Шиноби

Сеул жил своей привычной суетой, не подозревая, какая бездна скрывается за спокойным взглядом человека, стоящего на крыше одной из высоток.

Сон Джинву смотрел вниз, на мерцающие огни мегаполиса. В свои двадцать шесть лет он обладал тем, о чем смертные не смели даже мечтать. Теневой монарх, владыка несметной армии мертвецов, существо, превзошедшее пределы человеческого естества. Высокий, под сто девяносто сантиметров, с широкими плечами и темными волосами, которые слегка трепал вечерний ветер, он производил впечатление живого бога. Его серые глаза, глубокие и холодные, словно затянутое грозовыми тучами предрассветное небо, хранили в себе память о сотнях битв и бесконечной тьме.

У него было абсолютно все: непререкаемый авторитет, сила, способная расколоть континент, преданность теней, готовых по одному щелчку пальцев стереть с лица земли любого врага. Но внутри зияла оглушительная, ледяная пустота.

Ему нужен был равный. Кто-то, кто не опустит взгляд под тяжестью его духовного давления. Тот, кто поймет цену бессмертия и бремя абсолютной власти. Якорь, способный удержать его человечность, не позволяя окончательно раствориться в бездне монаршей сути. Любовник, соратник, весь его мир.

Окружающие часто шептались о Ча Хэ Ин. Все вокруг — от охотников гильдии «Ахин» до репортеров — твердили, что она влюблена в него без памяти. Она была красива, грациозна, искусна с мечом и пахла свежестью, столь редкой для пробужденных. Но Джинву не чувствовал к ней ровным счетом ничего. Его тело и душа оставались абсолютно немыми в ее присутствии. У него даже элементарного физического влечения к ней не возникало — она была прекрасна, словно фарфоровая кукла на витрине, но оставалась для него чужой, пустой картинкой. Ему было тошно от мысли притворяться и отвечать на чувства, которых он разделить не мог.

– Мой повелитель, – из тени бесшумно соткался Игрит, склоняя голову. – В восточном секторе зафиксировано аномальное искажение пространства. Это не врата.

Джинву слегка прищурился. Его серые глаза сверкнули опасным фосфоресцирующим светом.

– Не врата? – переспросил он тихо, чувствуя, как ткань реальности вокруг города на мгновение натянулась, будто готовая лопнуть струна.

В этот самый момент в другом измерении земля дрожала под ударами стихий.

Шла Четвертая мировая война шиноби. Небо над пустошью было затянуто кроваво-багровым дымом, воздух пропитался гарью, пеплом и металлическим запахом чакры Десятихвостого. Земля была расколота гигантскими каньонами, в воздухе летали многометровые обломки скал.

Среди этого первобытного хаоса стремительной темной молнией двигался парень. Учиха Юки, которому едва исполнилось шестнадцать, выглядел как прирожденный бог войны. Его телосложение было безупречным: не перекачанное, сугубо боевое, выкованное годами смертоносных тренировок. Каждый мускул на гибком, атлетичном теле работал с идеальной точностью. От предплечья левой руки, огибая бицепс и плечо, поднималась черная витиеватая татуировка, хищным узором уходящая на рельефную грудь и ключицу.

Юки был правнуком легендарного Учихи Мадары. Но сила его крови не ограничивалась лишь проклятием клана красноглазых призраков. Его прабабушка происходила из клана Окумура — великого, почти мифического рода, чья жизненная сила и устойчивость к духовным перегрузкам не уступали клану Узумаки. Клан Окумура был стерт с лица земли завистниками и врагами, и Юки остался последним носителем их крови. Именно эта кровь спасала его от слепоты: пробудив Вечный Мангекё Шаринган, он мог черпать его мощь без какого-либо урона для своего зрения, подпитываемый бесконечным резервом жизненных сил.

– Пытаетесь задавить числом? – усмехнулся Юки, сбивая дыхание лишь на долю секунды.

Его правая рука вспыхнула ослепительными лазурными разрядами, заставив воздух зазвенеть от пения тысяч птиц. Стихии Молнии и Огня подчинялись ему так же естественно, как собственное дыхание. Он знал все разрушительные техники огня до абсолютного предела, но его кумиром всегда оставался другой человек — Четвертый Хокаге, Желтая Молния Конохи.

Юки потратил годы, чтобы в совершенстве овладеть наследием Минато.

– Расенган! – прорычал парень, мгновенно перемещаясь сквозь ряды клонов белого Дзецу. В его ладони вращалась сжатая до предела сфера чакры, смешанная с электрическими искрами.

Удар снес сразу десяток врагов, впечатав их в каменную породу. Следом на поле боя обрушилась гигантская волна пламени, выжигая все на сотни метров вокруг. Когда дым рассеялся, позади Юки выросли исполинские полупрозрачные ребра, мгновенно покрывшиеся слоями призрачных мышц и доспехов. Темно-синее Сусаноо, монументальное и мрачное, возвышалось над полем брани, сжимая в призрачных руках изогнутые клинки.

Внезапно воздух перед ним сжался в черную воронку. Один из вражеских шиноби, находившийся под контролем неизвестной пространственно-временной техники, метнул в него печать неизвестного происхождения, усиленную остаточными потоками чакры Джуби.

Юки метнул кунай с формулой Летящего Бога Грома, намереваясь сорваться с места, но искажение реальности произошло быстрее, чем успела сработать техника перемещения. Векторы пространства схлестнулись.

Мир перед глазами юного Учихи взорвался слепящей белой вспышкой. Звуки войны мгновенно смолкли, сменившись оглушительным звоном в ушах. Пространство треснуло, словно тонкое стекло, и утянуло его в ледяную, бурлящую бездну между мирами.

Грохот падения сотряс асфальт заброшенной промзоны на окраине Сеула.

Юки тяжело приземлился на одно колено, выставив ладонь вперед. От удара бетонная плита под его ногами раскололась паутиной трещин. Парень глухо зарычал, мотая головой, пытаясь избавиться от ряби в глазах. Его черная майка шиноби была местами порвана, обнажая гладкую кожу и темную полосу татуировки, переливающуюся на мускулистой груди.

– Черт... Где это я? – пробормотал он, резко поднимаясь на ноги.

Он почувствовал это мгновенно. Воздух здесь был другим. В нем не было привычной чакры, зато разливалась густая, тяжелая субстанция, напоминающая ману, о которой он слышал лишь в древних мифах. Вокруг высились странные металлические конструкции, прямоугольные башни из стекла и бетона, горели незнакомые лампы.

– Стоять на месте, – раздался холодный, низкий голос позади.

Юки среагировал молниеносно. В его глазах мгновенно заврался сложный, кроваво-красный узор Вечного Мангекё Шарингана. Пальцы правой руки окутались яростными синими молниями, издающими пронзительный треск, а левая легла на рукоять клинка за спиной. Развернувшись на пятках, он замер, готовый испепелить угрозу в ту же секунду.

Но атаковать не стал.

В десяти шагах от него стоял мужчина. Теневой монарх появился прямо из сгустившейся на земле черноты, словно шагнул из другого измерения. Высокий — почти на голову выше самого Юки — Джинву казался высеченным из темного базальта. Его широкие плечи скрывало строгое темное пальто, развевающееся от невидимого давления, исходившего от его тела.

Их взгляды встретились.

Серые, как грозовой шторм, глаза Джинву впились в алые, горящие яростью и силой очи незнакомца. Воздух между ними задрожал от чудовищного столкновения двух аур. Из тени за спиной Джинву начали подниматься темные солдаты с горящими синими глазами, источая первобытный страх.

– Ты не монстр из врат, – медленно произнес Джинву на корейском, но система и духовное восприятие мгновенно сгладили языковой барьер, передавая чистый смысл слов прямо в сознание подростка. – Но твоя сила... она чужая этому миру. Кто ты?

Юки смерил темного владыку оценивающим взглядом. Его Шаринган безупречно считывал потоки энергии, бушующие в этом человеке. И то, что он видел, заставило сердце юноши пропустить удар. Это не было похоже ни на чакру Мадары, ни на силу Биджу. Это была чистая, концентрированная смерть, возведенная в абсолют, но при этом странно притягательная.

– Я мог бы спросить у тебя то же самое, – дерзко усмехнулся Юки, хотя его тело оставалось предельно собранным. Искры молнии на его руке заплясали ярче, отражаясь в темно-синих гранях полупрозрачных ребер Сусаноо, начавших материализоваться вокруг его силуэта. – Не знаю, куда забросила меня та пространственная дрянь, но если ты ищешь драки, здоровяк, то сильно пожалеешь.

Джинву замер. Впервые за долгие месяцы — нет, за долгие годы — его сердце глухо и тяжело ударило в груди.

Перед ним стоял шестнадцатилетний парень. Молодой, дерзкий, с идеальным телом воина, каждое движение которого дышало смертоносной грацией. Темная вязь татуировки, спускающаяся по мускулистому плечу к груди, притягивала взгляд. Но главным были его глаза — горящие алым пламенем, полные несгибаемой воли, гордости и силы, способной бросить вызов богам.

Этот мальчишка не дрожал. Он не падал на колени, как падали охотники S-ранга под аурой Монарха. Он смотрел прямо на него — на равных. С вызовом, с диким огнем, который мгновенно растопил ледяную скуку в душе Джинву. Внизу живота у Монарха внезапно и остро отозвалось непривычное, тягучее тепло — реакция столь яркая и неоспоримая, какой у него не было ни разу за всю жизнь ни к одной женщине, включая идеальную Ча Хэ Ин.

Джинву сделал шаг вперед. Тени за его спиной всколыхнулись.

– Дерзкий, – в голосе правителя теней прозвучали бархатные, опасные нотки, но в серых глазах больше не было убийственного холода. В них вспыхнуло неподдельное, жадное любопытство. – Твоя энергия... она горячая. Словно солнце.

– А твоя воняет могилой, – парировал Юки, не отступая ни на миллиметр, хотя давление черной маны вокруг становилось почти осязаемым. – Но ты силен. Чертовски силен. Давно я не встречал кого-то, от чьего присутствия мурашки идут по коже.

– Отзови свою броню, – негромко приказал Джинву. Это не было требованием врага — скорее, спокойная уверенность хозяина положения. Одновременно с этим он взмахом руки отозвал своих теневых рыцарей, растворив их в ночной мгле. – Я не собираюсь убивать тебя. По крайней мере, пока ты не объяснишь, из какого разлома ты выпал.

Юки прищурился. Его Мангекё уловил перемену в настроении мужчины. Опасность не исчезла, но агрессия сменилась чем-то другим. Чем-то глубоким, тяжелым и изучающим. Юноша медленно развеял технику Сусаноо, и синие призрачные кости растаяли в воздухе. Молнии на его руке тоже угасли, оставив лишь легкий запах озона.

– Учиха Юки, – сухо представился он, скрестив руки на груди, из-за чего рельеф его мышц под тонкой тканью майки обозначился еще четче. – И поверь, «выпал» я сюда не по своей воле. Там, откуда я родом, сейчас решается судьба всего мира.

– Сон Джинву, – ответил Монарх, медленно подходя ближе.

Теперь между ними оставалось не больше двух шагов. Разница в росте была ощутимой: Юки со своими ста восемьюдесятью сантиметрами приходилось чуть приподнимать подбородок, чтобы смотреть в грозовые глаза брюнета. Но в этой позе не было подчинения. Лишь гордость великого клана, текущая в его жилах.

Джинву опустил взгляд на татуировку юноши, затем снова посмотрел в его красивое, острое лицо. Вблизи запах Юки сбивал с толку: пепел, раскаленное железо, электричество и терпкий, пьянящий аромат сильного, здорового юного тела.

– Похоже, Юки, твой мир подождет, – тихо произнес Джинву, и на его обычно бесстрастном лице впервые за очень долгое время появилась едва заметная, хищная полуулыбка. – Потому что отсюда я тебя так просто не отпущу.

– Это мы еще посмотрим, теневой ублюдок, – оскалился Юки, но в глубине его груди что-то дрогнуло.

Взгляд этого взрослого, пугающе могущественного мужчины обжигал сильнее любого пламени клана Учиха. Юки не привык отступать, но сейчас, глядя в серые тучи чужих глаз, он с внезапной ясностью осознал: эта случайная трещина в пространстве изменила всю его жизнь.

И битва, которая ждала их обоих впереди, уже не имела никакого отношения к войне шиноби.