начало

Кожаные сапоги ступали по чёрной стеклянистой крошке без малейшего звука. Мир Хельхейма подчинялся программному коду: плотность поверхности определялась физическим движком, но упругости почвы не существовало. Ступня просто упиралась в невидимый предел.

Запахов не было. Система нейропривода «Иггдрасиля» отсекала обоняние ради безопасности человеческой психики. Воздух казался стерильной пустотой, хотя глаза видели белёсые испарения, сочащиеся из разломов вечной мерзлоты.

Я поднял правую руку. Тёмно-багровая кожа, длинные изогнутые когти вместо ногтей, узкие костяные наросты на фалангах. Аватар импа. Мелкий бес первого расового уровня, уязвимый для любого бродячего клирика, решившего поднять карму на отстреле нелюдей.

Перед глазами мягко светился полупрозрачный интерфейс.

Вестник. Уровень 3. Расовые классы: Имп (ур. 1). Профессиональные классы: Призыватель (ур. 2). Очки здоровья: 38/38. Мана: 54/54.

Каждая цифра имела точный финансовый эквивалент. Десять серебряных монет, которые выдавали за базовый контракт на зачистку бродячих мертвецов, конвертировались в пять тысяч полновесных рублей нового образца. Ампула «Альвео-С», сдерживающая фиброз в лёгких отца, стоила шестнадцать тысяч. Три дня фарма равнялись одним суткам чистого дыхания в бараке на окраине нижнего яруса Москвы.

– Вестник, долго ещё стоять будешь? Время аренды капает.

Голос Ярослава раздался прямо в правом ухе через встроенный чат отряда. В игре он выбрал скелета-воина: дешёвый, не требующий выносливости выбор для тех, кто хотел танковать без вложений в зелья бодрости. Его броня состояла из ржавой кольчуги и тяжёлого дубового щита с железным ободом. В реальности Ярослав работал оператором погрузчика на логистическом узле «Северстали» и знал цену каждой секунде: смена в реале начиналась через три часа.

– Проверяю перезарядку таймера, – ответил я ровно. – Дмитрий вернулся?

Из-за обломанной базальтовой колонны метрах в тридцати скользнула серая тень. Дмитрий шёл в полуприседе, перебирая четырьмя суставчатыми лапами. Арахнид первого круга, класс следопыта. Выглядел он мерзко, но в узких ущельях Хельхейма видел тепловые следы мобов сквозь туман.

– Четыре особи, – бросил Дмитрий, останавливаясь возле Ярослава. Его фасеточные глаза тускло мерцали в сумраке локации. – «Гнилостные ползуны». Уровень четвёртый или пятый. Сидят на трупе павшего костяного быка, жрут остатки сухожилий. Если зайдём снизу, у них будет позиционное преимущество по высоте.

– Нам не нужна высота, – произнёс Алексей. Призрак. Бестелесное лицо висело в полуметре от земли, кутаясь в рваный балахон иллюзорной ткани. Класс мага стихий давал ему дальнобойный урон, но любая случайная стрела или плевок кислоты снимали треть полоски жизни. – Морозные снаряды срежут им скорость передвижения на двадцать процентов. Главное, держите их подальше от меня. Мой ремонт стоит дороже, чем весь лут с этой поляны.

– Никто не подставится, – отрезала Ксения.

Она стояла чуть позади, опираясь на короткий костяной посох. Суккуб с бледно-пепельной кожей и тяжёлыми рогами, уходящими назад, вдоль висков. Профессия – Тёмная жрица. Единственный доступный для гетероморфов класс поддержки на этих уровнях, способный исцелять негативной энергией нежить и демонов. Она говорила сухо, рублено. Я знал эту интонацию. Женщины в приёмных отделениях муниципальных больниц говорили точно так же, когда после двенадцати часов дежурства оставалось оформить ещё три десятка историй болезни.

– Слушаем план, – сказал я.

Они замолчали. Не потому, что я был сильнее: мой имп выглядел самым щуплым в этой пятёрке. Дело было в привычке. Люди, привыкшие подчиняться инструкциям на конвейерах и складах, подсознательно искали человека, готового взять на себя структуру действий. Я руководил проектами тридцать лет в той, первой жизни. Законы координации не менялись: ясность, отсутствие двусмысленности, жёсткий тайминг.

– Ярослав держит узкий проход между базальтовыми глыбами. В поле не выходим. Дмитрий привлекает внимание выстрелом по вожаку и сразу уходит по стене наверх. Никакого ближнего боя. Алексей, твой первый каст идёт строго после того, как вожак ударит в щит Ярослава. Не раньше. Сорвёшь агро – погибнешь, щит тебя закрыть не успеет.

– Я помню механику перехвата цели, – буркнул призрак.

– Помнить мало, соблюдай интервал в полторы секунды, – продолжил я. – Ксения держит запас маны на Ярослава. Если у меня просядет призванный зверь, не лечи его. Призыв возобновляем, здоровье танка – нет.

– Принято, – коротко отозвалась она.

– Начинаем.

Я вскинул левую руку. Когтистая ладонь вспыхнула грязно-багровым светом.

– «Призыв низшего существа: Адская гончая».

Шкала маны дёрнулась вниз на пятнадцать единиц. Текстура чёрного грунта треснула, выпуская клуб тёмного дыма. Из расселины вывалилось существо размером с крупного добермана, лишённое шерсти. Мышцы гончей напоминали пучки обугленных волокон, а из пасти капала светящаяся серая слизь.

Таймер жизни существа: триста секунд. Контроль осуществлялся через мысленный интерфейс, требовавший предельной концентрации. В играх моего прошлого времени это называлось микроконтролем, но в системе полного погружения ощущение было иным. Я буквально чувствовал тяжесть лап зверя, натяжение его суставов, угол обзора его мутных глаз. Дополнительный канал восприятия перегружал мозг, виски отозвались тупой болью, но я подавил рефлекторное желание отпустить поводок.

– Дмитрий, давай.

Арахнид вскинул короткий костяной арбалет. Щёлкнула тетива из вываренной жилы. Стрела прочертила туманную мглу, вонзаясь в тушу мертвого быка в ста метрах от нас.

Из глубины распадка донеслось хриплое клокотание.

Четыре силуэта метнулись вперёд. Ползуны походили на чудовищную смесь пиявки и гуманоида: вытянутые белёсые тела без глаз, покрытые слизью, четыре короткие конечности с мощными загнутыми серпами и круглая пасть, усеянная рядами игловидных зубов.

– Идут строем, – бросил Ярослав, опускаясь на одно колено и упирая нижний край щита в базальтовую крошку. – Дистанция сорок.

– Держи позицию, – скомандовал я, удерживая гончую за его спиной.

Тридцать метров. Двадцать.

Звуки в «Иггдрасиле» рассчитывались безупречно: чавканье слизистых тел о мёрзлый камень, скрежет когтей, свистящее дыхание тварей.

– Десять! – рявкнул Ярослав.

Первый ползун прыгнул. Удар пришёлся ровно в центр деревянного щита. Ярослава отбросило назад на полшага, полоска его прочности дрогнула, а шкала здоровья просела на десятую часть.

– Алексей, работай!

– «Ледяная игла»!

Воздух прорезал свист формирующегося заклинания. Синяя вспышка ударила вторую тварь прямо в основание челюсти. Текстура плоти монстра покрылась кристаллическим инеем, его бросок замедлился вдвое.

– Гончая, перехват левого фланга! – скомандовал я мысленно, посылая демонического пса в щель между щитом и базальтовой скалой.

Адская гончая вцепилась зубами в переднюю лапу третьего ползуна. Хрустнула кость. Раздался пронзительный визг, заглушивший гул ветра. Полоска жизни моего призванного зверя мгновенно окрасилась жёлтым: тварь ударила пса вторым серпом, взрезая бок.

– Минус один! – крикнул Дмитрий сверху. Он сидел на отвесной скале и методично всаживал болты в спину замедленного Алексеем монстра. – Правый пытается обойти Ярослава!

– Не выйдет, – я шагнул вперёд, сокращая дистанцию. В правой руке материализовался ритуальный кинжал из чернёного железа – стартовое оружие призывателя, дававшее ничтожные плюс два к силе заклинаний.

Я помнил, как на полигоне под Луганском инструктор вбивал в нас простое правило: не смотри на оружие противника, смотри на вектор его плечевого пояса. У моба не было плеч, но мускульный валик перед атакой сокращался за четверть секунды до выпада.

Костяной серп рассёк воздух в дюйме от моего плеча.

Удар кинжалом пришёлся в кольцевую складку шеи. Интерфейс зарегистрировал критическое попадание: множитель урона х1.5. Серая жижа брызнула на багровую кожу импа, шипя и растворяясь в воздухе – программная цензура убирала грязь спустя секунду.

– Ярослав, щитовой удар! – крикнул я, не отводя взгляда от раненой твари.

Скелет с рёвом подался вперёд, выбивая крайним ребром щита челюсть вожака. Тот завалился набок, теряя ориентацию.

– Алексей, добей второго! Ксения, негатив на Ярика!

Полоска здоровья скелета вспыхнула фиолетовым, возвращаясь к максимуму. Заклинание Ксении сработало вовремя: запас её маны упал до половины, но танк устоял.

Гончая подо мной забилась в агонии: два удара ползуна перебили ей хребет, и моделька пса рассыпалась серыми полигонами, отправляя навык призыва на минутную перезарядку. Но свою задачу зверь выполнил. Он выиграл шестнадцать секунд.

– Завершаем, – выдохнул я, вонзая кинжал повторно.

Дмитрий сверху всадил последний болт точно в открытую пасть вожака. Алексей ударил малой огненной сферой, взрывая остатки плоти четвёртого монстра.

Тишина Хельхейма вернулась мгновенно. Только прерывистое дыхание Ярослава звучало в наушниках: мозг взрослого мужика в дешёвом нейрошлеме всё ещё реагировал на физическую нагрузку выработкой адреналина, хотя его реальное тело неподвижно лежало на продавленном диване в спальном районе Череповца.

Перед моими глазами развернулся список боевого отчёта:

Получено опыта: 420 (разделено на группу). Ваш уровень повышен! Текущий уровень: 4. Добыча: Игла гнилостного ползуна (3 шт.), Сгусток трупного яда (1 шт.), 8 серебряных монет, 40 медных монет.

Я вытер несуществующий пот со лба аватара.

– Лут делим поровну, как договаривались, – сказал я. – Иглы идут на рынок в Некрополь. Алхимики скупают их по две серебряные за штуку для парализующих ядов. Яд оставь себе, Дмитрий, твоему арбалету пригодится больше.

– Спасибо, – коротко отозвался арахнид, ловко спрыгивая со скалы. – Чётко сработали. В прошлый раз с рандомами мы на первой же волне полегли. Танк побежал, маг сорвал агро, жрец без маны остался через десять секунд.

– Потому что каждый думал, как набить больше урона, а не как удержать структуру, – я открыл дерево развития.

Уровень 4. Доступно одно очко базовых характеристик и одно очко навыков.

Я не колебался. Опыт управления сложными системами подсказывал: узкая специализация на раннем этапе эффективнее широкого профиля. Все свободные параметры ушли в расширение резерва маны и ветку «Управление множественным призывом».

На пятом уровне откроется второй слот для одновременного удержания существ. Это изменит всё. Один призыв на перехват урона, второй – на фланговый обход или связывание вражеского заклинателя. В одиночку гетероморф в этих землях обречён: охотники из числа игроков-людей прочёсывают границы Хельхейма группами по шесть человек, выбивая опыт и ценный дроп без штрафов за карму.

Но пять сыгранных нестандартных классов, действующих как единый механизм, способны сломать любой стандартный рейд.

– Перерыв пять минут, – сказал я отряду. – Ксения, восстанавливай ману медитацией, зелья экономь. Алексей, проверь прочность балахона. На следующей поляне мобов будет шестеро.

– Потянем? – Ярослав опустил щит, разглядывая трещину на железном умбоне.

– Потянем, – я повернулся к нему. Лицо импа не умело улыбаться по-человечески, мимические алгоритмы игры искажали гримасу, делая её хищным оскалом, но интонация осталась прежней – спокойной, уверенной, директорской. – Если каждый сделает ровно то, что должен. Нам нужно закрыть этот контракт до полуночи.

– Почему до полуночи? – спросила Ксения, присаживаясь на плоский обломок камня.

– В полночь обновляется аптечный реестр льготных поставок, – ответил я, не вдаваясь в подробности.

Она посмотрела на меня долгим взглядом тёмных глаз суккуба. В них не было игровой пустоты. Там плескалось то же самое знание, которое заставляло меня каждую свободную минуту входить в эту сеть.

– Поняла, – сказала она тихо. – Мана восстановится через четыре минуты. Я готова идти дальше.

Я поднял взгляд к белёсому, затянутому мёртвой пеленой небу Хельхейма. Где-то там, за пределами этой песочницы, крутились шестерни гигантских корпораций, создавших «Иггдрасиль» для выкачивания последних ресурсов из выгорающего человечества. Они продавали бегство от реальности по цене месячного пайка.

Они думали, что построили просто игру с абсолютной свободой насилия.

Они ошибались. Любая система с открытыми правилами и жёсткой экономикой неизбежно подчиняется законам организационного строительства. Тот, кто создаст здесь не просто шайку наёмников, а полноценный производственный конвейер, получит власть, конвертируемую в реальный вес.

Я создал гончую заново.

Чёрный пёс молча встал у моей левой ноги, ожидая приказа.

– Вперёд, – произнёс я. – Нам нужно золото.