Гарри Джурай

В штаб-квартире Ордена Феникса на площади Гриммо, двенадцать, царила удушающая, почти могильная тишина. Воздух в старой гостиной Блэков казался пропитанным гарью, пылью и безысходностью. На полусожженных портьерах застыли серые тени, а за длинным деревянным столом собрались люди, чьи лица больше напоминали посмертные маски.

Августовская трагедия в атриуме Министерства Магии перечеркнула всё.

Годрик Поттер – Мальчик-Который-Выжил, золотой ребёнок, надежда всей нации, вскормленный и выпестованный лично Верховным чародеем, – был мертв. Темный Лорд не просто сразил его; он превратил дуэль в унизительное зрелище. Годрик, упорно следовавший заветам Дамблдора о милосердии и «втором шансе», посылал в дуэлянта Ступефаи и Экспеллиармусы. Волан-де-Морт лишь брезгливо отмахивался от них щитами, а затем, заливаясь ледяным смехом, оборвал жизнь юноши простой и беспощадной Авадой Кедаврой.

С гибелью Годрика рухнуло всё. Волшебная Британия погрузилась в апатию, ряды сопротивления редели с каждым днем: люди не желали отдавать жизни за идеалы старика, требующего жалеть убийц. Но страшнее всего было Джеймсу и Лили Поттер. Их первенец, их гордость, не успел оставить после себя потомства. Древний род Поттеров стоял на пороге полного забвения.

Альбус Дамблдор тяжело оперся локтями о стол. Его серебристая борода утратила былой лоск, а в глазах за стеклами очков-половинок больше не плясали озорные искорки.

– Итак, друзья мои. Настали воистину тяжёлые времена, – произнес Дамблдор тихим, надтреснутым голосом.

– Что нам делать, Альбус? – с отчаянием спросил Дедал Дингл, сжимая в руках свой фиолетовый котелок. – Ведь все наши надежды были возложены на Годрика! Но он… он проиграл свою битву.

– То же, что и в прошлом, – дедушкиным, слегка утомленным тоном отозвался Дамблдор. – А именно: сражаться и попытаться найти союзников, которые помогут нам в этой войне. Мы обязаны верить в свет.

– Это было бы возможно, Альбус, если бы ты наконец отказался от своей проклятой политики спасать каждого Пожирателя Смерти! – громыхнул Аластор Грюм. Его деревянная нога со стуком ударилась об пол, а волшебный глаз бешено вращался во всех направлениях. – Из-за твоей мягкотелости мы захлебываемся в собственной крови!

– Аластор, ты должен понять, – с мягким укором ответил Альбус, вскинув ладонь. – Если мы станем убивать каждого Пожирателя, мы лишим их шанса на искупление. В каждом человеке есть крупица добра…

– И к чему это привело?! – яростно перебил его Грюм, наклоняясь над столом так, что его обезображенное лицо исказилось в злобной гримасе. – Твои попытки спасти каждого ублюдка затягивают войну и увеличивают потери с нашей стороны! Люди бегут, фракции переходят к Тому, и их можно понять! Мы фактически подставляем шею под меч, пока ты велишь нам выходить на бой в шелковых перчатках!

– Я не отступлю от этого пути, – с ноткой глухого раздражения отрезал Дамблдор. – Если мы начнем убивать, то всё закончится тем, что мы сами станем темными. Тьму нельзя победить тьмой.

– И твое нежелание решать проблемы радикальными способами привело к тому, что Избранный погиб! – рыкнул Грюм. – Дух Британии растоптан в пыль. Люди ждут конца.

– Тогда мы найдем другого избранного, – спокойно, будто речь шла о смене пергамента, произнес Альбус. – Того, кто точно сможет нам помочь.

Минерва Макгонагалл резко выпрямилась, поджав губы:

– И где же мы будем искать этого избранного? И что самое главное – кто займет это место, если пророчество говорило об одном ребенке?

– У меня есть определенные догадки, – кратко ответил старик.

– И кто же это, директор? – с искренней тревогой спросила Молли Уизли, стискивая платок.

– Это Гарри Поттер, – ровно произнес Альбус.

В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как за стеной скребутся докси. Лили Поттер побелела как полотно, а Джеймс судорожно дернул ворот мантии, словно ему не хватало воздуха.

– Ты шутишь? – опешил шестнадцатилетний Рон, сидевший в углу.

– Нет, братец, – протянул Джордж, переглянувшись с Фредом.

– Мы точно обречены, – закончил Фред, мрачно покачав головой.

– Альбус… – голос Лили дрожал, в зеленых глазах плескалась смесь вины и паники. – Но ведь Гарри… Мы оставили его у Петуньи, когда ему был всего год! Ты сам сказал, что Годрику нужна безопасность, что магия Гарри слаба и он будет завидовать брату! Мы отреклись от него…

– Мы совершили ошибку, девочка моя, – сокрушенно вздохнул Дамблдор. – Пророчество могло относиться и к нему. К тому же, род Поттеров не должен угаснуть. Гарри – законный сын. Он обязан вернуться, принять долг и продолжить род.

– Ты не знаешь самого главного, Альбус, – процедил Грюм, криво усмехнувшись. – Мои информаторы проверяли Литтл Уингинг пару лет назад, когда я заподозрил неладное. Дурсли избивали мальчишку за каждый чих, морили голодом и держали в чулане. А когда ему стукнуло восемь, они уехали в отпуск на континент и просто выбросили его на улице, как плешивого пса! Он должен был сдохнуть от голода прямо в подворотне.

Лили закрыла лицо руками и судорожно всхлипнула. Джеймс сжал кулаки, уставившись в стол невидящим взглядом:

– И… где он теперь?

– Жив, – хмыкнул Грюм. – Его подобрала какая-то семья в Японии. Фамилия Джурай. Они оформили опеку. Парень вырос, закончил среднюю школу, поступил в старшую… И более того, Дамблдор, твои планы вернуть его в качестве племенного жеребца и послушного солдатика накроются медным тазом.

– О чем ты, Аластор? – нахмурился директор.

– О том, что он уже женат, – усмехнулся бывший аврор. – И у него есть семья. И заставить его отдать ребенка в род Поттеров или заставить воевать за страну, которая бросила его на растерзание маглам, будет… крайне затруднительно. Если не сказать – самоубийственно.

---

Япония. Префектура Канагава. Город Сэнко.

Здесь не было ни сырых лондонских дождей, ни затхлого запаха родовых поместий, ни безумных фанатиков в черных масках. Сентябрьское солнце щедро заливало просторную комнату школьного Литературного клуба в старшей школе Сэнко. Легкий ветерок шевелил белые занавески, донося с улицы стрекотание цикад.

– Внемлите же гласу первородного хаоса! – раздался истошный, полный пафоса вопль. – Черное пламя бездны, рожденное в пучинах чистилища, вновь взывает к возмездию! Тьма… Чернее Черного!

В центре комнаты стоял темноволосый парень с бинтом на правой руке, картинно выгнув спину и прикрывая ладонью лицо. На его ладони действительно плясал крошечный язычок смолянисто-черного огня. Огонь выглядел невероятно грозно, но на деле не мог даже вскипятить чашку с водой.

Шлеп!

Свернутый в плотную трубку толстый журнал манги с глухим стуком опустился прямо на макушку оратора.

– Ай! За что, брат?! – Андо Джурай схватился за голову, обиженно глядя на обидчика. – Ты разрушил концентрацию величайшего темного владыки Гилтии Сина Джурая!

– Я разрушил твой синдром восьмиклассника, идиот, – невозмутимо отозвался темноволосый юноша, сидевший на краю стола.

Гарри – а точнее, Джурай Гарри, как было записано во всех его японских документах, – лениво перевернул журнал. Внешне он мало походил на запуганного сироту из чулана под лестницей. Высокий, широкоплечий, с аккуратно уложенными волосами, сквозь которые едва угадывался старый, давно побелевший шрам, он держался со спокойной, почти хищной уверенностью. На безымянном пальце его левой руки мягко поблескивало простое серебряное кольцо.

– Но Гарри-чи! – надулся Андо, усаживаясь на стул и потирая ушибленное место. – Мы ведь пробудили эти силы не просто так! Прошло уже полгода с того дня, как небесный свет озарил нас! Мы – избранные воины судьбы!

– Мы – члены литературного клуба, которые умудрились получить аномальные способности и теперь пытаются не спалить школу, – мягко поправила его девушка, сидевшая во главе стола.

Саюми Таканаши, президент клуба, грациозно поправила очки в тонкой оправе. Её длинные темные волосы струились по плечам, а строгий, но удивительно нежный взгляд скользнул по комнате, задержавшись на Гарри. На её пальце сияло точно такое же серебряное кольцо. Их брак, заключенный в начале этого года с согласия семьи Джурай и при строгом соблюдении японских законов об эмансипации и традициях, не был секретом для клуба. Они были не просто мужем и женой; они были опорой друг для друга.

– Саюми-семпай права, – подала голос Томоё Канзаки, сидевшая рядом с открытым томиком ранобэ. Девушка с короткими светлыми волосами фыркнула: – Если Андо продолжит так кричать, нас услышат учителя. И твоя способность, Андо, всё еще годится только на то, чтобы греть руки промозглой зимой.

– Эй! Мой «Dark and Dark» имеет скрытый потенциал!

– Андо-кун, чай готов, – с кроткой улыбкой прервала спор Хатоко Кушикава, ставя на стол фарфоровый сервиз. Воздух вокруг её рук едва заметно колыхнулся, послушный стихиям земли, воды, огня и ветра.

Маленькая Чифую Химэки, ученица начальной школы, прижимавшая к груди плюшевую белку Рисуку, тихонько дернула Гарри за край форменного пиджака:

– Гарри-ничан… Покажи еще раз того железного дядю.

Гарри тепло улыбнулся девочке, разительно меняясь во взгляде. Если для чужаков он оставался непроницаемой стеной, то здесь, среди тех, кто стал его настоящей семьей, его сердце было открыто.

– Какого именно, Чифую-тян? Который курит или который стреляет?

– Который револьвер, – серьезно ответила девочка.

– Ладно, только быстро, пока дежурный учитель не пошел по коридору, – хмыкнул Гарри.

Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на пульсации собственной сверхспособности – его уникального «Ино», пробудившегося вместе с силами остальных ребят. В то время как Томоё повелевала временем, Хатоко – стихиями, Чифую создавала материю из ничего, а Саюми могла возвращать любые объекты и саму ткань пространства к их «истоку», Гарри получил нечто абсурдное и грандиозное.

Воплощение. Трансформация в любого персонажа историй, манги или кино, которых он когда-либо видел.

Воздух вокруг Гарри сгустился, превращаясь в тяжелое, давящее марево. Раздался металлический щелчок. Его голова в долю секунды исчезла, уступив место массивному механизму гигантского барабанного револьвера. Плечи расширились, школьная форма трансформировалась в тяжелый, потрепанный плащ цвета хаки, а на груди проступили бронепластины экзоскелета.

Дзюдзо Инуи из «Жизни без оружия» ожил прямо посреди клубной комнаты.

– Ух ты-ы-ы! – глаза Чифую округлились от восторга.

– О-о-о! Оружейник без прошлого! – взревел Андо, мгновенно позабыв про ушиб. – Брат, твой образ брутален до невозможности! Дай нажать на спуск!

– Тронешь курок – останешься без пальцев, Джурай, – раздался из барабана глухой, утробный голос Гарри, заставив Андо отскочить.

– Дорогой, вернись, пожалуйста, в прежний вид, – с мягким укором, но теплой улыбкой произнесла Саюми, подойдя к нему со спины и положив ладонь на его тяжелое механическое плечо. – Твоя аура слишком тяжелая. Ты пугаешь цветы на подоконнике. И… мне больше нравится твое настоящее лицо.

Барабан револьвера провернулся с характерным лязгом, металл растаял в воздухе, словно дым, и Гарри вновь стал обычным старшеклассником. Он перехватил руку Саюми, коснувшись губами её пальцев.

– Как скажешь.

– А в Годзиллу превратишься? – с надеждой спросила Томоё. – На пустыре за рекой? Нам нужно проверить радиус действия твоего атомного дыхания…

– Чтобы потом министерство обороны подняло истребители? Нет уж, увольте, – усмехнулся Гарри. – В прошлый раз, когда я примерил форму Кайдзю, земля дрожала в трех кварталах отсюда. Мама Джурай потом неделю поила меня ромашковым чаем, думая, что у меня лихорадка.

Они рассмеялись. В этой комнате царило счастье – то самое, о котором Гарри Поттер, запертый в темном чулане на Тисовой улице, не смел даже мечтать. Он помнил холодные доски пола. Помнил удары жирного кузена и визгливые проклятия тетки. Помнил тот серый автовокзал во Франции, где Дурсли высадили его из машины и велели «ждать здесь», после чего дали по газам. Он помнил дни бродяжничества, пока судьба не забросила его на паром, а затем – на улицы Токио, где упавшего в голодный обморок восьмилетнего мальчика нашла добрая женщина по имени Джурай.

Они дали ему дом. Они дали ему брата-чудака. А в старшей школе он встретил Саюми – девушку, чья мудрость, спокойствие и несокрушимая верность исцелили израненную душу Гарри лучше любых зелий.

Внезапно воздух в коридоре за дверью клуба изменился.

Это не было похоже на сквозняк. Пространство наполнилось тяжелым, чужеродным запахом озона, старых трав и дешевого одеколона, от которого у Гарри мгновенно заныл давно забытый шрам.

Саюми мгновенно подобралась, её глаза опасно блеснули за стеклами очков:

– Гарри?

– Что-то не так, – тихо произнес он, поднимаясь со стула.

Томоё положила руку на часы, готовая в любую секунду запустить остановку времени. Хатоко напряглась, воздух вокруг неё едва слышно запел, а Чифую спряталась за спину Андо.

Дверь клуба с легким скрипом отъехала в сторону.

На пороге стояли четверо. Их вид вызвал бы смех у любого японского школьника, если бы не давящая аура силы, исходившая от них. Старик в роскошной фиолетовой мантии, расшитой серебряными полумесяцами; суровый мужчина с деревянной культей и вращающимся глазом; и двое людей, чьи лица заставили сердце Гарри пропустить глухой, тяжелый удар.

Мужчина с взлохмаченными черными волосами и круглыми очками – зеркальное, постаревшее отражение самого Гарри. И женщина с огненно-рыжими волосами и ярко-зелеными глазами, полными застывших слез.

Джеймс и Лили Поттер.

В комнате повисла ледяная тишина. Андо непонимающе моргал, переводя взгляд со старика в мантии на своего сводного брата.

– Косплееры?.. – неуверенно пробормотал Андо. – Или… тайная организация пришла за нами?!

– Тихо, Джурай, – холодно произнес Гарри. Его голос изменился. В нем больше не было подростковой беспечности. Это был голос человека, прошедшего через персональный ад. – Назад. Все отойдите к окну.

– Гарри… – сделала шаг вперед Лили. Её голос надломился, она протянула к нему трясущиеся руки. – Сынок… Боже мой, Гарри…

– Стоять на месте, – хлестко, как удар кнута, бросил юноша.

Джеймс Поттер нахмурился, в его позе проглянуло привычное для чистокровного мага высокомерие, слегка подпорченное виной:

– Гарри, не смей так разговаривать с матерью. Мы понимаем, ты обижен… Произошла чудовищная ошибка. Но ты должен выслушать нас.

– Ошибка? – Гарри криво усмехнулся, медленно засунув руки в карманы брюк. – Какая именно? То, что вы выбросили меня в помойку ради вашего ненаглядного Годрика? Или то, что вы вспомнили о моем существовании только спустя десять лет?

Альбус Дамблдор мягко вздохнул, сделав шаг вперед и примиряюще подняв сухие ладони:

– Мальчик мой… Прошлое нельзя изменить. Твои родители совершили тяжкий грех, но ими двигало желание защитить тебя от опасности, нависшей над Годриком. Но сейчас не время для давних обид. Магическая Британия в огне. Твой брат… Годрик пал в битве с великим злом. Он погиб как герой.

– И поэтому вы притащились сюда? – Гарри смерил старика ледяным взглядом. – Мой братец сдох, и теперь вам понадобилась новая батарейка для вашей войны?

– Не смей! – вспыхнул Джеймс, сжимая в кармане волшебную палочку. – Годрик сражался за правое дело! Он погиб, не оставив наследника! Род Поттеров прервется, если ты не вернешься! Ты обязан поехать с нами в Англию. Ты займешь свое законное место, примешь магическое наследие и дашь роду новую кровь!

– Джеймс, помолчи, ради Мерлина, – прохрипел Грюм, внимательно сканируя комнату своим глазом. Старый аврор чувствовал: что-то здесь было категорически не так. От стоящих подростков не веяло магией в привычном понимании, но пространство вокруг них словно готово было взорваться.

– Значит, вот оно что, – негромко, пугающе спокойно заговорила Саюми. Она медленно обошла стол и встала плечом к плечу с Гарри, взяв его за руку. Её взгляд, устремленный на Лили и Джеймса, был холоднее арктического льда. – Вы бросили своего ребенка на растерзание чужим людям, пока холили и лелеяли второго. А когда ваш золотой мальчик потерпел неудачу, вы пришли сюда с требованиями?

– А ты еще кто такая, девочка? – нахмурился Джеймс. – Это семейный разговор Поттеров. Маглам здесь не место.

– Она – моя жена, – четко, чеканя каждое слово, произнес Гарри. – Джурай Саюми. И если ты, Поттер, еще раз откроешь свой рот в её сторону, я вырву твой язык.

– Жена?! – вскрикнула Лили, прижав ладонь к губам. – Но тебе всего шестнадцать! Это невозможно! Этот брак недействителен перед магическим законом! Альбус, скажи ему!

– Действительно, Гарри, – мягко, но с непререкаемым авторитетом заговорил Дамблдор, в глазах которого мелькнуло расчетливое разочарование. – Магловские контракты не имеют силы в нашем мире. Ты молод, ты был лишен наставничества. Но долг крови первостепенен. Если у тебя уже есть привязанность к этой юной особе… что ж, Министерство может признать её наложницей, если она подарит тебе ребенка, который возьмет фамилию Поттер и возродит благородный род. Но твой первенец должен стать наследником магии!

В комнате повисла тишина, от которой воздух буквально затрещал.

Андо Джурай медленно опустил руки. Его лицо, обычно искаженное дурашливыми гримасами, стало абсолютно серьезным:

– Эй… старикашка в халате. Ты сейчас назвал жену моего брата… наложницей?

– Отойди, мальчик, магия не терпит вмешательства простецов, – небрежно махнул рукой Джеймс, вытаскивая палочку. – Альбус, хватит разговоров. Оглушим их, сотрем память свидетелям, а Гарри заберем. Дома он всё поймет.

– Инсейн Рок! – шепотом произнесла Саюми.

Она не кричала. Она просто сделала шаг вперед и легко коснулась пальцами воздуха.

В то же мгновение древняя магия, сотни лет защищавшая палочки Дамблдора и Джеймса, просто… рассыпалась. Древо бузины в руке Альбуса жалобно скрипнуло, возвращаясь к состоянию мертвого прута, а палочка Джеймса превратилась обратно в кусок необработанного красного дерева. Все заклинания, наложенные на них – согревающие чары, щиты, пространственные искажения, – схлопнулись в небытие, возвращенные к исходной точке творения.

– Что за чертовщина?! – в панике вскрикнул Джеймс, глядя на бесполезную деревяшку.

– Моя палочка… – Дамблдор впервые в жизни выглядел по-настоящему испуганным. Бузинная палочка, непобедимый артефакт Смерти, не отзывалась на его зов.

– Вы совершили три фатальные ошибки, – раздался голос Гарри, от которого стекла в окнах клубной комнаты пошли паутиной трещин.

Он шагнул вперед. Воздух за его спиной взревел, наполняясь удушающей радиационной мощью. Тени сгустились, обретая форму чудовищных шипов. По комнате прокатилась волна такого колоссального давления, что Аластор Грюм рухнул на одно колено, судорожно хватая ртом воздух.

– Первая: вы посчитали, что я принадлежу вам, – в глазах Гарри вспыхнул зловещий синий огонь. – Вы выбросили меня. Фамилия Поттер для меня – пустой звук, грязь под подошвой. Я – Джурай Гарри. Сын людей, которые спасли меня от голодной смерти, пока вы пили тыквенный сок в своем поместье.

Гарри сделал еще шаг. Пол под его ногами затрещал. Мускулы под школьной формой вздулись, а за его спиной на долю секунды возник фантом колоссального ящера – истинного короля монстров, чей рев разрывал небеса.

– Вторая: вы посмели оскорбить мою жену, – продолжал он, и от звука его голоса Лили заплакала, оседая на пол от первобытного ужаса. – Саюми – не магловская девка и уж тем более не наложница. Она – моя законная супруга и хозяйка моей жизни. И ни один мой будущий ребенок никогда, слышите вы, никогда не будет носить вашу проклятую фамилию. Род Поттеров сдохнет вместе с вами. Это моя воля.

Дамблдор, бледный как полотно, попытался воззвать к остаткам своего авторитета:

– Гарри… Волан-де-Морт убьет всех… Британия падет… Неужели в твоем сердце нет сострадания к невинным?!

– И третья ошибка: вы решили, что мне есть дело до вашей Британии, – Гарри остановился в футе от директора. Его рука, на мгновение покрывшаяся черной, ороговевшей чешуей древнего ящера, зависла над горлом старика. – Вы сами вырастили своего монстра. Вы сюсюкались с убийцами, играли в благородство и погубили собственного сына. Вы заварили эту кашу – вам её и жрать.

– Пожалуйста… Гарри… мы твои родители… – сквозь рыдания взмолилась Лили, глядя на него снизу вверх.

Гарри посмотрел на нее сверху вниз. В его взгляде не было ярости. Там была лишь бескрайняя, выжженная пустыня абсолютного безразличия.

– Моя мать готовит мне онигири каждое утро в доме на холме, – тихо произнес он. – А вы – просто призраки из дурного кошмара, который я давно забыл.

Гарри повернулся к Томоё:

– Канзаки. Выпроводи гостей.

– С превеликим удовольствием, – оскалилась блондинка.

Щелчок пальцев – и мир замер. Секундная стрелка школьных часов застыла. Для волшебников реальность просто разорвалась: в одно мгновение они стояли в светлой комнате, а в следующее – с глухим стуком вывалились на грязную асфальтированную парковку в десяти километрах от Сэнко, под палящие лучи солнца, лишенные палочек, раздавленные и морально уничтоженные.

В клубной комнате вновь наступила тишина.

Гарри тяжело выдохнул. Синее пламя в его глазах угасло, чешуя исчезла, и он снова стал обычным японским старшеклассником. Его плечи слегка опустились.

Теплые, мягкие руки обвились вокруг его талии сзади. Саюми прижалась щекой к его спине, слушая, как выравнивается бешеный стук его сердца.

– Всё закончилось, дорогой, – тихо прошептала она.

– Да, – Гарри накрыл её ладони своими. – Всё закончилось еще десять лет назад.

– Брат… – Андо подошел ближе, впервые в жизни не пытаясь встать в пафосную позу. Он неловко хлопнул Гарри по плечу: – Если эти чудики вернутся… я лично спалю их бороды своим Черным пламенем. Даже если оно еле греет.

Хатоко мягко улыбнулась, подавая Гарри свежую чашку зеленого чая, а маленькая Чифую подошла и молча обняла его за ногу, уткнувшись в брюки своей игрушечной белкой.

Гарри посмотрел на них – на свою настоящую семью, на девушку, которая держала его за руку, готовая переписать ради него законы самой вселенной. Где-то далеко за океаном рушилась карточная империя старого манипулятора, выли от бессилия бросившие его родители, а Темный Лорд праздновал свою бессмысленную победу над пеплом.

Но здесь, под стрекотание цикад и шелест книжных страниц, светило солнце. И это был единственный мир, который имел для него значение.