Маленький ручеёк

Солнце медленно тонуло в густой зелени холмов, окрашивая небо в тревожные оттенки спелой хурмы. Изуку прислонился к шершавой коре старого дерева, пытаясь перевести дух. Переезд в новый поселок выдался изматывающим: бесконечные коробки, запах пыли и суета Инко, которая, несмотря на усталость, пыталась превратить их новый дом в уютное гнездышко.

— Я только на пять минут, мам! — крикнул он, выбегая за порог. Ему нужно было почувствовать землю под ногами, а не картон под пальцами.

Тропинка, по которой он шел, казалась обманчиво знакомой, пока не уперлась в странную каменную арку, поросшую мхом. Изуку, ведомый любопытством, которое всегда приносило ему одни неприятности, прошел сквозь неё. Воздух мгновенно изменился. Он стал густым, пропитанным ароматом благовоний, сырой земли и чего-то сладкого, напоминающего карамелизованные яблоки.

Когда он вышел к подножию огромного, многоэтажного здания, увенчанного красными крышами, сумерки сгустились окончательно. Здание светилось сотнями фонариков, а из его недр доносился гул голосов и плеск воды. Над входом красовалась вывеска: «Абура-я».

— Эй, ты! Что здесь делает человек?

Изуку вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял юноша с бледным лицом и растрепанными голубоватыми волосами. Его глаза, казалось, горели холодным огнем, а на шее виднелись странные шрамы.

— Я... я просто гулял, — пролепетал Изуку, пятясь назад. — Извините, я уже ухожу.

— Уходишь? — Юноша, которого звали Шигараки Томура, прищурился. — Ты уже перешел границу. Если не хочешь превратиться в дорожную пыль, иди за мной. Господин Хисаши не любит, когда еда бродит по его владениям без присмотра.

Шигараки схватил его за локоть. Его пальцы были сухими и горячими, как угли. Он быстро провел Изуку через служебный вход, мимо огромных котлов, где суетились странные существа, и толкнул в лифт.

— Слушай внимательно, сопляк, — прошипел Томура, пока лифт полз вверх. — Чтобы выжить здесь, тебе нужна работа. Иди к деду Камадзи в котельную. Если он тебя не прогонит, может, у тебя и будет шанс.

Котельная оказалась царством пара и железа. Там, среди бесконечных труб и рычагов, сидел мужчина с усталым лицом и густой щетиной. Его длинный серый шарф, казалось, жил собственной жизнью, перехватывая мешки с углем и подбрасывая их в топку.

— Ещё один? — проворчал Айзава Шота, не оборачиваясь. Шарф ловко подхватил упавшую лопату. — У меня нет времени на детей.

— Пожалуйста, господин Камадзи! — Изуку поклонился так низко, что едва не ударился лбом об пол. — Мне нужна работа. Я сделаю что угодно!

Айзава вздохнул, его шарф на мгновение замер, словно оценивая решимость мальчика.

— Хитоши! — крикнул он в глубину помещения.

Из тени вышел парень с копной фиолетовых волос и глубокими тенями под глазами. У него были заостренные уши, а из-под длинного фартука выбивался бычий хвост с кисточкой на конце.

— Чего тебе, дядя? — лениво отозвался Шинсо, потирая затылок.

— Отведи этого... героя к Хозяину. Пусть решит, пригоден ли он.

Путь к покоям Хозяина казался Изуку бесконечным. Стены были украшены золотой росписью, изображающей извивающихся драконов. Шинсо шел впереди, лениво помахивая хвостом.

— Не смотри ему в глаза, — посоветовал Хитоши, когда они остановились перед массивными дверями. — И не смей отказываться, если он предложит контракт. Иначе станешь свиньей или еще чем похуже.

Двери распахнулись сами собой. В кабинете, залитом мягким светом ламп, за огромным столом сидел человек. На первый взгляд он казался обычным, если не считать властной ауры, подавляющей волю. Но присмотревшись, Изуку почувствовал, как по спине пробежал холодок. На висках незнакомца проступала мелкая белая чешуя, из густых волос торчали небольшие черные рожки, а из разреза дорогого кимоно виднелся мощный хвост.

Это был Все За Одного, или, как его шепотом называли в купальнях, Господин Хисаши.

— Значит, человеческий детеныш забрел в мои воды, — голос Хисаши был глубоким, бархатистым, но в нем слышалась сталь.

Он поднялся, и Изуку заметил, что зрачки Хозяина были узкими, вертикальными, как у рептилии. Хисаши подошел ближе, и Изуку замер, не смея дышать. Хозяин протянул руку с острыми когтями и приподнял подбородок мальчика.

Внезапно выражение лица Хисаши изменилось. Ледяное безразличие сменилось странным, почти болезненным узнаванием. Он смотрел на Изуку так, словно видел перед собой призрака.

— Эти глаза... — прошептал Хисаши, и его когти почти нежно коснулись щеки Изуку. — Невероятно.

— Я... я хочу работать здесь, господин Хисаши! — выкрикнул Изуку, зажмурившись от страха.

Хозяин молчал долго, слишком долго. Затем он медленно отошел к столу и взмахнул рукой. В воздухе материализовался свиток.

— Ты получишь работу, — произнес Хисаши, и в его голосе прорезались собственнические нотки. — Но твое имя слишком тяжелое для этого мира. Отныне ты будешь зваться Тани.

Свиток вспыхнул, и иероглифы имени Изуку разлетелись, оставив лишь один — «долина». Изуку почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Память о собственном имени подернулась дымкой.

— Тани... — повторил он, словно пробовал новое слово на вкус.

— Иди, Шинсо проводит тебя, — распорядился Хисаши, не сводя с мальчика пристального взгляда. — И помни, Тани. Теперь ты принадлежишь этому месту. И мне.

Первые дни в купальнях превратились в бесконечный кошмар. Тани мыл полы, таскал тяжелые ведра с травами и терпел насмешки от других работников. Бакуго, вспыльчивый дух они с короткими рожками, постоянно норовил толкнуть его в коридоре, изрыгая искры из ладоней.

— Эй, Деку! — кричал он (почему-то это прозвище всплывало в памяти Тани чаще, чем его настоящее имя). — Опять под ногами мешаешься? Смотри, поджарю!

Но самым странным было не это. Каждое утро, просыпаясь в каморке, которую он делил с Шинсо, Изуку замечал изменения. Сначала это был легкий зуд на лопатках. Затем — странный блеск на коже, напоминающий перламутр.

Однажды вечером, когда он помогал Шинсо готовить ванну для высокопоставленного гостя, Хитоши вдруг замер и прищурился.

— Эй, Тани. У тебя что-то на шее.

Изуку подбежал к зеркалу и вскрикнул. У самого основания волос проступали мелкие изумрудно-зеленые чешуйки.

— Что это? — прошептал он, касаясь их дрожащими пальцами. Чешуя была прохладной и гладкой.

— Похоже, Господин решил не просто оставить тебя здесь, — хмуро заметил Шинсо, почесывая за ухом. — Он переписывает твою суть. Ты превращаешься в духа, мелкий. Причем в речного дракона, если я что-то понимаю в чешуе.

— Но я человек! — Изуку почувствовал, как к горлу подступает ком. — Я должен вернуться к маме!

— В этом мире «должен» не работает, — раздался голос от двери.

В проеме стоял Шигараки. Он выглядел бледнее обычного, а его ветряная аура заставляла полы кимоно трепетать.

— Хозяин потерял сына много веков назад, — холодно произнес Томура. — Ты — его новая игрушка. Его способ вернуть то, что забрала река. Если хочешь спастись, не ешь ничего, что он дает тебе лично.

— Но он уже дал мне имя, — всхлипнул Изуку.

— Тогда ищи Йоичи, — Шигараки отвел взгляд. — Младший брат Хозяина живет за Болотом Слез. Он — единственный, кто может противостоять магии Хисаши. Но добраться туда...

Договорить он не успел. По коридору разнесся громовой голос Хисаши, вызывающий Тани в главный зал.

Когда Изуку вошел, он увидел Хозяина в его истинном обличии. Огромный бело-красный дракон с длинными усами и пылающими глазами обвивал колонны зала. Его чешуя сияла, как драгоценные камни.

— Подойди, Тани, — пророкотал дракон, и его голос отозвался вибрацией в костях Изуку.

Мальчик сделал шаг, и вдруг его ноги подкосились. Резкая боль пронзила позвоночник. Он упал на колени, хватаясь за горло. Кожа на его руках начала покрываться зелеными и белыми пятнами, срастаясь в прочную броню чешуи.

— Нет... пожалуйста... — простонал он.

Хисаши опустил свою массивную морду к самому лицу мальчика. Его горячее дыхание пахло озоном и древней магией.

— Тебе нечего бояться, маленький изумруд, — прошептал дракон, и в его глазах вспыхнула пугающая нежность. — Скоро ты забудешь о суете человеческого мира. Мы будем летать над реками вечно. Ты станешь тем, кем всегда должен был быть.

Изуку почувствовал, как за его спиной разворачивается что-то длинное и мощное. Его зрение стало острее, запахи — ярче. Он видел, как в углу зала замерли Ямада и Каяма, с тревогой наблюдая за трансформацией. Он видел Ширакумо, чье облачное тело подернулось грустью.

Но в самый последний момент, когда тьма магии Хисаши почти поглотила его сознание, Изуку вспомнил.

«Изуку Мидория».

Это имя вспыхнуло в его голове яркой зеленой искрой. Он не был просто «долиной». Он был лесом, он был стремлением, он был человеком.

С трудом сдерживая рвущийся из груди рык, который уже не был человеческим криком, Изуку посмотрел в глаза дракону.

— Я... найду выход, — прохрипел он, чувствуя, как на пальцах вырастают когти. — Я не ваш сын, Господин Хисаши.

Дракон сузил глаза, и в зале похолодало так, что пар от ванн превратился в иней.

— Посмотрим, — ответил Хозяин, снова принимая человеческий облик и поправляя воротник своего кимоно. — У нас впереди целая вечность, Тани. А пока... иди работай. Сегодня прибывает Ками Офуро, и я хочу, чтобы ты лично приветствовал его.

Изуку вышел из зала, пошатываясь. Его хвост — бело-зеленый, покрытый мягким пухом и твердой чешуей — нервно дергался. Он знал, что Шигараки наблюдает за ним из тени, и знал, что Айзава в котельной уже готовит для него какой-то особый отвар.

Мир духов был прекрасен и страшен, но Изуку Мидория, теперь наполовину дракон, наполовину пленник, не собирался сдаваться. Если для того, чтобы вернуться домой, ему нужно было стать духом рек, он им станет. Но он останется собой.

Где-то далеко, за пределами магического барьера, Инко Мидория звала сына на ужин, не подозревая, что её мальчик только что заключил сделку с самым опасным существом в этом мире. А в глубине купален «Абура-я» маленький зеленый дракон учился дышать огнем, скрывая в сердце свое настоящее имя.