Номер 1 и 8

Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор пребывал в состоянии, близком к тихой, всепоглощающей панике.

На протяжении полувека мир вокруг него послушно подчинялся сложным, выверенным до миллиметра шахматным партиям. Короли и пешки послушно вставали на назначенные клетки, склоняли головы перед его авторитетом и с готовностью жертвовали жизнями во имя пресловутого «Всеобщего блага». Но в последние несколько недель идеальная ткань его замыслов затрещала по швам, а затем и вовсе начала рваться в клочья с катастрофической скоростью.

Все началось тем злополучным утром, когда серебряные приборы на витых столиках — сложнейшие артефакты, настроенные на кровь и магическую сигнатуру Гарри Поттера, — внезапно сошли с ума. Они завизжали на ультразвуковых частотах, раскалились добела и взорвались один за другим. Шквал острых стеклянных и латунных осколков прорезал тишину директорского кабинета, осыпал древние гобелены и поджег стопки только что составленных документов. Сгорели брачные контракты, связывающие род Поттеров с родом Уизли, разрешения на доступ к трастовым сейфам в Гринготтсе и десятки детальных планов на предстоящий учебный год. Дамблдору пришлось тушить пламя взмахами мантии, проклиная всё на свете и задыхаясь от едкого дыма.

А затем начали гибнуть люди. Его доверенные лица. Его самые послушные марионетки.

Первой пала Молли Уизли. Её нашли прямо на кухне «Норы», вернее то, что от неё осталось. Женщина сгорела за доли секунды до состояния сухого белесого пепла — жар был такой невероятной мощи, что чугунный котел оплавился, превратившись в бесформенную лужу металла на обугленном полу. Никаких следов Адского пламени авроры не обнаружили; это был чистый, первородный огонь, не знающий магической структуры.

Следом оборвалась жизнь юной Джиневры. Девочка возвращалась из Косого переулка, когда нечто настигло её в тихом лондонском тупике. Она замерзла насмерть посреди теплого августовского дня. Температура её тела упала почти до абсолютного нуля за мгновение: плоть стала хрупкой, как тончайший хрусталь, а легкие разорвало замерзшим воздухом.

Спустя всего двое суток в Отделе тайн на пороге морга оказался Рональд. Мальчишка напоминал жертву чудовищного грозового фронта. Все его тело покрывали древовидные ожоги Лихтенберга, а внутренние органы оказались буквально сварены миллионами вольт электрического тока, словно в него точечно ударила молния колоссальной мощности.

Дамблдор потерял покой. Не в силах связаться со своим главным шпионом, он лично отправился в Паучий тупик, чтобы проверить Северуса Снейпа. Но когда старый волшебник аппарировал на знакомую грязную улицу, он застыл в оцепенении. Дома Снейпа не существовало. Как и соседних трех зданий.

На их месте зияла идеально круглая, оплавленная воронка из остекленевшей земли, уходящая на добрый десяток футов вглубь. Всё, что находилось внутри — Северус, прятавшийся там Питер Петтигрю, а также прибывшие для экстренного совещания Беллатриса Лестрейндж и Нарцисса Малфой, — просто испарилось на атомном уровне. Местные магглы, собравшиеся за полицейскими лентами, взбудораженно перешептывались, утверждая, что с абсолютно ясного неба беззвучно ударил ослепительный зеленоватый луч чудовищной толщины. «Орбитальный лазер», — так они это называли. Дамблдор понятия не имел, что означает это маггловское словосочетание, но ощутил, как мороз пробежал по его сгорбленной спине.

И вот теперь, сидя за своим монументальным дубовым столом, он судорожно перебирал пергаменты, пытаясь осознать, кто объявил ему войну. Волан-де-Морт? Исключено, тот действовал грубо и шумно. Международная конфедерация? У них не было подобной силы.

Внезапный грохот заставил директора вздрогнуть.

Мощнейшие защитные чары замка, накладывавшиеся веками, не просто пали — они лопнули с глухим, чавкающим звуком, будто мыльный пузырь. В следующее мгновение тяжелые дубовые двери кабинета, окованные зачарованным железом, разлетелись в труху. Вспышка слепящей лазурной энергии заполнила проем, а затем в комнату, небрежно перешагивая через тлеющие обломки, вошли две женщины.

Дамблдор замер, невольно разглядывая незваных гостей. Даже с учетом его весьма специфических личных предпочтений, исключавших интерес к женскому полу, он не мог не признать: обе были поразительно, пугающе красивы.

На них была одинаковая, крайне откровенная по меркам консервативного магического мира одежда: обтягивающие черные кожаные топы, едва прикрывавшие пышную грудь, ультракороткие юбки, чулки до середины бедра и длинные пепельно-серые пальто, наброшенные на плечи наподобие плащей. На спинах пальто четко выделялась эмблема — стилизованная птица с изогнутыми крыльями, в центре которой переплетались инь и ян, окруженные двумя точками-запятыми, напоминавшими магатамы. На поясе у каждой покоились длинные изящные клинки в полированных ножнах, в которых волшебник безошибочно опознал японские катаны.

Та, что шла чуть впереди, обладала царственной, безупречно сложенной фигурой. Её густые фиолетовые волосы водопадом спускались до самой талии. Лицо казалось выточенным из бледного холодного мрамора, но карие глаза смотрели на Альбуса с таким нечеловеческим, абсолютным омерзением, какого старику не доводилось встречать за все свои сто с лишним лет. Это был взгляд высшего существа, обнаружившего под ногами особенно мерзкого, раздувшегося от яда слизняка.

Давление, исходившее от неё, было столь плотным, что у Дамблдора перехватило дыхание. Он поспешно перевел взгляд на вторую гостью.

Вторая женщина ничуть не уступала спутнице в стати. Длинные серебристые волосы ниспадали на плечи, а узкие серые глаза с глубокими темными тенями под ними придавали ей хронически уставший, даже сонный вид. Однако эта мнимая истощенность моментально разбивалась о жуткую, хищную ухмылку, блуждавшую на её губах. Женщина разглядывала Дамблдора с неприкрытым гастрономическим интересом патологоанатома или мясника, словно прикидывая в уме, на сколько именно аккуратных ломтиков распадутся его старые кости, если нанести диагональный разрез.

Воздух в кабинете наэлектризовался так сильно, что волосы на затылке директора встали дыбом. Жажда крови, густая и липкая, заполнила пространство, вытесняя кислород.

Дамблдор судорожно сглотнул, собирая в кулак всю свою вековую выдержку. Он нацепил на лицо маску добродушного дедушки, хотя под мантией его колени мелко подрагивали, а инстинкт самосохранения истошно вопил, требуя броситься в камин и бежать без оглядки.

– Дамы, могу я вам помочь? – мягко, с легкой старческой хрипотцой произнес он, слегка наклонив голову.

– Да, я полагаю, что можете, – холодно и пугающе вежливо отозвалась женщина с фиолетовыми волосами. Каждое её слово звучало как приговор, и Дамблдор кожей почувствовал: если она сделает еще полшага вперед, его жизнь оборвется быстрее, чем мысль успеет сформироваться в мозгу. – Мы пришли сюда, чтобы вынести предупреждение…

– Ой, да брось ты, Мия! – лениво протянула серебровласая, закинув руку за голову и покачивая бедрами. – Может, просто прикончим этого замшелого ублюдка прямо сейчас? Право слово, он заслужил это сполна после всего, что сотворил с Гарри-тян.

Дамблдор мгновенно подобрался, выпрямив спину. Имя мальчика-героя подействовало на него как ведро ледяной воды. Все мысли о павших пешках мгновенно испарились. Поттер! Конечно же, всё крутилось вокруг Поттера!

Ему было жизненно необходимо знать, где находится этот паршивец. Весь грандиозный замысел зависел от Гарри: мальчишка обязан был стать великомучеником, сломленным, зависимым орудием, которое послушно отдаст свою жизнь в нужный момент, предварительно оставив все колоссальные богатства Древнейшего рода Поттеров скромной и контролируемой вдове — Джинни Уизли. Теперь этой девчонки не было, но богатства-то остались!

– Потому что, Карасуба, существуют куда более изысканные способы сломать подобных созданий, – не оборачиваясь, ответила Мия. В её тоне сквозила ледяная рассудительность. – Помнишь, что Гарри сделал с Минакой, когда тот попытался навязать ему свои условия?

Серебровласая, названная Карасубой, на мгновение прикрыла глаза и мечтательно, почти томно улыбнулась.

– Ах… Мужчина по моему вкусу. До сих пор вспоминаю, как красиво хрустели кости директора MBI.

Дамблдор нахмурился, чувствуя, как почва окончательно уходит из-под ног. Кто такой Минака? Что за MBI?

– Простите великодушно, – вмешался он, изо всех сил удерживая учтивый тон. – Но могу ли я полюбопытствовать, откуда вы двое вообще знаете Гарри? Он должен находиться в абсолютной безопасности, под кровом своих единственных кровных родственников.

Мия издала короткий, презрительный смешок, от которого стекло в шкафах тихо звякнуло.

– Ты имеешь в виду тех жалких, омерзительных пародий на человеческие существа? – ледяным тоном спросила она, и в её глазах сверкнула бездна первородной ярости. – Тех тварей, которые морили ребенка голодом, избивали до полусмерти за сломанную тарелку, а когда он перестал дышать, просто заволокли в переулок и швырнули в мусорный контейнер за моим пансионом?

Дамблдор моргнул. В мусорный контейнер?.. В Японии?! Но как Поттер мог там оказаться?..

– К слову, Хайхане и Муцу великолепно провели время, – с плотоядной ухмылкой вставила Карасуба. – Они использовали толстого борова и его визгливую самку вместо когтеточек. Кажется, их мелкий выродок до сих пор бегает где-то по токийским трущобам, если его, конечно, не сожрали бродячие собаки.

– Что касается того, откуда мы знаем Гарри, – продолжила Мия, полностью проигнорировав кровожадное замечание напарницы, – то он наш Ашикаби. И невероятно могущественный, если учесть, что он сумел окрылить семерых сэкирей. Впрочем, мальчик заслужил каждую каплю преданности. Даже если я не вполне одобряю повадки некоторых из них…

Она выразительно покосилась на Карасубу. Та лишь нагло подмигнула в ответ:

– Ой, да ладно тебе, Мия-тян! В прошлый раз, когда Гарри-тян позвал нас обеих в свои покои, ты совсем не жаловалась на мои повадки. Напротив, твои стоны были слышны даже на первом этаже «Изумо».

Лицо величественной фиолетововласой женщины в мгновение ока залилось густым, ярким румянцем. Она судорожно кашлянула в кулак, пытаясь вернуть маску ледяного достоинства:

– Кхм… Это было… исключительно ради стабилизации его духовного ядра!

В этот момент луч полуденного солнца, пробившийся сквозь стрельчатое окно кабинета, упал на изящную кисть Мии.

На её безымянном пальце вспыхнул густым алым пламенем крупный, безупречно ограненный рубин, оправленный в черненое платиновое кружево. По ободку кольца вилась тончайшая гравировка на парселтанге и древнегалльском.

Челюсть Дамблдора отвисла. Он знал этот артефакт. Он искал его в поттеровских хранилищах более десяти лет, но так и не смог взломать родовые чары безопасности.

– Обручальное кольцо леди Поттер… – просипел старик, забыв о напускном величии. Глаза его расширились от шока и алчности. – Откуда… Где ты его взяла?! Отдай немедленно, ты не имеешь права прикасаться к реликвиям древнейшего рода!

– Хм? Ты об этом милом подарке? – Мия с нежностью посмотрела на сверкающий камень. – Гарри надел его мне на палец после того, как завершил ритуал окрыления. Назвал меня своей первой и главной опорой.

– У меня, между прочим, точно такое же, – с искренним садистским удовольствием промурлыкала Карасуба, вскинув левую руку. На её пальце полыхнул идентичный рубин, окруженный всполохами багровой магии. – Наш маленький хозяин оказался на редкость щедрым и ненасытным.

У Дамблдора заходили желваки, а в висках застучала тяжелая, раскаленная кровь.

Это был крах. Абсолютный, бесповоротный крах. Если Поттер активировал кольца Рода, значит, он вошел в права лорда. Значит, все счета заблокированы, все контракты аннулированы магией крови, а сам мальчишка больше не подвластен никаким директивам Ордена Феникса. Мало того, он раздал священные реликвии чужеземным шлюхам с маггловскими железками на поясах!

В голове старого мага лихорадочно закружились мысли. Инстинкты, отточенные десятилетиями политических интриг, кричали, вопили во всю глотку: не трогай их! Пытаться подчинить этих созданий было столь же самоубийственной затеей, как пытаться переглядеть разъяренного василиска в упор. Сила, исходившая от них, не была магией волшебников — она была древнее, чище и неизмеримо разрушительнее.

Но гордыня, отчаяние и старческое упрямство затмили вековой разум. Альбус Дамблдор не умел проигрывать. Он всегда находил выход. Достаточно просто стереть им память. Переписать воспоминания, вычистить из их голов Гарри Поттера, внушить покорность…

Быстро, почти неуловимо для человеческого глаза, старик выхватил из рукава Бузинную палочку.

– Обливиэйт! – рявкнул он, вкладывая в ментальный удар всю мощь легендарного Смертоносного древа.

Луч плотного серебристого света сорвался с кончика палочки, устремляясь прямо в лоб фиолетововласой женщины.

Он забыл. В слепом приступе паники великий волшебник напрочь забыл базовые законы чистокровных семей: Брачные Кольца-Обещания рода Поттер веками зачаровывались на крови сотен предков. Они были созданы не для красоты — они являлись абсолютным щитом, призванным оградить разум истинных леди Рода от любого ментального насилия, иллюзий и подчинения.

Заклинание не просто не сработало.

Оно со звоном разбилось о возникший из ниоткуда прозрачный купол золотисто-багряного света, рассыпавшись сотнями бесполезных искр.

Воздух в комнате мгновенно остыл на сорок градусов. Чернила в чернильницах замерзли, треснули оконные витражи, а феникс Фоукс на жердочке издал панический клекот, вспыхнул и мгновенно обратился в пепел, даже не пытаясь защитить хозяина.

– И этим… – неторопливо, с наслаждением произнесла Карасуба, и её серая катана с едва слышным шелестом покинула ножны на два дюйма, обнажив темную, жаждущую крови сталь, – ты только что подписал себе окончательный смертный приговор, плешивый старикан.

– Кара… – предупреждающе начала Мия, но в её голосе уже не было прежней сдержанности, лишь холодная брезгливость.

– Ой, да заткнись ты, Мия! – отмахнулась серебровласая мечница, и её глаза вспыхнули безумным, потусторонним светом. – Ты уже забрала себе того уродливого змееподобного мутанта без носа! Ты лично разрубила его на куски и развеяла по ветру! Теперь моя очередь повеселиться. Хозяин разрешил мне взять его трофеи!

Осознание совершенной глупости обрушилось на Дамблдора гранитной плитой.

Он попытался взмахнуть Бузинной палочкой, чтобы аппарировать, поставить щит, призвать огонь — хоть что-нибудь! Но скорость, с которой двигалась Сэкирей Номер 04, не подчинялась законам физики.

Карасуба не сделала шага — она просто исчезла из поля зрения.

Воздух свистнул тонко и пронзительно, словно лопнула натянутая струна. Перед глазами директора блеснула серебристая дуга, оставляя за собой шлейф черной энергии.

Хрусть.

Самая могущественная палочка в истории магии, легендарный непобедимый артефакт самой Смерти, разлетелась на две аккуратные половинки. Дамблдор оцепенело замер, тупо глядя на обрубок бузины в своих пальцах. Его разум отказывался воспринимать происходящее. Непобедимая палочка… сломана? Мечом?..

Он даже не успел осознать, что холодное лезвие катаны уже завершило следующий круг и с филигранной легкостью рассекло его правое запястье.

Кисть с зажатым в ней куском палочки глухо шлепнулась на пергаменты.

А затем началась бойня.

---

Спустя три часа заместитель директора Хогвартса, профессор Минерва Макгонагалл, поднималась по винтовой лестнице к кабинету Альбуса.

Настроение у неё было на редкость скверным. Десятки писем из Хогвартса, отправленных Гарри Поттеру, возвращались нераспечатанными, а совы наотрез отказывались лететь дальше южного побережья Англии. Но час назад в её окно постучал странный, диковинный почтовый сокол с металлическим жетоном на лапе. Птица доставила плотный, безупречно оформленный свиток с гербовой печатью Гринготтса.

Это было официальное уведомление. Лорд Гарри Джеймс Поттер сим извещал руководство Школы Чародейства и Волшебства об отзыве своего имени из списков студентов и полном отказе от британского магического подданства в связи со сменой постоянного места жительства.

Минерва решительно толкнула дверь, намереваясь потребовать от Альбуса немедленных объяснений.

– Альбус, мы должны немедленно созвать Орден, мальчик…

Слова застряли у неё в горле. Свиток выпал из ослабевших пальцев, шурша по каменным ступеням.

Кабинет директора больше не существовал.

Стены, шкафы с редчайшими фолиантами, серебряные приборы и древние портреты были исполосованы сотнями глубоких, рваных разрубов, словно здесь бушевал смерч из бритвенно-острых лезвий. Все портреты бывших директоров были безжалостно рассечены надвое и молчали.

А посреди комнаты, в луже темной, уже начавшей запекаться крови, лежало то, что когда-то было Верховным Чародеем Визенгамота и лидером сил Света. Тело Дамблдора было превращено в чудовищное, анатомическое месиво — его разрубили на десятки частей с хирургической точностью истинного маньяка, знающего толк в человеческом страдании.

На уцелевшей половине дубового стола, прямо поверх лужи крови, красовался аккуратно приколотый коротким кинжалом лист бумаги с изящным иероглифом, означавшим лишь одно слово: «Расплата».

Минерва прижала ладонь ко рту, сдерживая рвущийся наружу крик ужаса, и медленно осела на пол.

---

В этот же самый миг, за многие тысячи миль от промозглых шотландских нагорий, над Токио сияло ласковое утреннее солнце.

В тихом, залитом зеленью внутреннем дворике пансиона «Изумо» царила безмятежная, домашняя идиллия. Воздух пах жасмином, свежезаваренным зеленым чаем и жареной рыбой.

За низким традиционным столиком на веранде сидел четырнадцатилетний подросток. Он все еще был худоват, но призрачная бледность узника чулана под лестницей уже сошла с его лица, уступив место здоровому, мягкому румянцу. На нем было просторное хлопковое юката темно-синего цвета, а непослушные черные вихры свободно падали на лоб, больше не скрывая бледнеющий шрам — тот почти исчез после того, как секирей очистили его тело от скверны темного осколка.

– Гарри-сан, пожалуйста, скушайте еще немного омлета! – щебетала крошечная Кусано, сидевшая рядом на коленях и старательно протягивавшая мальчику тарелочку тонкими ручками.

– Спасибо, Ку-тян, – тепло улыбнулся Гарри, потрепав девочку по зеленым волосам, отчего та счастливо зажмурилась.

– Хозяин, если эта мелочь будет вам докучать, только скажите! – гордо заявила Цукиуми, скрестив руки под пышной грудью и слегка задрав нос, хотя её щеки при взгляде на Гарри предательски розовели. – Я лично прослежу за вашим питанием! Водные техники требуют идеального баланса влаги и солей в организме!

– Ой, да брось ты важничать, Цу-тян! – рассмеялась пышнотелая Кадзэхана, нежась на солнышке с фарфоровой пиалой саке в руках. – Наш Ашикаби прекрасно справляется. Посмотри, как он окреп за эти недели! Скоро он сможет укладывать нас всех в постель без малейшей усталости…

– Кадзэхана! – возмущенно вспыхнула Цукиуми, готовая призвать потоки воды.

– Девочки, ведите себя прилично за столом, – раздался мягкий, спокойный голос.

Из дома вышла Мия. В просторном домашнем кимоно, с волосами, убранными в простую прическу, она выглядела воплощением домашнего уюта и гармонии. В руках хозяйка несла деревянный поднос со свежим чаем. Ничто в её облике не напоминало о той ледяной богине смерти, что несколькими часами ранее разорвала барьеры древнейшего замка Европы.

Она опустилась на колени рядом с Гарри, поставила перед ним чашку и с неизъяснимой, безграничной нежностью коснулась ладонью его щеки.

– Как ты себя чувствуешь, Гарри? Кошмары больше не беспокоили?

– Нет, Мия-сан, – мальчик доверчиво прижался щекой к её теплой руке, прикрыв изумрудные глаза. Впервые в жизни он чувствовал себя в абсолютной, несокрушимой безопасности. Никаких чуланов. Никаких побоев. Никаких манипуляций старого паука. – Благодаря вам… всем вам. Я наконец-то дома.

С ветки высокой сакуры на перила веранды бесшумно спрыгнула Карасуба. Её катана была безупречно чиста, серое пальто исчезло, сменившись простым черным топом, а на губах играла сытая, ленивая улыбка дикой кошки, вдоволь напившейся свежей крови.

– Знаешь, Гарри-тян, – мурлыкнула она, наклоняясь к самому его уху и обдавая запахом мяты, – твои прошлые «друзья» из Англии оказались на редкость хрупкими игрушками. Ломались от одного легкого прикосновения.

– Карасуба… – с легким укором, но без настоящей злости вздохнула Мия.

Гарри лишь покачал головой и слабо, почти незаметно усмехнулся. В его глазах больше не было детской наивности — там горело тихое, непоколебимое пламя человека, обременившего себя семьей, ради защиты которой он был готов сжечь весь мир дотла.

– Они получили то, что заслужили, – тихо произнес он, взяв Мию за руку, на которой тускло мерцало родовое кольцо Поттеров. – Прошлое мертво. А мое настоящее — здесь.

Карасуба звонко рассмеялась, плюхнулась на татами с другой стороны от юного Ашикаби и бесцеремонно положила голову ему на колени, подставляя серебристые волосы под его пальцы.

Солнце поднималось всё выше над Синто-Тейто, согревая своими лучами старый пансион, где сломанный мальчик наконец-то обрел крылья.