буркнула она, демонстративно сдвигаясь к окну. – Места на диване мало?

– Нормально места, – невозмутимо ответил он, потягиваясь. – Не ворчи, тебе морщины не пойдут.

Арина и Матвей переглянулись, тихо посмеиваясь. Для них эти перепалки были привычным фоном, забавной игрой двух непримиримых характеров. Никто из них даже не догадывался, каких титанических усилий стоило Вике держать ровный голос и не выдать предательскую дрожь в руках.

– Ладно, народ, – Матвей поднялся из-за стола, протягивая руку Арине. – Мы, наверное, пойдем прогуляемся. Хотим до набережной дойти, пока снег не повалил.

– Идите-идите, голубки, – махнула рукой Вика, искренне радуясь за подругу и одновременно паникуя от мысли, что останется с Яриком наедине. – Матвей, помни про мои условия. Один ее неверный вздох от обиды – и ты труп.

– Да понял я, понял! – засмеялся Матвей.

Арина подошла к Вике, быстро и крепко обняла ее за плечи, прошептав на ухо:

– Спасибо тебе. За все. Ты самая лучшая.

– Отвали, – шепотом отозвалась Вика, но в ответ незаметно сжала пальцы подруги. – Иди уже.

Когда пара скрылась за дверью, звон колокольчика затих, оставив за столиком звенящую тишину.

Вика тут же уткнулась в телефон, делая вид, что читает что-то невероятно важное. На самом деле на экране был открыт список входящих сообщений от оператора связи. Главное – не смотреть на парня рядом.

– Они счастливы, – негромко произнес Ярик.

Его голос внезапно потерял насмешливый тон, став спокойным и глубоким. Вика вздрогнула, но глаз от экрана не отвела.

– Ага. Счастливы.

– Это ведь ты все устроила. Матвей мне рассказывал, как ты его прессовала.

– Он тугодум. Если бы не я, они бы до пенсии мялись у подоконников, – Вика пожала плечами, стараясь говорить максимально небрежно. – Просто надоело слушать нытье с обеих сторон. Прагматичный расчет.

– Да брось, – Ярик тихо хмыкнул и опперся подбородком на ладонь, глядя на нее в упор. – Ты можешь сколько угодно строить из себя отмороженную стерву, но ты сделала это, потому что любишь Арину. И вообще… ты добрее, чем хочешь казаться.

Вика наконец опустила телефон и повернулась к нему. Ее темные глаза сверкнули опасным огоньком.

– Ты сейчас договоришься, Соколов. Хочешь проверить мою доброту на прочность?

– Не хочу, – он улыбнулся – открыто, искренне, без тени страха. – Я знаю, что ты можешь мне врезать. Но сейчас не врежешь.

– Почему это?

– Потому что ты сама рада за них. И потому что тебе тоже иногда хочется просто посидеть и помолчать, а не воевать со всем миром.

Вика замерла. Слова застряли в горле. Впервые за долгое время кто-то заглянул за ее высокий забор из колючей проволоки, не испугавшись шипов. Ярик смотрел на нее так внимательно, будто пытался прочитать между строк то, что она так тщательно скрывала под маской неуязвимости.

– Ты слишком много болтаешь, – наконец выдохнула она, отводя глаза. На щеках все-таки проступило предательское тепло.

– А ты слишком много молчишь о том, что важно, – парировал он.

Ярик протянул руку к столу, взял ее недопитую кружку, оценил температуру и пододвинул ближе к ней:

– Пей, остынет.

Вика послушно взяла чашку обеими руками, пряча пальцы за теплым фарфором. В голове крутился вихрь мыслей. Ей хотелось сказать ему тысячу вещей: съязвивать, послать его подальше, встать и уйти, или… просто положить голову ему на плечо и признаться, как чертовски она устала быть сильной для всех.

– Слушай, – Ярик вдруг почесал затылок, слегка смутившись. Это было так нетипично для него, что Вика невольно насторожилась.

– Чего тебе?

– Завтра в кино премьера того боевика, который ты ждала. Я помню, ты говорила в столовой, что хочешь сходить.

– Ну и?

– Ну и… у меня два билета. Матвей с Ариной точно не пойдут, у них сейчас фаза романтических соплей и прогулок под луной. Так что… пойдешь со мной?

Вика застыла с чашкой у самых губ. Сердце пропустило мощный удар, а затем сорвалось в бешеный галоп, ударяя по ребрам.

«Он приглашает меня. Сам».

Она медленно опустила чашку на блюдце, собирая в кулак всю свою выдержку. Никакой паники. Никакого восторга. Только контроль.

– Ты меня на свидание зовешь, что ли? – ее бровь насмешливо взлетела вверх, хотя внутри все трепетало от сумасшедшей надежды.

Ярик не отвел взгляд. Его улыбка стала чуть лукавой, но в глазах мелькнула редкая, подлинная серьезность.

– А если и так? Испугаешься?

Вика фыркнула, чувствуя, как на губах сама собой появляется дерзкая, хищная усмешка, возвращающая ей уверенность:

– Я? Тебя? Не смеши мои кеды, Соколов.

– Значит, пойдешь?

Она сделала паузу, наслаждаясь моментом, и заглянула прямо в его светлые, внимательные глаза.

– Попкорн покупаешь ты. Большой, соленый. И если фильм окажется дрянью, я сломаю тебе палец.

– Договорились, – Ярик облегченно и широко улыбнулся, откинувшись на спинку дивана. – В семь у кинотеатра. Попробуй только опоздать, гроза района.

– Сама пунктуальность, – парировала она.

За окном наконец пошел первый настоящий снег – крупные белые хлопья медленно кружились в свете фонарей, укрывая стылый асфальт мягким полотном. Где-то там, среди этих улиц, Матвей согревал руки Арины своим дыханием, празднуя их первый общий месяц.

А здесь, в теплом углу кофейни, Вика впервые за долгое время позволила себе улыбнуться – не язвительно, не сквозь зубы, а по-настоящему.

Кажется, ее собственная связующая нить наконец-то натянулась. И на этот раз она была готова идти по ней до самого конца.