Второй Поттер на службе AST

Дождь за мутными окнами дома номер двенадцать на площади Гриммо хлестал так, словно сама природа вознамерилась смыть с лица земли древний особняк Блэков. Внутри царил полумрак, густой и удушливый, пропитанный запахом старого воска, сырости и застарелого страха. Тридцать первое июля две тысячи семнадцатого года не принесло с собой праздника. Никто не зажигал свечей на именинном пироге. В просторной гостиной за длинным дубовым столом собрался Орден Феникса, и тишина, повисшая в комнате, была тяжелее могильной плиты.

Ведь тот, ради кого всё это затевалось, лежал на глубине шести футов в фамильном склепе Годриковой Лощины.

Годрик Поттер был мертв.

Шестнадцать лет волшебный мир жил иллюзией. Все началось в далеком две тысячи первом, когда Волан-де-Морт прорвал защиту дома Поттеров. В ту страшную ночь пали верные защитники, Чарльз и Дорея, отдавшие жизни за своих внуков, но Тёмный Лорд споткнулся о детскую кроватку. Когда в разрушенную детскую ворвался Альбус Дамблдор, он увидел двух младенцев. У одного на лбу алел глубокий порез в форме латинской буквы «V», оставленный осколком взорвавшейся колыбели. У второго, тихо лежавшего в тени полога, светилась тонкая рваная молния.

Дамблдор не сомневался ни секунды. «V» означало победу — Victoria. Годрик был немедленно наречен Мальчиком-Который-Выжил. Его превозносили газеты, министры слали поздравления, а Джеймс и Лили Поттер ослепли от свалившейся на них гордости за своего первенца. Второй же ребенок, Гарри, словно растворился в воздухе. Он просто стал лишней мебелью в собственном доме.

Годрика растили как полубога. Личные наставники, лучшие метлы, тренировки под руководством самого Дамблдора, бесконечные похвалы и отсутствие каких-либо рамок. Ему внушали, что он — спаситель. В магловскую школу его, разумеется, не отдали: негоже национальному достоянию пачкаться о не-магов.

Гарри же выживал благодаря домашним эльфам, которые украдкой приносили ему еду и чистую одежду, не смея ослушаться зова собственной совести. Его истинными учителями стали родовые портреты Поттеров и Блэков в старых заброшенных крыльях поместья. Нарисованные предки смотрели на мальчика с горьким сочувствием и учили его тому, о чем забыли живые: чести, разуму, хладнокровию и древней магии рода. С пяти лет Гарри упросил эльфов помочь ему записаться в обычную начальную школу. Там, среди магловских детей, он нашел то, в чем ему отказывали дома — нормальное человеческое общение. Он жадно впитывал знания, увлекаясь тем, что волшебники презрительно отвергали: высшей математикой, химией, физикой и историей. Магловская наука открыла ему законы мироздания, которые маги считали непостижимым чудом.

Братья ненавидели друг друга. Точнее, Годрик презирал Гарри за «серость», а Гарри презирал брата за глупость и чванство. Годрик обожал подставлять тихого брата: стоило разбить дорогую вазу или испортить зелье матери, как пальцы избалованного героя указывали на Гарри. И Джеймс с Лили, не слушая оправданий, срывали злость на «трудном» сыне. Крики, оплеухи, лишение еды и бесконечные дни в холодном темном подвале «для размышлений над поведением» стали привычной рутиной.

Перелом случился, когда Гарри было восемь. В гостиную Поттер-мэнора заявилось семейство Уизли. Рональд, во всем подражавший своему кумиру Годрику, нагло ворвался в комнату Гарри, выхватил у него любимую книгу — редкий иллюстрированный сборник японских сказок и мифов, купленный Гарри на сэкономленные карманные деньги, — и с гоготом разорвал ее пополам.

В тот день спокойный, замкнутый Гарри впервые потерял контроль. С диким звериным рыком он сбил Рона с ног. Прежде чем взрослые успели аппарировать на шум, Гарри методично, с ледяной яростью ломал Уизли нос, выбивал зубы и душил его голыми руками. Если бы Джеймс не отшвырнул сына заклинанием в стену, Рональд Уизли окончил бы свои дни на полу детской. За этим последовала страшная порка и три недели в сыром подвале на хлебе и воде. Именно тогда Гарри окончательно похоронил в душе всякое чувство к тем, кто называл себя его семьей.

Хогвартс не принес примирения. Годрик закономерно отправился в Гриффиндор, став королем факультета, заносчивым задирой, травившим слизеринцев и публично унижавшим пуффендуйцев. Гарри держался в тени, обходя сиятельного братца по широкой дуге. Но одиноким он не остался. Его острый ум, спокойствие и независимость привлекли таких же мыслящих людей. Сьюзен Боунс, Ханна Эббот, Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис, Терри Бут и Блейз Забини — странная, разнофакультетская компания отверженных и трезвомыслящих стала для Гарри настоящей опорой. Они создали закрытую учебную группу, где делились знаниями и изучали магию без гриффиндорского бахвальства.

На первом курсе Гарри лишь наблюдал за тем, как Дамблдор выстраивает полосу препятствий для Годрика, словно дрессировщик на арене. Поняв правила игры, Гарри ради чистейшего исследовательского интереса пробрался в зеркальный зал раньше брата, хладнокровно изъял Философский камень и подменил его искусно зачарованным рубином, оставив директора и Тёмного Лорда в дураках.

На втором курсе выяснилось, что Годрик говорит на змеином языке. Школа замерла в ужасе, объявив героя наследником Слизерина. Гарри тоже пытались обвинить, но он ни разу не проявил этой способности, а его круг общения надежно прикрывал его алиби. Кошмар прекратился в ноябре, когда Годрик случайно нашел черный дневник в вещах Джинни Уизли и сдал его Дамблдору, не подозревая, какую опасность отвел от замка.

На третьем курсе побег Питера Петтигрю привел к замку дементоров. На одном из матчей по квиддичу Годрик, бравируя своей неуязвимостью, взлетел слишком высоко, потерял сознание от холода тварей Азкабана и рухнул с высоты пятидесяти футов, чудом не сломав шею. Гарри в это время спокойно сидел в библиотеке, штудируя рунные цепочки.

А затем грянул Турнир Трех Волшебников. Кубок выбросил четыре имени, и среди них — Годрик Поттер и Гарри Поттер.

Для семьи Поттеров и Сириуса Блэка выбор был очевиден: вся поддержка, все артефакты и наставления достались Годрику. Гарри же подвергся травле со стороны гриффиндорцев, которую лично возглавил его брат. Гарри пришлось покинуть общую спальню и перебраться в заброшенный класс, полагаясь только на Дафну, Сьюзен и остальных друзей.

Но на арене все встало на свои места. В первом испытании Годрик по совету Грюма оседлал «Молнию». Дракон спалил ему хвост метлы, подпалил мантию на заднице и сжег половину волос, прежде чем парень чудом выкатил яйцо из гнезда. Гарри же подошел к задаче как ученый. Используя заранее зачарованные рунные камни, он воздвиг локальный барьер вокруг венгерской хвостороги, отрезав ее от зрителей, после чего активировал самодельные магловские баллоны с концентрированным усыпляющим газом. Огромная рептилия мирно захрапела через две минуты. Гарри спокойно забрал яйцо и покинул арену без единой царапины под гробовое молчание трибун.

На Святочный бал Гарри пришел под руку с Дафной Гринграсс — ослепительной Ледяной Пантерой Слизерина. Годрик явился с Джинни Уизли. Скандал разразился на следующее же утро. Джеймс Поттер, взбешенный тем, что его «непутёвый» сын показался на публике с чистокровной слизеринкой, решил проучить бунтовщика. Лорд Поттер втайне подписал помолвочный контракт с семьей Эджком, обязывая Гарри жениться на невзрачной и преданной Дамблдору Мариэтте.

Ультиматум отца был прост: либо Гарри подчиняется воле главы рода, либо выметается вон.

Джеймс не учел одного: участие в Турнире автоматически делало чемпионов совершеннолетними в глазах магического закона. Воспользовавшись этим статусом, Гарри провел древний ритуал добровольного отречения прямо в кабинете поверенного Гринготтса. Он публично выжег свое имя с гобелена, лишил себя прав на фамилию Поттер и разорвал контракт, оставив Джеймса с носом.

На втором задании Годрик жевал жабросли, полученные от Невилла, и с трудом вытащил Джинни. Гарри использовал магловский водолазный костюм с замкнутым циклом дыхания, зачарованный от давления. Он не просто спокойно освободил Дафну, но и, увидев запутавшуюся в водорослях маленькую Габриэль Делакур, вырезал ее ножом и поднял на поверхность, заслужив вечную благодарность французского рода.

К третьему заданию Гарри подошел с ясным пониманием: это ловушка. Пока Годрик и Седрик Диггори неслись по лабиринту, стремясь к славе, Гарри намеренно отстал, заблокировал коридор рунами и спокойно сел на траву, дожидаясь развязки. Кубок унес Годрика и Седрика на кладбище. Диггори погиб на месте. Годрика привязали к надгробию, и Волан-де-Морт возродился, использовав кровь Мальчика-Который-Выжил.

В последовавшей дуэли сказалась вся фальшь подготовки Годрика. Столкнувшись с истинной тьмой и смертоносным опытом, мальчик запаниковал. Он сумел схватить Кубок и тело Седрика лишь благодаря случайной помехе призраков.

Когда израненный Годрик вернулся, а министерство во главе с Фаджем начало кампанию по дискредитации, Поттеры набросились на Гарри. Джеймс и Лили орали на него в больничном крыле, называя трусом, предателем и ничтожеством за то, что он не побежал за Кубком и не защитил брата.

Гарри выслушал их с абсолютным, мертвым спокойствием.

– Вы мне никто, – произнес он тогда глухим, ровным голосом. – Благодаря лорду Поттеру я больше не ношу эту фамилию. И сражаться за ваше безумие я не стану.

На глазах у онемевших родителей, Дамблдора и брата Гарри достал свою волшебную палочку из остролиста и с сухим хрустом переломил ее надвое через колено. Бросив обломки к ногам отца, он развернулся и ушел.

Дамблдор пытался наложить на него заклятия слежения, пытался провести через Визенгамот закон об отмене эмансипации несовершеннолетних, чтобы вернуть ценную фигуру на доску. Но война с Фаджем связала директору руки, а друзья Гарри помогли ему раствориться без следа. Парень просто исчез из магической Британии.

Последующие годы стали медленным сползанием в ад. Пятый курс с инквизицией Амбридж, битва в министерстве, доказавшая возвращение Тёмного Лорда, отчаянные попытки Дамблдора вымуштровать Годрика... Шестой курс пролетел в нервном напряжении. Война разгорелась в полную силу, но Орден Феникса стремительно таял. Дамблдор упорно запрещал своим людям использовать летальную магию. «Каждый имеет право на искупление!» — вещал старец. В итоге орденцы гибли десятками, отбиваясь оглушающими чарами от «Авад», а молодые волшебники, разочаровавшись в пацифизме старика, либо бежали из страны, либо уходили в нейтралитет.

Финал наступил неделю назад, здесь же, в Лондоне. В атриуме Министерства Магии сошлись Годрик Поттер и Волан-де-Морт.

Это не было битвой равных. Это было избиением. Годрик, воспитанный на теории ненасилия, бросал Экспеллиармусы и Ступефаи, которые Тёмный Лорд отбивал ленивыми взмахами тисовой палочки. Волан-де-Морт откровенно смеялся в лицо Избранному. Когда игра ему надоела, зелёная молния Смертельного проклятия разорвала воздух.

Годрик рухнул на каменный пол с широко открытыми, пустыми глазами. Тёмный Лорд расхохотался и не спеша ушел через каминную сеть, оставив Британию без надежды.

Годрик не оставил после себя наследников. Он даже не успел завершить помолвку. Древнейший род Поттеров оказался на краю полного исчезновения.

И теперь за столом на Гриммо сидели призраки самих себя.

– Итак, друзья мои, – нарушил молчание Альбус Дамблдор. Его голос, некогда сильный и полный мудрости, звучал надтреснуто. Голубые глаза за очками-половинками больше не искрились. – Настали воистину тяжелые времена.

– Что нам делать, Альбус? – глухо спросил Дедал Дингл, нервно теребя свой фиолетовый котелок. – Все наши надежды были связаны с Годриком. Но он пал. Пророчество разбито!

– То же, что и всегда, – попытался включить свой покровительственный тон старый волшебник. – Сражаться. Сплотиться и попытаться найти союзников, готовых протянуть нам руку помощи в этой темной войне.

– Это было бы возможно, Альбус, если бы ты наконец вынул голову из песка и отказался от своей проклятой политики спасения каждого Пожирателя Смерти! – рявкнул Аластор Грюм. Его деревянная нога с грохотом ударилась о половицы, а волшебный глаз бешено вращался. – Сколько парней мы закопали за эти годы?!

– Аластор, ты должен понять, – с мягким укором произнес Дамблдор. – Если мы уподобимся врагу и начнем убивать, они не получат шанса на раскаяние. Свет не может побеждать тьму ее же методами.

– И к чему это привело?! – взревел старый аврор, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули чайные чашки. – Твои попытки спасти каждого ублюдка затянули бойню! Мы теряем лучших людей! Чистокровные колеблются и переходят на сторону Тома, потому что видят: мы бьем их шелковыми перчатками, пока они вспарывают нам животы мечами! Твой Избранный погиб, потому что не умел бить насмерть! Дух страны растоптан в грязь!

– Я не отступлю от своих принципов, – с легким раздражением в голосе отрезал Дамблдор. – Тьма не лечится тьмой. Если мы падем в бездну убийства, то ради чего мы воюем?

– Ради выживания, старый ты дурак! – прошипел Грюм.

– Довольно, – поднял ладонь директор. – Мы найдем другого Избранного. Того, кто завершит начатое.

Минерва Макгонагалл нахмурилась, поджав губы:

– И где же мы будем искать этого мифического спасителя, Альбус? Кто займет место несчастного Годрика?

– У меня есть определенные догадки, – негромко обронил Дамблдор.

– И кто же это, директор? – с мольбой и материнской тревогой в голосе спросила Молли Уизли.

– Гарри Поттер.

В комнате словно взорвалась бомба беззвучия. Несколько секунд никто не мог вздохнуть. Затем за столом поднялся невообразимый гвалт.

– Ты шутишь?! – выкрикнул Рон Уизли, его лицо пошло багровыми пятнами. – Этот псих?! Да он чуть не убил меня в детстве!

– Мы точно обречены, – в один голос протянули близнецы Фред и Джордж, переглянувшись с кривыми усмешками.

– Этот неблагодарный щенок?!! – Джеймс Поттер вскочил с места, опрокинув стул. За последние дни он постарел на двадцать лет: в волосах блестела седина, под глазами залегли темные круги. – Альбус, ты в своем уме?!

– Зачем он нам вообще сдался? – зло сплюнул Сириус Блэк, нервно дергая воротник помятой рубашки. – Проще сдохнуть под палочками Пожирателей, чем просить помощи у этого трусливого предателя! Он бросил семью!

– И чем же он вас так разозлил? – раздался холодный, мелодичный голос с легким французским акцентом.

Все взгляды обратились к противоположному концу стола. Там сидела Флёр Уизли, урожденная Делакур. Ее серебристые волосы были собраны в строгую прическу, а в лазурных глазах вейлы плескалось неприкрытое презрение. Ее брак с Биллом Уизли уже давно трещал по швам: Флёр тошнило от слепого, рабского подчинения мужа каждому вздоху Дамблдора, и она все чаще подумывала собрать вещи и вернуться во Францию.

– Он вместо того, чтобы остаться с нами, учиться и сражаться за свой дом, просто сбежал! – яростно бросил Джеймс. – Бросил родную кровь ради своей гордыни! Сбежал, как только получил свободу!

– Лили, скажи ему! – поддержал Сириус.

Лили Поттер сидела, сгорбившись, и молча кивнула мужу, пряча заплаканные зеленые глаза.

– И все же я вас решительно не понимаю, – Флёр тонко, ядовито усмехнулась. – Я имела честь близко познакомиться с мистером Гарри Поттером на Турнире. И судя по тому, что я видела тогда, и по тому, как вы ведете себя сейчас... Стоит ли удивляться, что он бросил вас и эту прогнившую страну?

– Что ты смеешь говорить, вейла?! – прорычал Джеймс, сжимая кулаки.

– Правду, лорд Поттер, – отчеканила Флёр, даже не шелохнувшись. – Вы пылинки сдували со своего золотого мальчика, купали его в незаслуженной славе, а второго сына держали на правах домашнего эльфа. Вы даже не удосужились защитить его от нападок толпы на четвертом курсе! Вы продали его в рабство по брачному контракту, словно вещь!

– Мы заботились о нем! – вскинулась Лили, ее голос сорвался на визг. – Мы любили его так же, как Годрика!

– Неужели? – бровь француженки взлетела вверх. – Вы хоть раз поинтересовались, о чем он думает? Что он любит? Чем дышит? Годрик чуть не утопил мою сестру на дне Черного озера, запутавшись в собственных соплях, пока Гарри не вытащил Габриэль на себе. Моя семья обязана ему жизнью. Он рассказал мне достаточно о вашем «уютном гнездышке». Вы сломали мальчика, а когда он отказался быть вашей жертвенной пешкой, назвали его трусом. Позор вам, Поттеры.

– Хватит! – голос Дамблдора громом прокатился по комнате, усиленный Сонорусом. Стаканы на полках зазвенели. Магическая аура директора тяжело прижала присутствующих к стульям.

Воцарилась звенящая тишина. Флёр лишь холодно отвернулась.

– Несмотря на прошлое, – продолжил Альбус, понизив голос, – мистер Поттер необходим нам. Без него Британия падет.

– И как же он поможет? – с сомнением спросила Нимфадора Тонкс с короткими волосами мышиного цвета. – И с какой стати ему вообще нам помогать?

– Сначала его нужно найти, – мягко уклонился Дамблдор. – А убеждать мы будем потом.

– Не понимаю, директор, – подал голос Северус Снейп из темного угла. Его черные глаза блестели холодной иронией. – Зачем тратить ресурсы на поиски сопливого мальчишки, который даже волшебной палочки в руках не держал больше двух лет? Он отрекся от магии.

– В кои-то веки соглашусь с Нюниусом, – скривился Джеймс, тяжело опускаясь обратно на стул. – Зачем он тебе, Альбус? Он же бездарь!

Дамблдор тяжело вздохнул, сплел пальцы в замок и посмотрел поверх очков прямо в глаза Поттерам:

– Есть немалая вероятность, друзья мои... что истинным ребенком из пророчества был Гарри.

Лили побледнела так, словно из нее выкачали всю кровь:

– Что?.. Но вы же сами сказали... Вы лично объявили Годрика! У него была отметина! Тёмный Лорд пометил его буквой победы!

– Я стар, Лили, – устало произнес Дамблдор. – И я совершил ошибку. Буква «V» была лишь следом от разбитого дерева. Но у Гарри на лбу был след проклятия. Молния. Руна Соулу — знак победы света, а не тщеславная магловская буква. Во время Турнира Гарри без малейшей подготовки с легкостью прошел дракона и озеро. Он умен, расчетлив и обладает силой, которую мы не сумели разглядеть за сиянием его брата.

В комнате повисла мертвая тишина.

– И есть еще одно обстоятельство, Джеймс, – тихо добавил директор. – Твой род.

Джеймс замер, его челюсти сжались до белизны.

– Годрик мертв, – безжалостно констатировал Дамблдор. – Наследника нет. Гарри эмансипирован и изгнан. Если Гарри не вернется и не примет главенство над родом, магия Поттеров угаснет с твоей смертью навсегда. Ваш род исчезнет из анналов истории.

Эти слова ударили по Джеймсу сильнее любого проклятия. Фамильная гордость, веками взращиваемая предками, рушилась в прах. Он мог ненавидеть Гарри, мог презирать его за бунт, но мысль о том, что древний род Поттеров прекратит свое существование на нем, сжигала его изнутри. Лили беззвучно рыдала, уткнувшись в ладони. Она вдруг с ужасающей ясностью осознала: она ничего не знала о Гарри. Ни одного счастливого воспоминания. Только крики, наказания и упреки. Они сами вышвырнули своего единственного оставшегося сына.

– Ладно, – прохрипел Сириус, избегая смотреть на крестника и его жену. – Допустим. Но где его искать? Он сломал палочку и растворился.

– Пока точных координат нет, – ответил Дамблдор. – Но мир магов тесен. Рано или поздно следы проявятся.

– Он наверняка скрывается в магловском мире, – подала голос Гермиона Грейнджер, сидевшая рядом с хмурым Роном. Ее пальцы нервно перебирали страницы блокнота. – Если он сломал палочку, министерские чары его не видят. Гарри всегда тянулся к магловским наукам. Скорее всего, он уехал за границу, туда, где о британской войне никто не слышал, и живет обычной жизнью обывателя.

– Очень проницательно, мисс Грейнджер, – одобрительно кивнул Дамблдор. – Мы начнем поиски с континентальной Европы, а затем проверим Америку и Азию. Орден должен задействовать все старые связи. Мы обязаны вернуть мальчика домой. Во имя Высшего Блага.

Собрание завершилось в тягостном молчании. Члены Ордена начали расходиться, получая указания от директора. Никто из них не заметил, как Гермиона Грейнджер на мгновение задержала взгляд на старой магловской карте мира, лежавшей на краю стола, и тихо вздохнула, что-то для себя решив.

Они наивно полагали, что найдут испуганного, сломленного подростка, прячущегося в трущобах магловских городов. Они были уверены, что стоит авторитетному Дамблдору поманить его пальцем, посулить прощение и возвращение в лоно семьи, как Гарри со слезами благодарности упадет на колени и пойдет умирать за них.

Они не знали ничего.

---

В этот самый момент, за девять с половиной тысяч километров от Лондона, над городом Тенгу вставало ослепительное рассветное солнце.

Здесь не было вечной британской сырости. Воздух был чист и свеж, пах морем, асфальтом и цветущей зеленью. Город, отстроенный по последнему слову техники после разрушительных пространственных разломов, жил своей уникальной, динамичной жизнью.

На балконе просторной современной квартиры в высотном жилом комплексе стоял молодой мужчина. На вид ему было около двадцати двух лет. Высокий, с широкими плечами и идеальной военной выправкой, одетый в свободные домашние брюки и темную футболку. Его черные волосы были аккуратно подстрижены по армейскому стандарту, а яркие изумрудные глаза смотрели на горизонт со спокойной, несокрушимой уверенностью. Тонкий шрам в форме молнии на лбу почти выцвел, слившись со здоровым загаром.

Гарри больше не был Поттером. Для этого мира он был лейтенантом Сил Самообороны Японии, одним из ведущих тактиков и оперативников специального подразделения AST — Anti-Spirit Team.

Покинув проклятые британские острова пять лет назад, он купил билет на первый попавшийся трансконтинентальный рейс, стремясь убраться как можно дальше от запаха гнили и лицемерия. Судьба привела его в Японию. Увидев плакаты о наборе в военизированные подразделения нового типа, призванные бороться с неведомой угрозой — Духами, существами колоссальной мощи, Гарри понял: это его шанс.

Магия никуда не ушла со сломанной палочкой. Напротив, избавившись от деревянного концентратора, Гарри открыл в себе способность управлять энергией напрямую, сплавляя ее с законами физики, которые он так упорно изучал. Он с блеском прошел все тесты, освоил тяжелую боевую броню CR-Unit и попал в элитное подразделение под начало капитана Рёко Кусакабэ.

Служба в AST открыла ему глаза. Увидев Духов в бою, Гарри быстро осознал: эти невероятные создания — не бездушные монстры, какими их выставляло командование. Они были сломленными, загнанными существами, чья сила вырывалась наружу от боли и одиночества. Гарри слишком хорошо знал, каково это — когда весь мир видит в тебе лишь угрозу или инструмент.

Он начал вести свою войну. Тайком от начальства он вмешивался в операции. Когда на горизонте появилась «Худший Дух» — кошмарная Куруми Токисаки, пожиравшая людей ради восполнения времени, Гарри пошел на смертельный риск. Он вышел к ней один на один. Но вместо ракетного залпа он бросил к ее ногам мешочек с тяжелыми кристаллами, до предела насыщенными чистейшей концентрированной маной, которую он научился собирать из пространства.

– Тебе нужна энергия, чтобы жить, а не чужие смерти, – спокойно сказал он тогда опешившей девушке с циферблатом в левом глазу. – Возьми это. Здесь хватит на месяцы. Людей оставь в покое.

Так между безжалостным Духом Времени и лейтенантом AST завязалась странная, тайная дружба. Куруми прекратила бессмысленные бойни в городе, получая от Гарри кристаллы маны, и в ответ стала его тайным информатором.

Позже Гарри сблизился с Тобиичи Оригами — лучшим пилотом отряда, замкнутой, холодной девушкой, сжигаемой жаждой мести за гибель родителей в огне пространственного разлома. Гарри понимал ее как никто другой: он сам вырос на пепелище своей семьи, потеряв деда и бабку, единственных, кто мог бы его защитить. Он терпеливо, шаг за шагом, пробивал ее ледяную стену, учил ее мыслить шире ненависти, став для нее единственным настоящим другом и защитником. А позже, через цепь невероятных событий, Гарри вышел на контакт с секретной организацией «Рататоск», возглавляемой эксцентричной Котори Ицука, поняв, что их цель — мирное спасение Духов — куда ближе его собственным идеалам, чем слепое истребление.

Но самое главное чудо произошло не на поле боя.

– Гарри... ты чего встал в такую рань?

Тихий, сонный женский голос заставил его улыбнуться.

Гарри обернулся. В дверях балкона, кутаясь в его длинную форменную рубашку, стояла капитан Рёко Кусакабэ. Ее короткие каштановые волосы были всклокочены, а карие глаза щурились от утреннего солнца.

Боевой капитан, строгая и беспощадная к врагам командирша на службе, дома Рёко превращалась в невероятно