Гнусность

Задумывались ли вы, как безжалостна порой бывает жизнь, бросая нам вызов в самых немыслимых испытаниях? Еще вчера мы беззаботно кутили, тратя последние купюры на безумные вечеринки, скупали дорогущие брендовые шмотки и жили на полную катушку, пока другие с трудом наскребали на кусок черствого хлеба. Все казалось вечным праздником, где музыка грохотала до рассвета, а стадионы ревели при каждом выходе на сцену. Но вот настало время истинного апокалипсиса.

Мир сошел с ума в считанные недели. Человечество обнажило свою звериную натуру: города запылали, цивилизация рухнула под натиском смертоносных штаммов вирусов, а те, кто остался на выжженной земле, превратились в дикарей. Они питались друг другом, сея вокруг первобытный ужас. Сатанисты, обезумевшие сектанты и каннибалы объявили разрушенную поверхность своим королевством, охотясь на любого, кто осмеливался вдохнуть отравленный воздух.

Спасение пришлось искать глубоко под землей, в циклопических убежищах, которые выжившие нарекли бункерами. Пятнадцать подземных цитаделей, раскинувшихся на многокилометровой глубине, стали маяками надежды для человечества. Каждая такая крепость могла вместить до двадцати тысяч душ, обещая порядок, безопасность и относительную безмятежность.

Верховным главнокомандующим всей системы являлся генерал Константин – человек суровый, прошедший через огонь и кровь, но справедливый до мозга костей. Он искренне радел за безопасность своего народа, а потому доверил управление бункерами самым способным и стойким.

Бункер номер семь по праву считался образцовым. Стерильная чистота, выверенная до миллиметра дисциплина и абсолютная слаженность работы делали его эталоном среди остальных убежищ. Никакой анархии, никаких внутренних бунтов. И всем этим железной рукой управляло трио, чьи имена когда-то звучали из каждого динамика планеты.

Ог Буда, он же тридцатиоднолетний Гриша Ляхов, в прошлой жизни собирал многотысячные арены, а его альбомы били все мыслимые рекорды чартов. Апокалипсис отобрал у него сцену, но не харизму. Гриша был чертовски хорош собой: идеальная кожа, темные каштановые волосы, ниспадающие мягкими волнами до ушей и почти скрывающие темные брови. Его фирменная непослушная, объемная челка осталась неизменной со времен былой славы и теперь время от времени небрежно падала на лоб. Подтянутое, рельефное тело покрывали искусные татуировки, плавно переходящие на сильные руки и шею.

Сейчас вместо дизайнерских худи на нем сидела безупречно выглаженная черная военная форма с сияющими звездами на плечах – знак его высочайшего статуса командующего. Гриша оставался циничным, прямолинейным и саркастичным, обожал отпускать едкие шуточки и плевать хотел на пересуды за спиной. В критических ситуациях он мгновенно собирался, превращаясь в хладнокровного стратега, но в обычное время предпочитал расслабленный цинизм, чувствуя себя абсолютно комфортно только в кругу двух своих соратников.

Вторым был Артем Никитин – Майот. Белокурый принц нового мира, чья слава в хип-хопе когда-то ничуть не уступала гришиной. Его светлая челка ласкала брови, короткие до ушей волосы аккуратно обрамляли точеные скулы, а бездонные голубые глаза смотрели на мир с легкой ленцой. Все его тело, словно драгоценными камнями, было усыпано тонкой вязью татуировок. Тема сводил с ума сотни девушек в убежище, но оставался абсолютно холоден к чужим вздохам. Как и Гриша, он фонтанировал сарказмом, любил подкалывать друзей и никогда не лез за словом в карман.

Завершал их нерушимый союз Анар Абдулаев. Знаменитый стример стал главным мозгом седьмого бункера. Все коды, защитные протоколы, алгоритмы герметизации и маршруты патрулей держались исключительно на нем. Сам Анар скромно отмахивался, утверждая, что просто немного шарит в системе, но без его ловких пальцев бункер давно бы дал сбой. Полный жизни, остроумный и неунывающий, он часами пропадал за своими мониторами, непрерывно переругиваясь и шутя с Темой и Гришей.

Их штаб поражал простором: громадный тактический стол с голографическими картами поверхности, мягкие кожаные диваны для отдыха и идеальный порядок. У каждого командира были свои апартаменты с большими кроватями, рабочими зонами и вентиляцией, подававшей горный свежий воздух.

Пока верхушка держала оборону, на нижних ярусах жизнь текла по своим законам. Тысячи людей были распределены по секторам: гидропоника, медицина, фильтрация и разнорабочие службы, которые чинили, убирали и переносили все, что требовалось огромной подземной машине.

Гуля Икромова принадлежала как раз к разнорабочим. Ей был всего двадцать один год, и природа наделила ее внешностью, от которой у парней перехватывало дыхание, хотя сама она своей привлекательности искренне смущалась. При росте всего сто пятьдесят восемь сантиметров Гуля казалась хрупкой и фарфоровой, словно куколка. У нее были огромные, как ночное небо, черные глаза, пухлые чувственные губы и длинные смоляные волосы, которые она послушно заплетала в две аккуратные толстые косы.

Несмотря на стандартную мешковатую форму рабочего сектора – серый комбинезон из плотной ткани – скрыть ее фигуру было невозможно: пышная грудь, округлые женственные бедра и удивительно тонкая талия неизменно привлекали взгляды. Гуля была жутко милой, скромной, но при этом жутко любила поболтать, если рядом оказывался понимающий человек.

Этим человеком была Аня, ее лучшая подруга. Они были не разлей вода с первых дней распределения в бункер.

– Я тебе говорю, фильтры в третьем блоке опять забились органикой, – щебетала Гуля, вытирая руки полотенцем и поправляя сбившуюся на грудь косичку. – Мастер ругался так, что у меня уши завяли! Аня, ты меня вообще слушаешь?

– Слушаю, егоза, слушаю, – усмехнулась Аня, проверяя накладную на металлическом планшете. – Только у нас с тобой сейчас задача поважнее. Нужно отнести коробки с технической документацией и оптическими датчиками на второй уровень.

Гуля округлила глаза, в которых отразился искренний трепет:

– На второй? Но там же… офицерский сектор. Туда разнорабочим без пропуска нельзя просто так шляться.

– Нам выписали допуск, расслабься, – Аня подтолкнула к подруге две пластиковые коробки, доверху набитые деталями. – Главное – быстро отдай дежурному в архивном отсеке и возвращайся. Не глазей по сторонам.

– Ой, да кому я там нужна, – фыркнула Гуля, подхватывая тяжелый груз.

За все время нахождения в седьмом бункере она ни разу не видела командиров живьем. Для обычных рабочих с нижних ярусов Гриша, Тема и Анар были полубогами, запертыми в своих стеклянных кабинетах и командных пунктах. Ходили слухи, что Буда – свирепый громила, Майот – ледяной надзиратель, а Анар – нелюдимый гений. Гуля искренне надеялась никогда с ними не пересекаться.

Коридоры второго уровня встретили ее непривычной тишиной. Здесь не гудели тяжелые турбины, пол блестел от полимерного покрытия, а в воздухе отчетливо пахло легким парфюмом и свежим озоном.

Гуля шла медленно, балансируя с тремя коробками, которые закрывали ей почти весь обзор. Косички мерно покачивались на бедрах при каждом шаге. Она вытянула шею, пытаясь разглядеть нужную маркировку на переборках.

– Так, отсек 2-Б… Где этот чертов отсек… – бормотала она себе под нос, приподнимаясь на носочках. – Налево или прямо? Если прямо, то там тупик… Наверное.

Она сделала уверенный шаг вперед и резко свернула за угол широкого коридора, ведущего к главному залу совещаний.

В ту же секунду Гуля на полном ходу врезалась во что-то монументальное и твердое, словно бронированная переборка шлюза.

– Ой! – вскрикнула она.

Коробки предательски вильнули. Верхний ящик опасно накренился, металлические датчики внутри громко звякнули, а сама девушка потеряла равновесие и непременно плюхнулась бы на начищенный пол, если бы чья-то широкая, сильная ладонь молниеносно не перехватила ее за предплечье. Вторая рука незнакомца ловко подхватила падающую коробку за самый угол.

Гуля испуганно зажмурилась, судорожно прижимая оставшийся груз к своей пышной груди, и шумно выдохнула:

– Простите, ради бога, я не хотела, я просто ничего не ви…

Слова застряли у нее в горле, когда она наконец распахнула свои огромные черные глаза и посмотрела вверх.

Перед ней стоял Гриша Ляхов.

Он возвышался над ней громадой – высокий, широкоплечий, в угольно-черной форме, идеально сидящей по фигуре. Золотые звезды на его погонах тускло блеснули под люминесцентными лампами. На мужественном лице играла легкая, невероятно наглая ухмылка. Темно-каштановая челка слегка упала на лоб, прикрывая насмешливый взгляд прищуренных глаз. Татуировки, выползающие из-под жесткого воротника на крепкую шею, придавали ему опасный и хищный вид.

Гриша окинул взглядом миниатюрную девушку, едва достававшую ему до солнечного сплетения, задержался на ее испуганном милом личике, пышных губах и двух длинных косах, а затем опустил глаза на коробки, которые она сжимала с такой силой, будто от этого зависела ее жизнь.

– Ты откуда такая смелая выкатилась, кнопка? – раздался его низкий, чуть хрипловатый голос, пропитанный откровенной иронией. – Решила командира бункера на таран взять?

Гуля мгновенно вспыхнула до самых кончиков ушей. Щеки залила густая краска, но страх перед высоким чином внезапно уступил место девичьей обиде.

– Я… я не кнопка! – сердито пискнула она, непроизвольно надув свои пухлые губы. – И я вообще-то шла по служебному поручению! Это вы из-за угла выскочили!

Гриша откровенно бросил смешок. Он чуть склонил голову набок, с неподдельным интересом разглядывая эту маленькую бунтарку. Обычно при виде его военной формы подчиненные вытягивались в струнку и забывали, как дышать, а это чудо с косичками посмело на него огрызаться.

– Я выскочил? – переспросил Ляхов, картинно приподняв темную бровь. – Милая, это мой коридор. Я здесь могу хоть колесом ходить. А вот ты за своими коробками вообще белого света не видишь. Тебя из-за них даже не заметно. Я сначала подумал, ящики сами по себе на ножках топают.

Гуля насупилась еще сильнее, сердито сверкнув темными глазами. Внутри нее все закипело от такой несправедливости:

– Ничего они не сами! У меня рост абсолютно нормальный! Сто пятьдесят восемь сантиметров! Понятно вам?

– Ого, целых сто пятьдесят восемь, – протянул Гриша, не скрывая насмешки, и легко, одной рукой, забрал у нее самую верхнюю коробку, избавив ее от тяжести. – Ну извини, великанша. С высоты моего полета показалось – метр с кепкой. Фамилия как, боец невидимого фронта?

– Разнорабочая Икромова! – с вызовом отчеканила она, пытаясь казаться строгой и внушительной, хотя снизу вверх это выглядело до жути очаровательно. – Гуля я! И отдайте коробку, пожалуйста, товарищ командир, мне ее в архив сдать нужно!

Гриша медленно перекатил коробку в руках, словно взвешивая ее, и снова смерил взглядом ее точеную фигуру, на которой серый комбинезон сидел весьма аппетитно, несмотря на рабочий фасон. В его темных глазах заплясали озорные чертики.

– Гуля, значит… – протянул он тягуче, смакуя это имя. – А злющая, будто тебя неделю сухпайком кормили. Ты чего надулась, как хомяк на крупу? Смотри, лопнешь, кто коридоры мыть будет?

– Ничего я не надулась! – Гуля топнула маленькой ножкой в тяжелом ботинке, отчего ее косички забавно подпрыгнули. – Я вообще очень спокойная! И вежливая! А вы… вы просто издеваетесь! Сами бы попробовали эти датчики с минус четвертого таскать!

– Так я могу помочь, – Гриша шагнул к ней ближе, почти вплотную, вынуждая девушку запрокинуть голову еще сильнее. От него пахло дорогим табаком, металлом и свежестью. – Могу тебя вместе с коробками под мышку взять и до архива донести. А то вдруг еще сквозняком сдует по дороге, потом ищи тебя по вентиляционным шахтам.

Гуля от возмущения задохнулась воздухом. Ее черные глаза распахнулись во всю ширь, а пальцы крепче вцепились в оставшийся груз:

– Не надо меня никуда нести! Я сама прекрасно справляюсь! Хватит надо мной смеяться, товарищ Ляхов!

– А то что, Икромова? – Гриша широко, открыто улыбнулся, обнажив ровные зубы. Вся его напускная циничность разбилась об эту нелепую и трогательную перепалку. Ему было чертовски весело. – В карцер меня посадишь за нарушение субординации?

– Гришаня, ты кого там прессуешь в коридоре? – раздался ленивый голос позади.

Из дверей командного пункта показался Артем Никитин. Майот держал в руке кружку с кофе, его светлая челка небрежно спадала на лоб, а холодные голубые глаза скользнули по фигуре Гули без особого интереса, но с явным удивлением от происходящей сцены. Следом за ним, жуя сухарик и глядя в портативный планшет, высунулся Анар.

– Грих, если ты опять пугаешь курьеров, Константин нам поставки урежет, – пробормотал Анар, не отрываясь от экрана. – О, мелкая какая. Это новый персонал в гидропонику?

– Сам ты мелкий, Абдулаев, – хохотнул Гриша, не сводя взгляда с пунцового лица Гули. – Это наш главный ударный отряд. Разнорабочая Икромова. Штурмует штаб ящиками с оптикой.

Гуля почувствовала, что если простоит здесь еще хотя бы минуту под прицелом взглядов всей верхушки бункера, то просто сгорит от стыда. Она сделала резкий выпад вперед, буквально выдернула коробку из рук Гриши, чудом удержав равновесие, и сердито буркнула:

– Разрешите идти, товарищ командир!

Гриша скрестил руки на широкой груди, с легким восхищением глядя на то, как эта маленькая девчонка пытается держать лицо.

– Разрешаю, Икромова, – мягко хмыкнул он, подмигнув ей одним глазом. – Только под ноги смотри, ладно? А то второй раз спасать не стану – сразу на буксир возьму.

Гуля сердито прикусила нижнюю пухлую губу, бросила на него испепеляющий, но совершенно не страшный взгляд из-под черных ресниц, резко развернулась на пятках и быстрым шагом поспешила по коридору в сторону архива. Две смоляные косы ритмично хлестали по ее спине, а походка выдавала крайнюю степень возмущения.

Тема сделал глоток кофе и насмешливо посмотрел на друга:

– Ты чего к девчонке прицепился, Ляхов? Совсем от скуки крыша едет?

– Да ты глянь на нее, Темыч, – Гриша проводил взглядом удаляющуюся миниатюрную фигурку, и на его губах все еще блуждала искренняя, непривычно теплая улыбка. – Чистый огонь. Ростом с полевую мышь, а гонору – будто сама этот бункер построила. Забавная.

– Смотри, дошутишься, она тебе в следующий раз эту коробку на ногу уронит, – усмехнулся Анар, наконец оторвавшись от планшета. – Ладно, пошли, там внешние датчики периметра какую-то активность засекли.

– Иду, – отозвался Гриша.

Он бросил последний взгляд на пустой поворот, где только что скрылась Гуля, коснулся пальцами звезд на своем черном кителе и тихо хмыкнул себе под нос:

– Икромова, значит… Ну-ну. Посмотрим, кто кого переглядит при следующей встрече.