Любимая фишэгура Левиафана

Утро Великого Светлого мага, кавалера ордена Мерлина первой степени и Верховного чародея Визенгамота Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора не задалось с первой же секунды.

Началось все с привычного ритуала: напевая под нос старинную балладу о фениксах, старик накинул расшитую серебряными полумесяцами мантию ядовито-лимонного цвета, закинул в рот парочку лимонных долек и вальяжно подошел к окну башни директора, ожидая утреннюю почту. За окном весело щебетали птицы, шпили Хогвартса купались в нежных лучах шотландского солнца, а на душе директора царил упоительный, кристально чистый покой гроссмейстера, чья многолетняя шахматная партия близилась к триумфальному эндшпилю.

Взмах крыльев — и грузная школьная сипуха шлепнула на стол свежий выпуск «Ежедневного пророка». Дамблдор благодушно улыбнулся, предвкушая очередные визгливые пасквили Корнелиуса Фаджа или тревожные слухи об исчезновениях, которые позволят ему еще туже закрутить гайки и предстать перед перепуганной общественностью единственным светочем надежды.

Он развернул газету. Улыбка сползла с его лица, словно растаявшее сливочное масло, а недожеванная лимонная долька застряла прямо в морщинистом горле.

«КОНЕЦ ТЕМНОЙ ЭПОХИ? ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ И ЕГО ПРИСПЕШНИКИ ПРЕВРАЩЕНЫ В МУЗЕЙНЫЙ ЭКСПОНАТ!» — гласил кричащий заголовок на всю первую полосу, набранный гигантскими кроваво-красными буквами.

Ниже красовалась колдография, от которой у Дамблдора закружилась голова.

Главный атриум Министерства Магии. Знаменитый фонтан Магического Братства был начисто раздавлен исполинской глыбой лазурно-голубого льда, уходящей вершиной чуть ли не под самые заколдованные своды потолка. А внутри этого колоссального айсберга, застывшие в нелепых, искаженных ужасом позах, находились десятки фигур в черных мантиях и серебряных масках. Но самым жутким и невозможным было то, что прямо в центре монолита, с распахнутым в беззвучном крике ртом и выпученными змеиными глазами, навеки упокоился сам лорд Волан-де-Морт.

Дамблдор судорожно забегал глазами по строчкам статьи:

«...неопознанная аномалия абсолютного холода... Не поддается никаким известным чарам, адскому пламени или алхимическим растворителям... Невыразимцы Отдела Тайн официально подтвердили: жизненные показатели всех замороженных лиц, включая Тёмного Лорда, равны нулю. Души отсутствуют. Магический лед выморозил само их существование...»

– Нет... нет-нет-нет, – лихорадочно пробормотал старик, вцепившись пальцами в край стола так, что побелели костяшки. – Это невозможно! Это рушит абсолютно всё!

Его гениальный, выверенный до секунды план трещал по швам и осыпался пеплом.

Все должно было пойти совершенно иначе! Гарри — чертов строптивый мальчишка — должен был стать мучеником. Годы лишений у Дурслей должны были сломать его гордыню, сделать зависимым от одобрения Дамблдора. Затем — изоляция, психологическое давление, смертельный бой в Министерстве, где Поттер, движимый навязанным комплексом вины и героизма, принял бы на себя смертельное проклятие Тома, уничтожив осколок души в своем шраме и ослабив темного мага. И вот тогда на сцену вышел бы он, Альбус Дамблдор! Он победил бы ослабленного Реддла, закрепив за собой статус величайшего волшебника тысячелетия!

А деньги? Родовые хранилища Поттеров, древнейшие гримуары, артефакты Певереллов! План был безупречен: перед гибелью мальчика следовало опоить зельями доверия, свести с преданной девчонкой Уизли — Джинни уже была подготовлена матерью, оставалось только дождаться, пока мальчишка обрюхатит её. Ребенок с кровью Поттеров под полным опекунством преданного Ордену семейства открыл бы Дамблдору прямой доступ к несметным богатствам и политическому влиянию. Всё ради Высшего Блага! Ради стабильности магической Британии!

И теперь... Том мертв? Просто замерз в кубике льда посреди Министерства, как дешевая треска на маггловском рыбном рынке?!

– Эй, козявка!

Звонкий, капризный девичий голос разорвал тишину директорского кабинета, заставив Дамблдора подпрыгнуть на добрых полфута. Серебряные приборы на полках жалобно звякнули.

Старик резко вскинул голову и моргнул, решив на мгновение, что от пережитого шока у него начались галлюцинации.

В его собственном, массивном кресле с высокой спинкой, вальяжно закинув стройную ногу на ногу, сидела незнакомка. Она определенно не училась в Хогвартсе, да и чистокровной британской ведьмой быть не могла — Дамблдор знал генеалогию каждого волшебного семейства на островах вплоть до десятого колена. На вид ей было около двадцати лет. Идеальная фарфоровая кожа, точеное кукольное личико, иссиня-черные волосы, уложенные в два игривых длинных хвостика, и огромные, светящиеся потусторонним фиолетовым светом глаза.

Она была невысокой, но ее фигура заставила бы любого мужчину потерять дар речи: осиная талия и невероятно пышный, монументальный бюст, туго обтянутый розовой тканью, который покачивался даже от малейшего ее вдоха. Наряд девушки походил на одеяние героини из тех дурацких японских цветных комиксов, о которых иногда шептались магглорожденные первокурсники: короткая юбочка с оборками, банты, перчатки и причудливый жезл с кристаллом в форме сердечка, небрежно прислоненный к директорскому столу.

– Простите, но кто вы? – холодно спросил Дамблдор, и его рука скользнула в рукав, нащупывая рельефную древесину Бузинной палочки. – И как вы проникли в мой кабинет в обход древнейших защитных чар замка?

Девушка даже не взглянула на него.

– Знаешь, а это довольно интересное чтиво, – произнесла она звонким, мелодичным голоском, помахивая зажатой в пальцах тетрадью в черной кожаной обложке.

Сердце Дамблдора пропустило удар. Его тайный дневник. Личные записи, защищенные дюжиной смертоносных проклятий, где подробно фиксировались дозировки зелий для Поттера, схемы манипуляций крестражами и списки махинаций с сейфами Гринготтса.

– Я бы даже удивилась, если бы твои планы не были направлены против Гарри-чана, – протянула брюнетка, лениво перелистывая страницы тонким пальчиком с безупречным маникюром.

– Положите это на место, мисс, – в голосе Дамблдора зазвучала непоколебимая сталь. Глаза за очками-половинками опасно сощурились.

Она знает Гарри? Назвала его «Гарри-чан»? Откуда чужачка вообще прознала про мальчика? Дамблдор держал Поттера под строжайшим колпаком с самого младенчества. Любая неучтенная переменная угрожала Великому Благу, а значит, должна была быть немедленно устранена или подчинена.

Не делая резких движений, Дамблдор применил свое коронное оружие — Легилименцию. Тончайший, невидимый ментальный щуп, отточенный десятилетиями тайных допросов и ментального шпионажа, беззвучно метнулся к сознанию странной девушки в розовом платье, намереваясь выпотрошить все ее воспоминания, секреты и сломать волю.

Это стало величайшей ошибкой в его жизни.

Едва кончик его ментального зонда коснулся фиолетового сияния ее ауры, Дамблдор с ужасом осознал, что наткнулся не на человеческий разум. Он шагнул в циклопическую, ревущую бездну первородного демонического могущества, скованную абсолютным нулем космического льда. Это была сила, рядом с которой магия Мерлина или основателей казалась плеском лужицы перед ревущим океаном.

– Ай-яй-яй, – хихикнул голос в его голове.

Ментальные тиски чудовищной хватки сомкнулись на сознании директора. Прежде чем Альбус успел разорвать контакт, девушка с легкостью перехватила его легилиментный луч, скрутила его в бараний рог, расщепила на тысячи фантомных осколков и с чудовищной силой вбила обратно прямо в черепную коробку старика.

Физическая отдача была колоссальной. Раздался глухой треск, словно раскололся гранит. Дамблдора снесло с ног неведомой волной, протащило по ковру и с размаху приложило о книжный шкаф. Древние фолианты градом посыпались на его седую голову. Из носа и уголков рта старика брызнула алая кровь, перед глазами заполыхали багровые сполохи адской боли, а Бузинная палочка со звоном выкатилась из ослабевших пальцев.

– Вау, я даже не думала, что ты окажешься настолько глуп, чтобы попытаться залезть в голову к той, о ком вообще ничего не знаешь, – раздался насмешливый голос прямо над ним. Девушка легко спрыгнула с кресла и грациозно присела на корточки рядом с распластанным волшебником. – Похоже, я сильно переоценила твои умственные способности, старикашка.

Дамблдор мог только хрипеть, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь удержать ускользающее сознание. Голова раскалывалась, будто в нее залили расплавленный свинец.

– Итак... – девушка склонила голову набок, игриво накручивая локон на пальчик, но в ее глазах больше не было веселья — только ледяная, вековая бездна, от которой стыла кровь. – Я обещала Гарри-чану, что не стану тебя убивать. Он у меня такой мягкосердечный и добрый мальчик! Но ты причинил ему слишком много боли. Даже больше, чем та ваша сальная летучая мышь из подземелий, или как там его зовут. Так что ты определенно заслуживаешь образцово-показательного наказания. И у меня как раз припасено для тебя кое-что особенное!

Губы незнакомки растянулись в хищной, предвкушающей улыбке. За ее изящной спиной с тихим хлопком распахнулась пара огромных, сотканных из черного пламени крыльев летучей мыши. Воздух в кабинете наполнился запахом озона и серы, а температура упала настолько, что дыхание директора превратилось в густой белый пар.

Прямо под стонущим Дамблдором вспыхнул сложный, витиеватый магический круг лазурного света с гербом в виде стилизованного змея и трезубца.

– Запомни имя той, кто стерла тебя в порошок, козявка, – прошептала она с садистским восторгом. – Я — Серафолл Левиафан! И никто не смеет обижать моего любимого Гарри!

Яркая синяя вспышка поглотила кабинет, заглушив предсмертный — или, скорее, полный чистого экзистенциального ужаса — вопль величайшего светлого волшебника.

---

Подземное царство демонов, территория Левиафан, роскошный особняк одной из Четырех Владык Ада.

Серафолл весело напевала открывающую тему своего любимого аниме про девочек-волшебниц, буквально вприпрыжку шагая по залитым мягким светом хрустальных люстр коридорам собственного дворца. На ее лице сияла счастливейшая улыбка, заставлявшая попадавшихся навстречу горничных и слуг почтительно и в то же время нервно кланяться. Когда владычица Левиафан была в таком приподнятом настроении, это означало лишь одно: где-то на поверхности только что произошла катастрофа колоссальных масштабов.

И день действительно удался на славу!

Во-первых, после целых трех лет уговоров и аккуратного сближения ей наконец-то удалось заполучить в свое Пэрство самого милого, талантливого и драгоценного волшебника на свете! Гарри Поттер официально стал ее демоном! Да, на него ушло целых две Фигуры Зла — оба Слона мутировали и с трудом вместили в себя его безграничный магический потенциал и несгибаемую волю, но Серафолл не пожалела бы и всего набора королевских фигур, лишь бы он был рядом.

А ведь все началось на его втором курсе.

Серафолл до сих пор с теплотой и трепетом вспоминала ту случайную, но судьбоносную встречу. Тайная комната, сырость, запах разлагающейся плоти и яда. Двенадцатилетний, истекающий кровью мальчишка с ядовитым клыком в руке, умирающий от яда василиска рядом с дневником юного Реддла. В отчаянии, пытаясь спасти хоть кого-то, полумертвый Гарри неосознанно выплеснул всю свою магию на старинную каменную плиту с полустертыми демоническими письменами, оставленными кем-то из древних темных магов.

Его зов был настолько чистым, яростным и искренним, что пробил барьеры между измерениями и призвал прямо перед ним одну из сильнейших Сатан подземного мира.

Серафолл тогда только-только закончила очередную скучную бумажную работу и собиралась на съемки нового эпизода своего телешоу, когда ее внезапно дернуло призывом. Увидев колоссальную зеленую змею, замершую перед хрупким окровавленным ребенком, она даже не стала раздумывать: щелчок пальцев — и чудовище Слизерина превратилось в ледяную статую, рассыпавшуюся на миллиарды кристалликов. Она исцелила Гарри, вычистила из него яд феникса и василиска, и тогда же они заключили тайный пакт дружбы.

Мальчик не испугался ее крыльев. Он не просил власти или богатства. Он просто... улыбнулся и предложил ей помятую шоколадную лягушку из кармана, искренне поблагодарив за спасение.

С тех пор они не расставались. Серафолл тайком навещала его, они переписывались зачарованными зеркалами, она учила его настоящей магии стихий и защите разума, а Гарри рассказывал ей о своих простых человеческих мечтах. Дружба крепла, а на четвертом курсе, когда весь Хогвартс отвернулся от него из-за Кубка Огня, окончательно переросла в нечто большее.

Бедный мальчик так переживал из-за Святочного бала! Он пришел на их тайное место в Выручай-комнате совершенно подавленный, путаясь в словах, заливаясь румянцем до кончиков ушей, и наконец выпалил, что мечтает пойти на бал только с ней, но понимает, что она великая Владычица и это невозможно.

Серафолл тогда чуть не завизжала от восторга прямо ему в лицо. Разумеется, на сам дурацкий школьный бал она заявиться инкогнито не могла из-за недавних хрупких мирных переговоров между Тремя Фракциями (Григори и Небеса могли истолковать появление Сатаны в Британии как акт агрессии), но зато в ту ночь они устроили собственный бал прямо на крыше замка, где Гарри впервые робко поцеловал ее.

А в конце учебного года наступил предел.

После фальшивого кладбища, где Серафолл едва успела выдернуть его через пространственный маяк прямо из-под носа оживающего уродца Тома, Гарри сломался. Школа встречала его травлей, фальшивые друзья отвернулись, Дамблдор приказал запереть его у ненавистных Дурслей без права переписки, а пресса поливала помоями.

Серафолл нашла своего возлюбленного в пустой спальне Гриффиндора — он сидел на полу, сжимая голову руками, и беззвучно плакал от бессилия и предательства тех, ради кого рисковал жизнью.

Ей потребовалось ровно три минуты, чтобы принять решение. Она крепко прижала его к груди, вытерла слезы и предложила навсегда бросить этот прогнивший, неблагодарный мирок. Стать демоном. Жить вечно вместе с ней, в безопасности, тепле и абсолютной любви.

Гарри согласился. Но, будучи собой, поставил лишь одно условие:

– Пожалуйста, Сера... Не убивай их. Они жалкие и слепые, но я не хочу, чтобы на наших руках была кровь моих бывших сограждан.

Серафолл тогда ласково погладила его по растрепанным волосам и сладко улыбнулась. О, она умела уважать просьбы своего любимого! Никто не говорил про убийство. Смерть — это слишком быстро и милосердно. У нее были куда более изысканные методы.

Ее рейд по Британии был стремительным и беспощадным.

Сначала — Том Реддл. Серафолл просто телепортировалась на секретное собрание Пожирателей смерти в Малфой-мэноре. Пока лорд пафосно вещал о чистокровном величии, Королева Демонов с милой улыбкой взмахнула жезлом. Заклинание «Абсолютный Ноль» поглотило поместье за долю секунды. Все присутствующие — Темный Лорд, Беллатриса, Малфои, Нотты — превратились в ледяные статуи с полностью промороженными душами. После чего Серафолл с легким смешком перенесла весь этот прекрасный ледяной монумент прямо в атриум Министерства Магии и сбросила на дурацкий золотой фонтан. Пусть бюрократы любуются!

Затем пришла очередь предателей рангом помельче.

Рыжий завистливый увалень Рон Уизли, бросивший Гарри в самый тяжелый момент? О, его ждала особая участь! Серафолл договорилась со своим старым знакомым Мил-таном — мускулистым, гипертрофированным демоном-бодибилдером в розовом трико с балетной пачкой, обожающим устраивать свои «фитнес-шоу». Рон был похищен прямо из «Норы» и определен на должность персонального носильщика полотенец и чистильщика обуви в клубе Мил-тана и его брутальных качков на ближайшие лет пятьдесят. Уроки грации и хороших манер пойдут рыжему на пользу!

Джинни Уизли, строившая планы на чужие миллионы и славу? Проклятие «Вечной Жабы» обеспечило ей лицо, усыпанное гигантскими, гноящимися, светящимися в темноте неоновыми прыщами, которые не сводились никакой магией и появлялись вновь каждую секунду. Про мечты о статусе первой красавицы школы можно было забыть навсегда.

Молли Уизли, пичкавшая Гарри зельями покорности и заглядывавшая в чужие карманы? Тонкое плетение кошмаров в ее снах превратило заботливую наседку в параноидальную фурию, бегающую по саду с криками о заговорах гномов и воображаемых пожирателях.

Но главные призы сегодняшней охоты Серафолл несла прямо сейчас под мышками, бережно прижимая к бокам.

Она толкнула дверь в роскошную гостиную своего крыла дворца.

– Привет, милый, я дома-а-а! – радостно пропела она на весь зал.

Комната была залита мягким магическим светом. Посреди зала, паря в полуметре над полом, находился Гарри.

Он поразительно изменился всего за пару дней после перерождения. Исчезли круги под глазами, ушла болезненная худоба, с плеч будто свалилась вековая тяжесть. Черные волосы всё так же непокорно торчали во все стороны, но теперь сквозь них проглядывали крошечные, аккуратные черные демонические рожки. За спиной парня мягко трепетали две пары роскошных черных кожаных крыльев с изумрудным отливом по краям. Зеленые глаза горели невероятной, чистой силой. В его руках танцевали сферы сложнейшего черного льда — он усердно осваивал демоническую магию своей госпожи и возлюбленной.

Услышав ее голос, Гарри развеял заклинание, плавно опустился на паркет и расплылся в теплой, открытой улыбке:

– Сера! С возвращением! Я как раз отрабатывал контроль над...

Он осекся. Его взгляд скользнул к тому, что девушка держала в руках, и на лице новоиспеченного дьявола отразилось глубочайшее, ни с чем не сравнимое замешательство.

– Эм... Сера? – Гарри моргнул, поправив очки, хотя зрение после обращения давно стало идеальным, просто привычка осталась. – А что это... у тебя?

– А, это? – Серафолл лучезарно улыбнулась и выставила вперед два странных предмета. – Это мои тебе подарки! Трофеи справедливости, та-да-ам!

Гарри подошел ближе, с опаской разглядывая «подарки».

Они выглядели точь-в-точь как персонажи из какой-то абсурдной маггловской видеоигры. Это были две плюшевые, пузатые фигурки, напоминающие упитанных пингвинов, но с маленькими перепончатыми крылышками летучих мышей на спинах, деревянными ножками-колышками вместо лап и вместительными сумками-карманами на пузе, прямо как у кенгуру. Сшиты они были из дешевой синей ткани с крупными белыми стежками.

– ПОЛОЖИ МЕНЯ, МЕРЗКАЯ ДЕМОНИЧЕСКАЯ СУЧКА! ДУД! – внезапно истошно взревел один из пингвинов, бешено засучив деревянными культями в воздухе.

Гарри от неожиданности подпрыгнул на месте и инстинктивно вскинул руку, готовясь атаковать.

– Ч-что за черт?! Они... они живые?! – воскликнул юноша.

Серафолл, надув губки, с легким раздражением отвесила матерящемуся пингвину звонкий щелбан по клюву, а затем поставила его на пол и от души пнула. Плюшевая тушка с визгом пролетела через весь зал, врезалась в диванную подушку и обиженно затихла, пуская изо рта вязаные пузыри.

– Ага! Абсолютно живые! – гордо заявила Королева Демонов, уперев руки в бока.

В этот момент второй пингвин, которого она продолжала держать под мышкой, зашевелился. Он поправил крошечные круглые очечки на своем плюшевом клюве, у него даже имелась подозрительно знакомая длинная белая бородка из спутанных ниток.

– Гарри? Мальчик мой... О, слава Мерлину, с тобой все в порядке! – дребезжащим, до боли знакомым елейным голосом заговорила игрушка. – Но что ты здесь делаешь? Какое варварство! Немедленно освободи нас! Пойдем, мы должны вернуть тебя домой. Я уверен, твои драгоценные родственники Дурсли ужасно беспокоятся о тебе! Нужно вернуться к защите крови, дуд! Ради Великого Блага!

Челюсть Гарри медленно поползла вниз. Он перевел взгляд с плюшевого бородатого пингвина на Серафолл, затем снова на пингвина.

– Погоди... – выдавил Поттер, чувствуя, как у него начинает дергаться правый глаз. – Это... директор?

Серафолл довольно закивала, ее хвостики весело качнулись:

– Да-да! Сам великий Дамблдор собственной персоной! Хотя теперь я зову его Козломордом-пингвином! Я использовала древнее проклятие душ Нижнего Мира! Их физические тела уничтожены, а души запечатаны в форму Принни — низших слуг Ада! Они бессмертны, чувствуют все пинки, обязаны работать за гроши и не могут колдовать! А еще у них речевой дефект, хи-хи!

– Дуд?! Какое еще благо, черт побери?! Что за чушь я несу?! – в ужасе завопил Дамблдор-пингвин, хлопая короткими крылышками по пузу. – Снимите это с меня! Я Верховный чародей! Дуд!

– А тогда второй... – Гарри повернул голову в сторону дивана, откуда уже доносилось яростное пыхтение.

Синий плюшевый комок с характерным сальным крючковатым клювом и черным шерстяным хохолком с трудом сполз с дивана, сверкая крошечными злобными бусинками вместо глаз.

– ПОТТЕР, ТЫ ЖАЛКИЙ, НАГЛЫЙ, БЕСПОЛЕЗНЫЙ МАЛЬЧИШКА, ДУД! – истошно взверещал Снейп-Принни, неуклюже перебирая деревянными культями и пытаясь разогнаться для тарана. – МИНУС СТО ОЧКОВ ГРИФФИНДОРУ! Я СВАРЮ ИЗ ВАС ЗЕЛЬЕ, ПОТТЕР! ДУД!

Пингвин попытался совершить грозный прыжок, но не рассчитал баланс круглого пуза, с глухим скрипом шмякнулся мордой прямо в ковер и застрял, беспомощно дрыгая лапками.

– Жирная подземельная летучая мышь? Ага, в точку! – захохотала Серафолл. – Я нашла его в подземельях Хогвартса, когда он как раз варил какую-то гадость для тебя. Теперь они будут нашими вечными полотерами! Если будут плохо чистить ковры, я брошу их в лавовый бассейн, от взрыва они переродятся заново, и уборка начнется сначала! Никакого убийства, всё как ты просил, Гарри-чан!

Гарри смотрел на эту картину ровно десять секунд.

Перед ним на ковре беспомощно трепыхался ужас подземелий Северус Снейп, неспособный даже подняться без посторонней помощи и ругающийся на пингвиньем наречии. Под мышкой у Серафолл уныло кряхтел Дамблдор, тщетно пытаясь воззвать к «Высшему Благу» сквозь плюшевый клюв. Все те кошмары, которые отравляли его жизнь, все манипуляторы, тираны и лицемеры, из-за которых он голодал, страдал и терял надежду... превратились в нелепых, жалких синих уродцев.

В груди Гарри что-то щелкнуло. Многолетняя боль, давящий страх, сомнения — все это растворилось без следа, уступая место звенящей, кристальной легкости.

На его лице медленно расплылась широкая, абсолютно счастливая улыбка. Плечи парня затряслись, и он тихо, а затем все громче и громче рассмеялся — искренним, очищающим смехом свободного человека.

Серафолл опустила Дамблдора на пол (старик тут же покатился кубарем к Снейпу, что-то обиженно крякая про темную магию) и с легким беспокойством посмотрела на своего парня:

– Гарри-чан? Ты... ты не сердишься? Я не перегнула палку?

Юноша шагнул вперед. Его глаза сияли ярче двух изумрудов.

– Сера... – тихо произнес он, глядя прямо в ее прекрасные фиолетовые глаза. – Я уже говорил тебе сегодня, как сильно я тебя люблю?

Лицо могущественной Владычицы Ада, повергшей в трепет сильнейших магов Земли, мгновенно залила очаровательная девичья краска. Она прижала ладошки к пылающим щекам, ее крылышки затрепетали от чистейшего восторга.

– Да... – промурлыкала она, сияя счастливой улыбкой. – Но мне никогда, слышишь, никогда не надоест это слушать!

Одним грациозным, молниеносным движением Серафолл преодолела разделявшее их расстояние, буквально врезавшись в объятия Гарри. Ее руки обвились вокруг его шеи, а пышная грудь мягко прижалась к его грудной клетке.

Их губы встретились в глубоком, страстном, головокружительном поцелуе, в котором смешались холод демонического льда и жар чистой юношеской любви. Четыре черных крыла Гарри и пара крыльев Серафолл сомкнулись вокруг них двоих непроницаемым куполом, отрезая от всего остального мира.

А на полу, в паре метров от целующейся пары дьяволов, два синих плюшевых пингвина с ненавистью уставились друг на друга.

– Это всё вы виноваты, Альбус, дуд, – прошипел Снейп, с трудом переворачиваясь на спину.

– Помолчите, Северус, – уныло отозвался Дамблдор, ковыряя деревянной ножкой ворс ковра. – Я уверен... это временные трудности на пути к Высшему Благу. Дуд...