По любви к тебе

Дождь за окном барабанил по стеклу, сливаясь с размеренным дыханием двух младенцев в колыбелях. Тайфун сидел на краю кровати в детской, чувствуя, как прохладный ночной воздух касается его обнаженных ног. На нем была только белая рубашка Тонфы — слишком большая, пахнущая дорогим парфюмом, кожей и чем-то неуловимо властным. Той самой властью, которая когда-то заставила Тайфуна бежать, а теперь приковала его к этому дому надежнее любых цепей.

Ноги почти не слушались. Врачи говорили, что это психосоматика, наложившаяся на последствия второй аварии, но Тайфун знал правду: его тело просто устало бороться с судьбой, которая раз за разом возвращала его в руки Тонфы.

Всё началось в университете. Тонфа, наследник огромного состояния, их сосед по элитному району, всегда смотрел на Тайфуна так, будто тот уже принадлежал ему. Та жаркая ночь после выпускного бала казалась сном, пока тест не показал две полоски. Страх перед влиянием семьи Тонфы и их разницей в статусе заставил Тайфуна исчезнуть.

Четыре месяца он скрывался в крошечной квартире на окраине, пока дверь не вылетела с петель под натиском охраны.

– Наконец-то я тебя нашел, – голос Тонфы тогда прозвучал не как облегчение, а как приговор.

Первая попытка побега закончилась визгом тормозов и темнотой. Амнезия стала милосердным даром. Тайфун проснулся в роскошной спальне, глядя в глаза человеку, который называл себя его мужем. Он верил каждому слову, каждой ласке, каждой «горячей» ночи, пока через три с половиной месяца реальность не обрушилась на него ледяным душем.

Воспоминания вернулись внезапно, вместе с осознанием лжи. И снова дорога, снова дождь, и снова ослепляющий свет фар встречного грузовика.

Дверь детской тихо скрипнула. Тайфун не обернулся — он узнал бы эту поступь из тысячи. Тонфа вошел в комнату, его силуэт в дверном проеме казался монументальным.

– Опять не спишь? – тихий, бархатистый голос заставил Тайфуна вздрогнуть.

– Они только что уснули, – прошептал Тайфун, не глядя на мужчину. – Я просто... смотрел на них.

Тонфа подошел ближе. Его присутствие заполнило пространство, вытесняя запах детской присыпки своим тяжелым ароматом. Он положил ладонь на плечо Тайфуна, и тот невольно втянул голову в плечи.

– Тебе вредно сидеть на сквозняке. Ты же знаешь, что ноги должны быть в тепле.

– Какая разница, если я всё равно не могу на них стоять? – в голосе Тайфуна промелькнула горечь.

Тонфа ничего не ответил. Вместо этого он медленно опустился на колено перед Тайфуном. Его пальцы, длинные и сильные, скользнули по бледной коже бедер, приподнимая подол белой рубашки. Тайфун судорожно вздохнул, когда ладони Тонфы уверенно обхватили его, поднимая с кровати так легко, словно он ничего не весил.

– Я буду твоими ногами, Тай, – прошептал Тонфа ему в шею, пока нес его в сторону главной спальни. – Столько раз, сколько потребуется. Пока ты не поймешь, что бежать больше некуда.

Тайфун обвил руками шею Тонфы, пряча лицо в изгибе его плеча. Сопротивляться не было сил, да и желания, честно говоря, тоже. Тело предательски отзывалось на каждое движение мужчины, помня удовольствие, которое он дарил, несмотря на всю боль, что принес.

В спальне горел лишь приглушенный свет ночника. Тонфа бережно опустил Тайфуна на шелковые простыни, но не отстранился. Он навис сверху, блокируя любые пути к отступлению, хотя Тайфун и так был в ловушке.

– Ты вспомнил всё, – это не был вопрос. Тонфа смотрел прямо в глаза, и в его взгляде читалась опасная смесь одержимости и нежности. – Ты снова пытался уйти от меня.

– Ты лгал мне, – голос Тайфуна дрогнул. – Ты сказал, что мы женаты, что я сам хотел этого.

– А разве нет? – Тонфа перехватил его запястья, прижимая их к подушке. – В ту ночь в университете ты не просил меня остановиться. И когда я нашел тебя беременным, ты плакал у меня на груди. Я просто стер лишние детали, чтобы тебе было легче.

– Ты лишил меня выбора!

– Я выбрал за нас двоих, – Тонфа склонился ниже, его губы коснулись мочки уха Тайфуна. – И посмотри, где мы теперь. У нас двое прекрасных сыновей. У тебя есть всё. И у меня есть ты. Разве это не то, о чем мечтают?

– Я инвалид из-за тебя... – прошептал Тайфун, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

Тонфа нежно слизнул соленую дорожку. Его руки начали медленно расстегивать пуговицы на белой рубашке, обнажая кожу, покрытую едва заметными шрамами после аварий.

– Ты мой, – Тонфа произнес это как клятву. – Сломанный, целый, помнящий или забывший. Ты никогда больше не выйдешь из этой двери без меня.

Его поцелуй был жадным, властным, не терпящим возражений. Тайфун выгнулся навстречу, когда горячие ладони Тонфы начали исследовать его тело. Мысли о побеге, о несправедливости, о боли начали таять, вытесняемые нарастающим жаром внизу живота.

– Скажи это, – потребовал Тонфа, прерывая поцелуй лишь на мгновение, чтобы взглянуть в затуманенные глаза партнера. – Скажи, что ты никуда не уйдешь.

Тайфун судорожно глотал воздух. Он ненавидел этого человека и одновременно нуждался в нем больше, чем в кислороде. Его пальцы впились в широкие плечи Тонфы, притягивая его ближе.

– Я... я остаюсь, – выдохнул он, сдаваясь окончательно.

– Хороший мальчик, – прошептал Тонфа, и его движения стали жестче, решительнее.

В эту ночь в комнате не осталось места для прошлого или будущего. Был только этот момент, запах пота и дорогих простыней, стоны, тонущие в тяжелых портьерах, и двое людей, связанных друг с другом так крепко, что даже смерть, казалось, не смогла их разлучить.

Когда всё закончилось, и Тайфун, изможденный, лежал в кольце сильных рук, он смотрел на луну, проглядывающую сквозь тучи. Он знал, что завтра Тонфа снова будет идеальным мужем и отцом, будет носить его на руках и исполнять любые капризы. И он знал, что больше никогда не попробует сбежать. Не потому, что не мог ходить, а потому, что клетка, которую построил для него Тонфа, стала его единственным домом.

– Я люблю тебя, Тай, – послышался сонный шепот у самого уха.

Тайфун закрыл глаза, позволяя тьме и теплу окутать его.

– Я знаю, – ответил он тишине, понимая, что в этой любви для него спасения нет. Но, возможно, оно ему больше и не было нужно.