Поттер Каннани

31 июля 2008 года в палате интенсивной терапии больницы Святого Мунго царила удушливая тишина, нарушаемая лишь мерным писком диагностических артефактов. Воздух пах сушеным бадьяном, горькими настойками и застарелым ожоговым зельем.

Возле кровати собрались сливки магического общества, те, кого последние полтора десятилетия газеты именовали спасителями Британии. Джеймс Поттер, заметно поседевший, но сохранявший привычную осанку победителя, сжимал руку своей супруги Лили. Ее зеленые глаза были припухшими от бессонных ночей и слез облегчения. Рядом переминался с ноги на ногу Сириус Блэк, нервно теребивший рукав кожаной куртки, а чуть поодаль, оперевшись на трость, стоял осунувшийся Римус Люпин. Во главе процессии, излучая обманчивое спокойствие, возвышался Альбус Дамблдор — его мантия цвета полуночного неба казалась потускневшей после недавних потрясений.

Все их взгляды были прикованы к лежащему на постели парню. Годрик Поттер, Мальчик-Который-Выжил, Избранный и триумфатор, наконец-то открыл глаза.

История его величия началась хмурой осенью 1991 года, когда Волдеморт ворвался в поместье Поттеров в Годриковой Лощине. Старшие Поттеры — Чарльз и Дорея — пали жертвами темного ритуала, защищая дом, но сам Темный Лорд сокрушительно просчитался у колыбели одного из младенцев. Годрик получил шрам в форме буквы «V», который Дамблдор немедленно провозгласил «знаком победы» — «V» означало «Victoria». Про второго ребенка, Гарри, быстро забыли. Альбус, проведя поверхностную диагностику и не обнаружив в хрупком мальчике ярких всплесков силы, объявил его сквибом. Чтобы «лишний» ребенок не мешал становлению героя и не страдал от зависти к брату, Дамблдор убедил Джеймса и Лили доверить малыша Дурслям. Больше о нем в семье Поттеров не вспоминали.

Жизнь Годрика была триумфальным маршем. Его не отдавали маглам: он учился дома, с лучшими репетиторами, постигая основы высшей трансфигурации и боевых чар задолго до школы. Поступив на Гриффиндор, он моментально стал центром внимания. Высокомерный, насмешливый, он презирал слизеринцев и открыто третировал пуффендуйцев, считая их массовкой для своей великой роли. На первом курсе он вместе с Роном Уизли и Гермионой Грейнджер отобрал у Квиррелла Философский камень. На втором — избавился от угрозы Тайной комнаты, когда вовремя вытащил из сумки Джинни Уизли странный дневник и сдал его директору. На третьем — пережил нашествие дементоров, разыскивавших беглого Питера Петтигрю, хотя едва не сломал шею, рухнув с метлы на матче.

Четвертый курс стал переломным. Кубок Огня выплюнул его имя, и Годрик купался в лучах славы, пусть даже половина школы шепталась у него за спиной. На первом туре дракон подпалил ему мантию и спалил часть шевелюры, на Святочном балу он кружил с сияющей Джинни Уизли, а на втором испытании, нагло игнорируя тонущую сестру Флер Делакур — мол, «не мои проблемы», — спас лишь Джинни. Даже Дамблдор тогда поморщился от неприкрытого эгоизма своего протеже, с горечью узнавая в нем замашки юного Джеймса Поттера.

А затем грянуло третье испытание. Кубок оказался порталом на кладбище Литтл-Хэнглтона. Седрик Диггори был хладнокровно убит, а кровь Годрика легла в основу ритуала возрождения Темного Лорда. Тогда Годрику удалось чудом сбежать с телом товарища. Последовали годы лжи Министерства, террор Долорес Амбридж, битва в Отделе тайн и, наконец, полномасштабная война.

Эта война затянулась на долгие четыре года. Идеалистическая политика Дамблдора — «каждому нужно дать шанс на исправление» — привела к катастрофе. Юные орденцы гибли десятками, отказываясь применять смертоносные чары против безжалостных Пожирателей Смерти, а выжившие сотнями бежали из страны, разочаровавшись в старческом маразме лидера Светлых.

И все же конец настал. Вчера, в грандиозной дуэли посреди разгромленного атриума Министерства Магии, Годрик Поттер поверг Волан-де-Морта. Но перед тем как рассыпаться в прах, Темный Лорд вложил всю свою предсмертную ненависть в последнее темное проклятие. Сгусток мерзкого фиолетового пламени ударил Годрика прямо в пах и живот, погрузив Избранного во тьму.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к постели и стискивая сына в объятиях.

– Мам... задушишь... – прохрипел юноша, и его бледное лицо начало приобретать багровый оттенок.

– Ой, прости, мой мальчик, прости! – Лили торопливо отстранилась, оглаживая его взъерошенные каштановые волосы.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Годрик. Взгляд его скользнул по присутствующим. – Мы победили? Он мертв?

– Мертв, сынок, окончательно и бесповоротно, – с гордостью произнес Джеймс, хлопая сына по плечу. – Ты сотворил историю! Имя Поттеров теперь навеки высечено в золоте!

– Как самочувствие, мой мальчик? – мягко поинтересовался Дамблдор, глядя поверх очков-половинок.

– Вроде бы в порядке... Только внутри какая-то пустота. Холодно. Словно что-то выжгли, – Годрик нахмурился, шевельнувшись под простыней.

– Дождемся выводов целителей, – благодушно отмахнулся директор. – Главное — ты жив. Магия восстановится.

В этот момент белая дверь палаты скрипнула, и внутрь вошел главный целитель Мунго, целитель Сметвик. Лицо волшебника было настолько мрачным, словно он пришел зачитывать смертный приговор целому факультету. В руках он сжимал свиток с диаграммами ауры, исчерканными зловещими багровыми линиями.

– Доброе утро, лорд Поттер, директор, – тяжело произнес целитель. – У меня есть новости.

– Начинайте с хороших, колдомедик, – оскалился Сириус. – Парню нужно поскорее вставать на ноги, Министерство уже готовит триумфальный парад, а в «Пророке» строчат оды!

– Хорошая новость в том, что жизни мистера Поттера ничто не угрожает. Внутренние органы не повреждены, магическое ядро стабильно.

– Слава Мерлину, – выдохнул Люпин.

– Вот видишь, папа! – победоносно усмехнулся Годрик. – Я жив, я здоров. Теперь можно наконец сыграть пышную свадьбу с Джинни. Мы с ней договаривались: как только покончу с чудовищем — сразу заведем детей, человек пять, чтобы возродить былую славу рода!

Сметвик тяжело вздохнул и отвел взгляд.

– Боюсь, мистер Поттер, здесь кроются плохие новости. Мы детально изучили структуру предсмертного проклятия Тома Реддла. Это древняя видоизмененная порча на угасание семени. Произошел необратимый некроз репродуктивной системы. Сперматозоиды высохли, ткани атрофировались, а сам магический канал продолжения рода выжжен до основания.

В палате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном капает дождь.

– Что... что вы хотите этим сказать? – упавшим голосом переспросила Лили.

– Ваш сын абсолютно и бесповоротно бесплоден, миссис Поттер, – отчеканил целитель, глядя на нее с профессиональным сочувствием. – Ни зелья, ни светлые чары, ни ритуалы плодородия не помогут. Мужская сила вернется, но дать жизнь он не сможет никогда.

– То есть... – опешил Сириус, сжимая кулаки. – Род Поттеров...

– Прервется на мистере Годрике, – подтвердил Сметвик. – Мне искренне жаль.

Слова целителя прозвучали как разорвавшаяся бомба. Джеймс отшатнулся, словно его ударили под дых. Все его мечты, все многолетние грезы о том, как маленькие Поттеры снова будут бегать по коридорам Хогвартса, разнося гриффиндорскую славу, рассыпались в пыль. Лили закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала. Годрик замер с открытым ртом, не веря собственным ушам:

– Нет... Нет! Этого не может быть! Директор, скажите ему! Вы же величайший волшебник! Я спас этот чертов мир, я убил Волдеморта! Магия не может так со мной поступить! Мы должны были завести семью с Джинни!

– Увы, мой мальчик, – скорбно склонил голову Дамблдор, хотя в его голове уже с лихорадочной скоростью крутились шестеренки.

Это был сокрушительный удар по его планам. Семья Поттеров, которую он столь филигранно вылепил из нейтральной в фанатично-светлую, готовую жертвовать всем ради «Высшего Блага», должна была стать фундаментом его послевоенного порядка. Сильные волшебники, колоссальное влияние, золото... И теперь эта линия обрывалась. Сириус тоже выглядел раздавленным: он давно составил завещание в пользу Годрика, чтобы род Блэков не ушел Малфоям, а теперь все летело в бездну.

Дверь палаты снова отворилась, но на сей раз без стука. На пороге возник гоблин в строгом костюме-тройке. Крюкохват, старший поверенный сейфов дома Поттер, держал под мышкой толстую папку из драконьей кожи.

– Прошу прощения за вторжение, лорд Поттер, леди Поттер, – скрипуче проговорил гоблин, оглядывая похоронные лица присутствующих. – В банке стало известно о победе, и я прибыл уладить кое-какие формальности. У меня для вас крайне важные вести.

– Не сейчас, Крюкохват, – глухо прорычал Джеймс. – Нам плевать на золото. Род Поттеров мертв. Мой сын не сможет иметь детей.

– Ах, вот оно что, – гоблин оскалился, обнажив острые желтоватые зубы. – В таком случае, новости, которые я принес, окажутся для вас манной небесной.

– Издеваешься, коротышка?! – взвился Сириус, выхватывая палочку.

– Уберите зубочистку, лорд Блэк, – холодно парировал поверенный. – Я говорю о том, что согласно родовым книгам Гринготтса, род Поттеров отнюдь не угасает. Ровно пять месяцев назад на свет появились трое законных наследников вашей крови. Два мальчика и девочка. Тройня.

Лили резко подняла заплаканное лицо:

– Что?! О чем вы говорите?! Откуда?!

– Ваш второй сын, Гарри Поттер, – спокойно развернул документ Крюкохват. – Год назад он официально вступил в брак. А пять месяцев назад его супруга разрешилась от бремени. Все трое детей несут в себе доминантную кровь Поттеров.

– Гарри... – прошептал Джеймс, и в его глазах блеснула безумная надежда. – Он жив? Тот сквиб жив?!

– Он жив, лорд Поттер, и обладает силой, которую вряд ли способно осознать ваше министерство, – усмехнулся гоблин.

В глазах Дамблдора вспыхнули синие искры. Старик мгновенно просчитал варианты: забытый, брошенный мальчик... Если он сквиб или слабый маг, им будет легко манипулировать. Достаточно надавить на чувство сыновнего долга, забрать одного из младенцев в Англию, провести ритуал очищения крови, заменив материнскую кровь на кровь Джинни Уизли... И Годрик получит наследника, а Орден — контроль над новой ветвью семьи!

– Это чудесно! – провозгласил Дамблдор, сияя благочестием. – Воистину, Магия милосердна! Мы немедленно вернем мальчика в лоно семьи. Кто же его супруга, мистер Крюкохват? Какая-нибудь добрая маглорожденная ведьма?

– О нет, директор, – оскал гоблина стал почти глумливым. – Его супруга — Кэтрин Макдональд. Единственная наследница клана высших магов огня Соединенных Штатов. Семьи, чей совокупный боевой потенциал заставляет правительство МАКУСА ходить на цыпочках.

– Что?.. – растерялась Лили. – Но... как Гарри оказался в Америке? Мы же оставили его у Вернона и Петуньи в Суррее!

– Ваши магловские родственники, леди Поттер, выбросили четырехлетнего ребенка во время туристической поездки в Токио, – с ледяным презрением сообщил Крюкохват. – Бросили в трущобах умирать от голода. Но его подобрал Джуго Каннаги, глава древнейшего японского клана повелителей пламени. Оказалось, мистер Чарльз Поттер в молодости водил крепкую дружбу с мастером Джуго, они нередко делили чашу саке. Узнав в погибающем мальчике черты старого собутыльника, Джуго усыновил его. Гарри вырос названым братом юной госпожи Аяно Каннаги. И, смею вас заверить, он далеко не сквиб.

– Это не имеет значения! – решительно перебил Джеймс, поднимаясь во весь рост. В нем вновь проснулся высокородный чистокровный лорд. – Гарри — мой сын! По законам магии Англии, он обязан подчиняться главе рода! Мы отправимся туда, потребуем его возвращения и заберем детей. Один ребенок должен носить имя Поттер и воспитываться Годриком!

– Боюсь, лорд Поттер, затребовать что-либо у клана Каннаги будет... несколько затруднительно, – хмыкнул гоблин, пряча бумаги.

– Ничего, мальчик мой, – мягко положил руку на плечо Джеймса Дамблдор. Его взгляд стал жестким, фанатичным. – Светлая сторона только что победила величайшее зло. Мы не можем позволить древнему роду раствориться на чужбине. Я соберу ударный отряд авроров и членов Ордена. Ради Высшего Блага, ради будущего Британии, мы вернем заблудшего сына домой. Даже если нам придется применить силу.

---

Япония встретила британскую делегацию влажным августовским зноем и запахом цветущей криптомерии.

Поместье клана Каннаги располагалось на лесистых холмах неподалеку от Токио. Огромный традиционный особняк с изогнутыми крышами, окруженный безупречно ухоженными садами камней, казался островком абсолютной безмятежности. Но эта тишина была обманчива: в воздухе разливалось такое плотное давление стихийной энергии, что у сопровождавших Дамблдора авроров покалывало пальцы.

Альбус Дамблдор подошел к делу с размахом. С ним прибыли не только Джеймс, Лили, Сириус и слегка оправившийся Годрик, но и два десятка отборных авроров во главе с Джоном Долишем, а также остатки боевиков Ордена Феникса. Старый волшебник намеревался провести быструю демонстрацию силы. В конце концов, что могли противопоставить европейской классической магии какие-то восточные дикари с их невербальными фокусами?

Они без церемоний взломали внешние защитные чары у ворот и ступили на мощеный белым гравием широкий внутренний двор.

– Гарри Поттер! – громогласно воззвал Дамблдор, усиливая голос чарами Сонорус. – Твоя семья пришла за тобой! Выйди к нам во имя мира и долга!

Деревянные седзи главного павильона мягко разъехались в стороны.

На террасу вышли несколько человек, и от одного их вида у английских волшебников перехватило дыхание.

В центре стоял высокий, плечистый юноша лет двадцати с небольшим. В нем безошибочно угадывалась порода Поттеров — те же непокорные черные волосы, та же линия скул, но на этом сходство заканчивалось. Взгляд его изумрудных глаз был холодным, как ледники Фудзи, и глубоким, как жерло вулкана. Он был одет в удобные черные брюки и распахнутую шелковую рубаху.

Рядом с ним стояла потрясающей красоты молодая женщина со светлыми волосами, уложенными в изящную прическу, — Кэтрин Макдональд. Ее синие глаза пылали дерзким огнем, а на плечи была накинута алая мантия с золотой вышивкой. Чуть поодаль опирался на перила молодой мужчина с ленивой усмешкой — Казума Ягами, от которого исходили едва заметные, искажающие воздух потоки ветра. Рядом с ним хмурилась красноволосая девушка с фамильным мечом Энраиха на поясе — Аяно Каннаги.

А позади всех, скрестив руки на груди, возвышался сам Джуго Каннаги — массивный седовласый исполин в традиционном хаори, от одного присутствия которого гравий под ногами британцев начал ощутимо нагреваться.

– Гарри! – вскрикнула Лили, делая шаг вперед, но натолкнулась на невидимую стену раскаленного воздуха. – Сынок! Это я, твоя мама!

Юноша даже бровью не повел. Его лицо оставалось маской абсолютного равнодушия.

– Мою мать звали иначе, женщина, – произнес Гарри. Голос его звучал чисто, без малейшего акцента, глубоко и властно. – А вы стоите на священной земле клана Каннаги. Вы сломали наши ворота. Зачем вы здесь?

– Брат! – вперед выступил Годрик, выпячивая грудь и опираясь на трость. – Хватит ломать комедию! Я — Годрик Поттер, победитель Волдеморта и спаситель мира! Ты обязан гордиться тем, что носишь одну кровь со мной. Слушай сюда: из-за темного проклятия я не могу иметь наследников. Ты отдашь мне одного из своих сыновей. Мы проведем ритуал усыновления, он станет моим законным первенцем и будущим лордом Поттером! А сам ты вернешься в Англию и займешь подобающее место слуги рода!

Кэтрин Макдональд звонко, издевательски расхохоталась. Этот смех хлестнул Годрика больнее пощечины.

– Слышал, дорогой? – повернулась она к мужу, обвивая его руку тонкими пальцами, на кончиках которых плясали золотистые искры. – Какой-то немощный калека требует нашего ребенка. Он всерьез думает, что кровь Макдональдов и пламя Каннаги можно купить за жалкое имя в вашей вымирающей островной деревне?

– Следи за языком, девчонка! – рявкнул Джеймс, багровея. – Гарри — мой сын! Я глава рода Поттер, и мое слово — закон! Ты, неблагодарный щенок, обязан нам жизнью! Мы оставили тебя у Дурслей ради твоей же безопасности!

Гарри медленно перевел взгляд на Джеймса. В изумрудной глубине его глаз вспыхнуло алое пламя Эндзюцу.

– Ради безопасности? – тихо переспросил Гарри. – Вы выбросили меня, как мусор, потому что старик решил, будто я сквиб. Вы забыли обо мне на семнадцать лет. Дурсли морили меня голодом, избивали, а потом бросили в подворотне чужой страны. Если бы не отец, – Гарри уважительно склонил голову в сторону Джуго, – я бы сгнил в безымянной канаве. Мое имя — не Поттер. Я — Гарри Каннаги. А мои дети никогда не ступят на вашу проклятую землю.

– Довольно, – веско произнес Дамблдор, вынимая Бузинную палочку. Радужные всполохи магии окружили его фигуру. – Мальчик мой, ты ослеплен обидой. Но интересы Высшего Блага превыше детских травм. Род Поттеров должен быть продолжен. Авроры, оцепить территорию! Применить Ступефай максимальной мощности. Заберите детей и свяжите строптивцев. Мы очистим их разум в Мунго.

– Слушаюсь, сэр! – рявкнул Долиш, и два десятка волшебников вскинули палочки.

Воздух взорвался.

– Идиоты, – лениво сплюнул Казума Ягами.

Контрактор Ветра даже не сдвинулся с места. Он просто щелкнул пальцами.

В тот же миг пространство перед британскими магами схлопнулось. Неистовый, ревущий вихрь лазурного цвета врезался в ряды авроров, ломая щиты Протего, словно тонкое стекло. Людей закрутило, подняло в воздух на высоту десяти метров и с чудовищной силой впечатало в каменную ограду. Десять авроров выбыли из строя в первую же секунду, захлебываясь собственной кровью от сломанных ребер.

– Что за чертовщина?! – взвыл Сириус, пытаясь прицелиться в Казуму: – Бомбарда Максима!

– Твое пламя мертво, шавка, – холодно бросила Аяно Каннаги.

Ее меч Энраиха покинул ножны с мелодичным звоном. Взмах клинка породил волну истинного божественного огня. Заклинание Сириуса просто испарилось при контакте с ней, а следом огненная дуга начисто срезала мантию Блэка, оставив на его груди тяжелейший ожог и отшвырнув крестного Годрика на несколько ярдов назад.

– В атаку! Убейте их! – завизжал Годрик, выпуская из палочки Аваду Кедавру — отчаяние выбило из него все остатки хваленой гриффиндорской морали.

Зеленый луч смерти метнулся прямо в лицо Кэтрин.

Американка даже не дрогнула. Она шагнула вперед, выставив ладонь. Вокруг ее руки закружилась спираль белого, очищающего пламени — абсолютная вершина искусства американской школы магии огня.

Когда Смертельное проклятие коснулось этой спирали, оно не взорвалось. Белый огонь просто... поглотил его. Перемолол чужеродную темную энергию и превратил ее в чистое тепло.

– Это все, на что способен ваш «великий герой»? – насмешливо спросила Кэтрин. – Какая жалость.

Она махнула рукой, и стена белого огня взметнулась к небесам, отрезая Поттерам путь к отступлению. Жар был настолько невыносимым, что волосы Годрика мгновенно затлели, а сам он с визгом рухнул на колени, закрывая лицо обожженными руками.

Джеймс и Лили стояли посреди этого ада, оцепенев от первобытного ужаса. Они привыкли к дуэлям на палочках: вспышка, блок, контрзаклятие. Но здесь была не магия заклинаний. Здесь бушевала сама разъяренная природа. Стихии двигались по воле этих людей без палочек, без латыни, без задержки ни на долю секунды.

Остатки авроров были сметены за полминуты. Гарри даже не использовал клинок. Он просто шел вперед, и под его шагами плавился гранит. Одного взмаха его руки хватало, чтобы сгустки концентрированного алого пламени выбивали палочки и обугливали предплечья элитных магов Министерства. Никто не мог даже приблизиться к нему.

В центре двора остался лишь один человек, продолжавший сопротивляться.

Альбус Дамблдор, осознав катастрофичность своего положения, яростно хлестал вокруг себя Бузинной палочкой. Вокруг него кружился серебряный щит, удерживающий вихри Казумы и волны огня Аяно. Глаза старика горели безумием фанатика:

– Я не позволю! Высшее Благо восторжествует! Экспеллиармус! Остолбеней! Флагелло!

– Жалкий червь, – раздался глухой, похожий на подземный гул голос.

Джуго Каннаги наконец сделал шаг вперед.

Аура патриарха клана высвободилась полностью. Воздух вокруг задрожал, гравитация словно увеличилась втрое. Дамблдор захрипел, чувствуя, как его легендарный щит начинает трескаться под чистым весом духовной мощи гиганта.

– Ты пришел в мой дом, – медленно, роняя слова словно раскаленные камни, заговорил Джуго. – Ты назвал моего названого сына вещью. Ты угрожал моим внукам. Чарльз Поттер плюнул бы тебе в лицо, старик, если бы знал, в какое ничтожество ты превратил его семью.

– Я... я Верховный Чародей... – задыхаясь, прохрипел Дамблдор, направляя Бузинную палочку прямо в сердце исполина. – Авада...

Джуго не стал уклоняться. Он просто исчез с места и возник вплотную к Дамблдору.

Огромная, мозолистая ладонь патриарха, пылающая нестерпимым багрово-золотым светом первородного пламени Эндзюцу, сомкнулась на горле директора, мгновенно разрывая защитный кокон. Бузинная палочка выпала из ослабевших пальцев старика и с сухим щелчком переломилась под подошвой деревянной сандалии Джуго.

– Твое так называемое «Благо» закончилось здесь, – прорычал глава клана.

Свободной рукой Джуго ударил Дамблдора открытой ладонью прямо в солнечное сплетение.

Раздался не звук удара — раздался звук рвущейся материи, сопровождаемый душераздирающим, нечеловеческим криком величайшего светлого мага столетия. Огонь Джуго проник сквозь кожу и ребра прямо в магическое ядро старика. Каннаги не стал убивать его. Он сделал нечто неизмеримо более жестокое.

Он выжег его источник.

Каналы, по которым циркулировала сила, иссохли и обратились в пепел за считанные мгновения. Сияющая аура Дамблдора сжалась, почернела и лопнула, как мыльный пузырь.

Джуго разжал пальцы, и старик бесформенным мешком рухнул в пыль. Его глаза потускнели, кожа мгновенно покрылась глубокими старческими морщинами, а руки задрожали старческой немощью. Великий Альбус Дамблдор стал сквибом. Беспомощным, пустым, лишенным даже искры того дара, на котором строил свое величие.

По двору прокатилось тяжелое, мертвое молчание. Лишь потрескивали догорающие обломки ворот.

Джеймс Поттер упал на колени рядом с бессознательным Годриком, прижимая к себе рыдающую Лили. Он смотрел на своего второго сына снизу вверх, и в его глазах больше не было спеси — остался лишь животный, парализующий ужас.

Гарри подошел к ним. Кэтрин встала рядом, с презрением глядя на поверженных «победителей».

– Забирайте этот мусор, – тихо, но так, что каждое слово врезалось в память, произнес Гарри, указывая на Дамблдора и искалеченных авроров. – И убирайтесь на свой остров. Если хоть один из вас, или кто-то из ваших прихвостней, еще раз посмеет приблизиться к Японии, к клану Каннаги или к моей семье... я лично приду в Британию. И тогда гореть будет не один этот двор. Сгорит вся ваша министерская шайка вместе с вашим родовым поместьем.

Он развернулся, не дожидаясь ответа.

– Гарри... пожалуйста... – пролепетала Лили, протягивая к нему дрожащую руку. – Ты ведь наш сын...

Гарри даже не обернулся.

– У вас только один сын, миссис Поттер. Тот, которого вы выбрали сами. Наслаждайтесь его обществом. Род Поттеров закончит свое существование вместе с ним.

Взяв Кэтрин за руку, он поднялся по ступеням террасы. Джуго, бросив последний брезгливый взгляд на стонущих англичан, последовал за ними. Седзи с мягким стуком закрылись, отсекая истинных повелителей пламени от тех, чьи амбиции превратились в ничтожный пепел.