Экзекутор Поттер и Кастер

В витражах древней базилики святого Петра в предместье Лондона дробился тусклый английский полдень. Цветные лучи ложились на полированные плиты пола, очерчивая неподвижную фигуру мужчины в глухом черном подряснике с высоким воротником.

Его левая рука не скрывалась под тканью. Пальцы из матового серебристого титанового сплава с тихим механическим жужжанием сжались в кулак, затем расправились. Внутри суставов мягко пульсировал священный эфир, вживленный лучшими мастерами Восьмого Писания. Механический протез, точная копия того, что носил его наставник Ганза Сервантес, был вечным напоминанием о пламени Великой Войны Святого Грааля в румынских лесах.

– Ты снова тревожишься о тенях прошлого, любовь моя? – мягкий, прохладный, словно северный ветер над ледниками, голос разорвал благоговейную тишину храма.

Гарри обернулся. Из полумрака алтарной части к нему вышла женщина невероятной, неземной красоты. Длинные волосы цвета сумеречного вереска струились по ее плечам, ниспадая на темно-синее, расшитое серебряными рунами платье. Ее глаза мерцали нечеловеческой мудростью и вечной грустью богини, утратившей свой мир, но нашедшей новый смысл в одном-единственном смертном. Скатах Скади, Божественный Дух скандинавского пантеона, героическая душа класса Кастер и законная супруга экзекутора Святой Церкви.

– Прошлое само стучится в наши двери, Скади, – ответил Гарри, и его изумрудные глаза, лишенные очков, блеснули холодным золотистым отсветом укрепляющей магии. – Я чую их смрад. Они подошли слишком близко к освященной земле.

Скади подошла ближе, положив тонкую, фарфоровую ладонь на его металлическое запястье. Даже сквозь холодный сплав он почувствовал спасительное тепло ее сущности.

– Пусть приходят, – равнодушно бросила она, и воздух вокруг на мгновение наполнился ледяными кристаллами. – Смертные чародеи этой эпохи столь самонадеянны. Они забыли разницу между жалкими фокусами и истинной Тайной.

Гарри едва заметно усмехнулся. Воспоминания нахлынули на него тяжелой, давящей волной.

---

Детство Гарри закончилось в тот самый день, когда Волан-де-Морт ворвался в Годрикову Впадину. В ту роковую ночь его брат-близнец Годрик получил причудливый шрам в виде креста на груди, а осколок темного лорда рассыпался прахом. Альбус Дамблдор не колеблясь провозгласил Годрика Мальчиком-Который-Выжил. Джеймс и Лили Поттер, ослепленные триумфом и величием спасителя магической Британии, напрочь забыли о втором сыне. Годрику доставались лавры, непрестанные тренировки под надзором Великого Светлого мага, дорогие метлы и безграничное восхищение. Гарри же стал помехой, лишней деталью в идеальной картине семьи героев.

Его отдали Дурслям. «Ради твоей же безопасности, мальчик мой, – вещал Дамблдор с лицемерной улыбкой. – Магия твоего брата привлекает слишком много внимания, тебе лучше побыть среди обычных людей».

Годы в чулане под лестницей, побои дяди Вернона, вечный голод и презрение тети Петуньи выковали из Гарри молчаливого зверька. Но судьба распорядилась жестоко и беспощадно. Когда Гарри было десять лет, Дурсли отправились на глухой курорт в отдаленное графство. Там их настигла кара, о которой не пишут в учебниках магии: бродячий выводок Мертвых Апостолов – вампиров, порождений ночи, презирающих свет Божий.

Гарри до сих пор помнил хруст костей дяди Вернона, визги Дадли и запах разорванной плоти тети. Он бежал по мокрому гравию, задыхаясь, пока когтистая лапа чудовища не пригвоздила его к земле. Мертвый Апостол, захлебываясь слюной, уже раскрыл пасть, чтобы разорвать его глотку, но ночь взорвалась серебром.

Свист черных ключей пронзил тишину. Тело монстра вспыхнуло священным пламенем, разрываясь на части под концептуальным ударом. Перед окровавленным мальчиком возник высокий мужчина в рясе с кибернетическими руками, дымящий крепкой сигарой, – Ганза Сервантес, каратель Святой Церкви.

– Эй, пацан, – произнес тогда Ганза, выпуская густой дым. – Дышать еще можешь? Если хочешь сдохнуть здесь – оставайся. Если хочешь зубами рвать этих тварей – пошли за мной.

Гарри выбрал второй путь. Церковь приняла его не как волшебника, а как глину, из которой вылепливают палачей веры. Обряды Крещения, вивисекция собственной души, бесконечные спарринги, где за ошибку платили переломанными ребрами, и безжалостная дисциплина выжгли из него слабость. Гарри овладел Черными Ключами, концептуальным оружием и священными сакраментами.

А затем грянула Великая Война за Святой Грааль в Румынии.

По приказу Восьмого Писания Гарри был отправлен туда в качестве тайного агента Красной фракции. Используя древний реликт, добытый Ганзой, он призвал ее – Кастера Скатах Скади. Они прошли через огонь Турифы, отражая натиск Черной фракции, разя гомункулов и слуг. Но истинным врагом оказался их собственный лидер – священник Амакуса Широ Токисада, мечтавший о спасении человечества ценой лишения его свободы воли.

В решающей битве на висячих садах Семирамиды Гарри сошелся в схватке с приспешниками Широ. Именно там, закрывая Скади от сокрушительного удара, он потерял левую руку по самое плечо. Боль была адской, но вера и ярость не позволили ему упасть. Совместными усилиями, пока Зигфрид и гомункул Зиг крушили сердце Грааля, Гарри и Скади сломали хребет амбициям Амакусы.

На руинах великой войны, истекая кровью, Гарри сжимал ладонь богини. И в тот миг бессмертная владычица теней и льда поняла, что этот искалеченный смертный значит для нее больше, чем все утраченные эпохи богов.

Ганза лично доставил юношу в штаб-квартиру Церкви. Там ему установили протез – совершенное творение святой инженерии, превосходящее человеческую плоть во сто крат.

Вскоре они со Скади обвенчались по тайному обряду Восьмого Писания, соединив души и судьбы. Брак смертного палача и божественного духа стал легендой в узких кругах Церкви. В их первую брачную ночь холодная богиня познала жар земной страсти, а Гарри наконец нашел покой, в котором ему отказывали с самого рождения. Их союз был не просто священен – он был нерушим.

---

– Брат Гарри, – раздался с хоров звонкий, невыносимо самодовольный голос, прервавший его воспоминания.

На парапете второго яруса сидела Карен Гортензия в своем откровенном одеянии без юбки, лениво болтая ногами. На ее плечах покоился легендарный Саван Магдалины. Рядом с ней, прислонившись спиной к колонне, с аппетитом уплетала дымящуюся миску карри молодая женщина с короткими синими волосами и в круглых очках.

– Карри в Лондоне просто отвратительное, – проворчала Сиэль, отправляя в рот очередную ложку с невероятной скоростью. – Но эти маги... они совершенно обнаглели. Стоят у ворот и требуют аудиенции.

– Настоятельница права, – усмехнулась Карен с ядовитой полуулыбкой. – Парочка престарелых глупцов и надутый мальчишка в мантии кричащего цвета. Их грехи столь вульгарны, что мне даже противно их ощущать. Гарри, это твоя так называемая семья?

– У меня нет семьи, кроме моей Церкви и моей жены, – отрезал Гарри. Металлическая рука щелкнула, когда он поправил пояс с Черными Ключами.

Массивные дубовые двери храма со скрипом распахнулись. Тяжелые шаги нарушили священную тишину дома Божьего.

В неф вошли четверо. Впереди шествовал Альбус Дамблдор, облаченный в мантию цвета индиго, расшитую золотыми звездами. За ним следовали Джеймс Поттер, все еще крепкий, но обрюзгший мужчина с вечной самодовольной ухмылкой на лице, и Лили Поттер, чьи глаза при виде Гарри наполнились наигранной скорбью.

Но ярче всех сиял Годрик Поттер. Одетый в алые дуэльные одежды с золотым гербом Гриффиндора, девятнадцатилетний юноша излучал надменность каждым своим движением. На его поясе висела кобура из кожи дракона, а рука небрежно покоилась на рукояти волшебной палочки. Дамблдор обучил его сотням обезоруживающих заклинаний, щитов и хитроумных трюков. Годрик был победителем десятков турниров, баловнем судьбы, убежденным в том, что весь мир крутится вокруг его шрама.

– Гарри, мальчик мой, – мягко заговорил Дамблдор, простирая руки, словно проповедник. Его глаза поверх очков-половинок привычно сканировали пространство. – Как долго мы тебя искали. Какое облегчение видеть тебя в добром здравии.

– Вы оскверняете порог католической базилики, еретики, – ледяным тоном произнес Гарри, даже не шелохнувшись. – Сделайте еще один шаг, и я сочту это объявлением войны Святому Престолу.

Джеймс Поттер возмущенно фыркнул, сделав шаг вперед:

– Гарри! Прекрати этот цирк! Ты говоришь с величайшим волшебником эпохи и своими родителями! Мы знаем, через что тебе пришлось пройти... смерть маглов, скитания. Но теперь все кончено. Ты должен вернуться домой.

– Домой? – Гарри скривил губы в жестокой ухмылке. – Мой дом – среди тех, кто омыл меня в святой воде и научил убивать нечисть. Где был ваш «величайший волшебник», когда Мертвые Апостолы рвали моих родственников на куски? Где были вы, когда я захлебывался собственной кровью в подвале?

– Гарри, сынок... – всхлипнула Лили, протягивая к нему руки. – Мы не знали! Нам сказали, что ты в безопасности! Прости нас, мы должны были быть рядом!

– Не смей звать меня сыном, женщина, – оборвал ее Гарри. – Моя мать – Пресвятая Дева, а моя госпожа и супруга стоит подле меня.

Только сейчас визитеры обратили внимание на Скатах Скади. Божественная аура, которую королева до сих пор сдерживала, едва заметно просочилась наружу, заставив воздух в соборе сгуститься до плотности свинца. Дамблдор нахмурился, ощутив нечто чуждое, древнее и пугающе могущественное.

Годрик звонко рассмеялся, делая шаг вперед и высокомерно вздергивая подбородок:

– Жена? Какая-то расфуфыренная баба? Братец, ты совсем с катушек съехал в своей секте. Посмотри на себя: черная тряпка, дешевые железки вместо руки. Ты хоть колдовать-то умеешь? Профессор Дамблдор сказал, что ты можешь быть полезен в грядущей войне. Темный Лорд вернулся, и нам нужны люди для Ордена Феникса. Ты должен прикрыть мне спину, пока я буду наносить решающий удар!

Гарри медленно перевел взгляд на своего брата-близнеца.

– Прикрыть твою спину? Ты говоришь со мной, как господин с псом, мальчишка.

– Я – Мальчик-Который-Выжил! – оскалился Годрик. – Я побеждал лучших дуэлянтов Британии! Мой Экспеллиармус не знает промаха! Директор лично научил меня контролировать поле боя без единого смертоубийства, потому что истинная сила – в милосердии и свете! А ты кто такой? Неудачник, которого бросили маглам!

– Хватит слов, – тихо произнесла Скади, и от звука ее голоса витражи жалобно зазвенели. – Мой муж не станет тратить дыхание на хвастливого червя.

– Гарри, – голос Дамблдора стал твердым, лишенным старческого добродушия. – Речь идет о Высшем Благе. То, что мы с Геллертом когда-то начали, должно быть завершено ради процветания нашего мира. Волан-де-Морт – угроза, но он всего лишь препятствие. Магический мир должен объединиться под единой волей. Твоя связь с Церковью опасна. Мы не можем позволить столь нестабильному элементу оставаться вне нашего контроля. Если ты не пойдешь добром... нам придется забрать тебя силой. Ради твоего же блага.

– Ты слышал директора, братец, – хмыкнул Годрик, выхватывая палочку. – Пойдем по-хорошему, или я преподам тебе урок магии!

На хорах Сиэль доела карри, отставила миску и вытащила из складок монашеского облачения связку тяжелых Черных Ключей.

– Карен, ты видела когда-нибудь таких идиотов? – лениво спросила она.

– Постоянно, – сладко улыбнулась дочь Котомине. – Гордыня – мой любимый грех. Они так забавно кричат, когда ломаются их концепции.

– Дамблдор, – негромко произнес Гарри, и его правая рука скользнула под рясу. – Ты привел с собой армию?

Старый волшебник взмахнул Бузинной палочкой. Двери базилики за их спинами распахнулись настежь, и во двор церкви ворвался топот сотен ног. Около пятидесяти авроров в красных мантиях и боевиков Ордена Феникса окружили периметр, направив светящиеся палочки на святилище.

– Мы пришли подготовленными, Гарри, – мягко сказал Дамблдор. – Не делай глупостей. Сложи оружие.

– Ганза Сервантес учил меня одному простому правилу, – Гарри сделал шаг вперед. Механическая рука с гулом зарядилась Праной, раскаляясь добела. – Если еретик отказывается каяться – очисти его прахом.

В тот же миг из теней собора, из-за колонн и с колокольни бесшумно соскользнули полтора десятка фигур в глухих балахонах Экзекуторов Святой Церкви. На их поясах висели клинки, огнестрельное оружие и священные реликвии. Церковь знала о планах Дамблдора и прислала ударный отряд Восьмого Писания.

– В атаку! Обезоружить их! Никаких убийств! – закричал Годрик, взмахивая палочкой. – Экспеллиармус!

Алый луч сорвался с кончика древесины, устремляясь в грудь Гарри.

Гарри даже не шелохнулся. Он просто поднял левую механическую руку.

Раздался металлический звон. Алый луч магии разбился о титановую ладонь с нанесенными священными сакраментами, рассыпавшись бесполезными искрами.

– Ч-что?! – опешил Годрик.

– Твоя магия – это детский лепет эпохи упадка, – холодно произнес Гарри.

В следующее мгновение экзекутор сорвался с места со скоростью, недоступной человеческому глазу. Заклинание Укрепления, доведенное им до абсолюта, превратило его тело в снаряд. Годрик даже не успел моргнуть, как Гарри оказался вплотную.

Механический кулак врезался точно в солнечное сплетение Мальчика-Который-Выжил.

Раздался хруст ломающихся ребер. Защитные чары на мантии Годрика лопнули, словно мыльный пузырь, не выдержав священного концептуального удара. Из легких юноши вышибло весь воздух вместе с кровью, и он кулём рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и роняя свою драгоценную палочку.

– Годрик! – в ужасе закричала Лили.

– Щенок, – прошипел Гарри, глядя на корчащегося брата сверху вниз. – Ты учился дуэлям по правилам. Я учился убивать тех, кто рвет людей на части за секунду. Мы не на турнире.

– Взять их! – взревел Дамблдор, и его палочка извергла столб ослепительного белого пламени.

Но пламя так и не достигло цели.

– Gate of Skye! – прозвучал властный, божественный глас Скатах Скади.

Перед наступающими аврорами разверзлись врата в иной мир – гигантские ледяные врата царства теней и вечной мерзлоты. Ужасающий мороз вырвался наружу, мгновенно погасив огонь Дамблдора и обратив пол базилики в зеркальный лед. Десятки авроров у входа закричали, когда их ноги и одежда моментально покрылись инеем, намертво примораживая их к камню.

– Сиэль, за работу, – бросил Гарри.

– С удовольствием! – синеволосая монахиня сорвалась с хоров. Шесть Черных Ключей материализовались между ее пальцами.

Она обрушилась на строй авроров, словно ураган. Чародеи Министерства попытались выставить щиты Протего, но концептуальные лезвия Церкви, наполненные чистой силой очищения, пробивали магические барьеры так же легко, как раскаленный нож режет масло. Сиэль двигалась с чудовищной силой Бессмертной, дробя кости рукоятями, перерезая сухожилия и вбивая клинки в землю у самых ног парализованных страхом волшебников.

Следом вступила Карен. Саван Магдалины, длинная красная лента, ожил, превратившись в танцующую змею. Он обвивался вокруг шевелящихся авроров, высасывая их мужскую силу и парализуя нервную систему. Волшебники валились на землю десятками, беспомощно воя от боли и унижения.

Джеймс Поттер попытался направить палочку на Гарри:

– Ступефай! Сектумсем...

Договорить он не успел. Гарри метнул Черный Ключ. Стальное лезвие пробило запястье Джеймса, намертво пригвоздив его руку вместе с палочкой к массивной дубовой скамье. Старший Поттер взвыл, баюкая окровавленную конечность.

– На колени, еретики, – раздался мрачный голос экзекуторов Восьмого Писания, окруживших деморализованных авроров. Огнестрельное оружие священников с зачарованными пулями уперлось в затылки элитных бойцов Министерства. Пятьдесят человек были нейтрализованы менее чем за три минуты. Вся доктрина Дамблдора о «гуманном ведении войны» рассыпалась в прах перед профессиональными охотниками на демонов.

В центре зала остался лишь один человек. Альбус Дамблдор, чье лицо исказилось от ярости и крушения всех его планов.

– Чудовища... – прохрипел старик, сжимая Бузинную палочку двумя руками. – Вы не ведаете, что творите! Без меня, без Годрика мир падет перед Волан-де-Мортом! Мое Великое Благо...

– Твое великое благо мертво, старик, – Гарри медленно шел к нему, вынимая из ножен освященный меч с гравировкой креста. – И твой Волан-де-Морт тоже.

Дамблдор замер:

– Что ты сказал?

– Ты думал, только вы следили за ним? – холодно усмехнулся Гарри. – Том Реддл пытался превратить себя в бессмертного ублюдка, разорвав душу на крестражи. Для Святой Церкви это тягчайшая ересь и осквернение таинства смерти. Три дня назад ударный отряд кардинала зачистил его логово в Малфой-мэноре. Моя жена выжгла рунами первородного льда все его сосуды душ.

Скади мягко улыбнулась, держа в пальцах обугленное кольцо с черным камнем, покрытое морозной коркой:

– Его душа была столь мелкой и убогой. Она растаяла в моих руках, словно весенний снег. Ваши «темные лорды» – ничто перед владычицей царства мертвых.

Дамблдор побледнел так, словно из него выкачали всю кровь. Вся его многолетняя шахматная партия, все планы, ради которых он пожертвовал семьей Поттеров, жизнями сотен людей, его тайные амбиции... все это было растоптано за одну неделю силой, о существовании которой магическое сообщество предпочитало высокомерно забывать.

– Нет... – прошептал Дамблдор. – Я не позволю... Авада Кев...

Зеленая вспышка даже не успела родиться на конце Бузинной палочки.

Скандинавская руна, начертанная Скади прямо в воздухе, вспыхнула багровым светом. Время для Дамблдора замедлилось. А в следующую секунду Гарри сделал выпад.

Механическая рука экзекутора нанесла удар с концептуальной мощью Обряда Крещения. Титановые пальцы вонзились прямо в грудь величайшего светлого мага, пробивая ребра и сжимая трепещущее, старое сердце.

– Kyrie eleison, – прошептал Гарри древние слова сакрамента прямо в лицо умирающему директору.

Священный огонь хлынул из руки Гарри внутрь тела Дамблдора. Старик даже не закричал – он лишь широко распахнул глаза, полные первобытного ужаса, когда его плоть и магия начали обращаться в белый пепел изнутри. Через мгновение Гарри разжал пальцы, и то, что осталось от Альбуса Дамблдора, осыпалось серым прахом на ледяной пол базилики. Бузинная палочка со стуком упала к ногам экзекутора.

Гарри наступил на легендарный артефакт тяжелым армейским ботинком. Раздался сухой хруст – и непобедимая палочка смерти превратилась в горсть бесполезных щепок.

В тишине храма раздавались лишь всхлипы Лили Поттер и стоны переломанного Годрика.

– Забирайте их, – бросил Гарри подошедшим экзекуторам, указывая на поверженных авроров и своих кровных родственников. – Наложите печати молчания Восьмого Писания. Очистите память авроров. Если кто-то из волшебников еще раз переступит границу земель Церкви – убивать без предупреждения.

– Слушаемся, брат Гарри, – священники слаженно принялись за работу, уволакивая пленных прочь.

Джеймс Поттер, бледный, с зажатой окровавленной рукой, с ужасом смотрел на сына:

– Гарри... ты... ты убил его... Ты чудовище...

Гарри подошел к отцу, остановившись в шаге от него.

– Нет, Джеймс. Чудовищами были вы, когда оставили десятилетнего ребенка на растерзание Мертвым Апостолам ради славы этого ничтожества, – он указал на Годрика, который скулил на полу, не в силах даже поднять голову. – Вы хотели вырастить героя, не способного убить даже муху, и сделать его королем вашего маленького мирка. Но мир принадлежит не вам. И никогда не принадлежал. Убирайтесь.

Экзекуторы грубо вздернули Джеймса, Лили и Годрика на ноги и поволокли к выходу. Бывший «герой магического мира» оставлял за собой кровавый след, его мантия была изорвана, а лицо залито слезами боли и осознания собственного абсолютного бессилия.

Когда тяжелые двери собора закрылись, отсекая суету внешнего мира, в базилике вновь воцарился священный покой.

Сиэль поправила очки и зевнула:

– Ну вот, только аппетит перебили. Пойду поищу нормальное карри. Карен, идешь?

– Разумеется, – отозвалась девушка с ядовитой ухмылкой. – Нужно отправить отчет в Рим. Папа будет доволен. Английское министерство теперь у нас на коротком поводке.

Они обе покинули неф, оставив супругов одних.

Гарри стоял перед алтарем, глядя на распятие. Механическая рука тихо остывала, выпуская тонкие струйки пара.

Сзади подошла Скади. Ее мягкие, прохладные руки обвились вокруг его шеи, прижимаясь к его спине. Ее божественное тепло мгновенно развеяло остатки ярости и напряжения в его душе.

– Все кончено, Гарри, – прошептала она, касаясь губами его щеки. – Тени развеялись. Твои цепи пали.

Гарри повернулся к ней, обнимая тонкую талию своей металлической и живой руками. Он посмотрел в ее фиолетовые, глубокие, как северное небо, глаза.

– Они никогда не поймут, Скади. Они думают, что магия – это власть. Но истинная сила – это то, ради чего ты готов умереть и за что готов убивать.

Богиня улыбнулась – редкой, сияющей улыбкой, предназначавшейся только ему одному.

– Пойдем домой, муж мой. Холодный ветер зовет нас, и ночь принадлежит только нам.

Гарри притянул ее к себе, запечатлевая на ее губах долгий, страстный поцелуй, стирающий воспоминания о крови, пепле и чужом мнимом величии. За стенами базилики лежал испуганный, меняющийся мир, но здесь, под сенью креста и древних рун, их царство оставалось нерушимым.