Гарри Джурай

В палате святого Мунго стоял удушливый запах сушёной полыни, зелья очищения крови и бессилия.

Джеймс Поттер сидел в жёстком кресле, уронив голову на сцепленные пальцы. Его мантия была измята, полы покрыты копотью битвы, закончившейся всего трое суток назад. Волан-де-Морт пал. Орден Феникса праздновал победу, улицы магического Лондона утопали в огнях салютов и восторженных криках толпы. Но в этой палате царила могильная тишина.

На высокой кровати лежал Годрик Поттер – национальный герой, Мальчик-Который-Выжил, всеобщий любимец. Ему едва исполнилось восемнадцать, он только-только выпустился из Хогвартса, овеянный славой лучшего дуэлянта поколения. Однако его лицо сейчас отливало восковой бледностью, а под глазами залегли глубокие тени.

Предсмертное проклятие Тёмного Лорда не отняло у Годрика жизнь. Волан-де-Морт, уже рассыпаясь прахом, оскалился в страшной, нечеловеческой усмешке и ударил черным лучом прямо в сплетение родовых нитей юноши.

– Целители подтвердили диагноз, Джеймс, – тихо, с едва уловимой скорбью в голосе произнёс Альбус Дамблдор.

Старый волшебник стоял у окна, заложив руки за спину. Его серебристая борода подрагивала, а в обычно лукавых голубых глазах за очками-половинками плескалась непривычная растерянность.

– Это Родовое Иссушение, – продолжил Дамблдор. – Древнейшая магия крови. Жизни Годрика ничто не угрожает, его магия стабильна, но... он не сможет иметь детей. Ни зелья, ни светлые ритуалы здесь бессильны. Поттеры угаснут на нём.

Лили Поттер, сидевшая на краю постели сына и сжимавшая его безжизненную ладонь, судорожно всхлипнула и закрыла лицо свободной рукой.

– Нет... Мерлин, за что?! – прошептала она, поднимая воспалённые глаза на директора. – Он же спас нас всех! Он положил своё детство, своё здоровье на алтарь этой проклятой войны! Род Поттеров не может прерваться вот так! Шестьсот лет истории...

– Мама, перестань, – глухо отозвался Годрик, отворачиваясь к стене. В его голосе звенели горечь и уязвлённая гордость. – Значит, такова цена. Я победил ублюдка.

– Но род... – Джеймс поднял голову. В его глазах читалось отчаяние человека, потерявшего последнюю надежду. – Если у Годрика не будет наследника, поместье отойдёт министерству, магия предков развеется. Мы станем последними.

Дамблдор медленно повернулся к ним. В его взгляде мелькнул странный, расчётливый огонёк – тот самый, который появлялся каждый раз, когда директор находил неожиданную фигуру на полупустой шахматной доске.

– Не последними, Джеймс.

Супруги Поттер замерли. Даже Годрик медленно повернул голову, нахмурив брови.

– О чём вы, профессор? – нахмурился Джеймс.

– Есть ещё один, – мягко произнёс старик, сделав шаг ближе к кровати. – Кровь от вашей крови. Первенец, о котором мы... скажем так, вынуждены были позабыть ради безопасности всего магического мира. Гарри.

В палате повисла такая тишина, что стало слышно мерное капание лечебного бальзама в стеклянный флакон на прикроватной тумбе.

Лили побелела ещё сильнее, до синевы.

– Гарри?.. – её голос дрогнул, в нём проскользнула смесь вины, страха и неловкости. – Но Альбус... вы же сами сказали тогда, после нападения в Годриковой Лощине. Годрик был отмечен пророчеством, его аура требовала постоянной защиты, всё внимание должно было принадлежать ему. А Гарри... у него почти не было всплесков. Вы настояли, чтобы мы оставили его у Петуньи, пока всё не уляжется!

– И это было единственно верным решением на тот момент, девочка моя, – не моргнув глазом, отозвался Дамблдор с кроткой улыбкой. – Пожиратели смерти охотились за каждым клочком вашей плоти. Гарри был в безопасности под защитой крови сестры Лили. Теперь же времена изменились. Волан-де-Морт мёртв. Опасность миновала.

– Но мы не видели его десять лет, – пробормотал Джеймс, потирая виски. – Мы даже не связывались с Дурслями. Вы говорили, что лишний контакт разрушит чары сокрытия...

– Мальчик жив, я в этом уверен, – Дамблдор извлёк из кармана серебряный компас с причудливыми стрелками. – Его магический след слабо, но фиксируется приборами в моём кабинете. Мы найдём его. Ему сейчас около шестнадцати или семнадцати, верно? Идеальный возраст. Мы заберём его из магловского мира, вернём в лоно семьи. Лили, ты окружишь его материнской заботой, которой он был временно лишён. Мы объясним ему, какую великую жертву принесла семья ради всеобщего блага.

– И что потом? – подал голос Годрик. В его тоне не было ни капли братской теплоты, лишь холодный эгоизм молодого аристократа. – Он же почти сквиб. Зачем он нам?

– Он – носитель крови Поттеров, мой мальчик, – наставительно ответил Дамблдор. – Мы подыщем ему достойную партию. Скажем, юную леди из рода Гринграсс или, быть может, кого-то из младших ветвей Селвинов или Малфоев, желающих реабилитировать имя после падения Тёмного Лорда. Чистокровная невеста укрепит кровь. Гарри женится, у них родятся дети, и по праву старшинства и договора мы передадим первенца на воспитание Годрику. Магический контракт обяжет мальчика оставить фамилию Поттер и продолжить род. Это спасёт семью.

Джеймс медленно выдохнул, расправляя плечи. На его лице впервые за последние дни появилось подобие улыбки.

– Да... Да, это выход! Он ведь наш сын. Он поймёт. Когда узнает, кто мы такие, когда увидит наш мир, богатства, магию... он будет счастлив вернуться.

Лили неуверенно кивнула, хотя в глубине её зелёных глаз всё ещё теплилось смутное беспокойство.

– Где он, Альбус? Где Дурсли?

Дамблдор взмахнул палочкой над серебряным прибором. Стрелка бешено завертелась, высекая крошечные лазурные искры, а затем резко замерла, указав строго на восток.

Старик удивлённо приподнял седую бровь:

– Любопытно... Он не в Англии. Стрелка указывает на Дальний Восток. Япония.

---

В комнате литературного клуба старшей школы Сэнко царил привычный, благословенный полуденный хаос.

Сквозь приоткрытые окна лился тёплый весенний свет, пахло цветущей сакурой, старыми бумажными страницами и свежезаваренным зелёным чаем, который только что разлила по чашкам Хатоко Кушикава.

– И тогда, погрузившись в пучину вечной тьмы, Чёрный Дракон преисподней узрит пламя моего истинного естества! – патетично воскликнул парень с взъерошенными тёмными волосами, картинно вскидывая левую руку в бинтах к самому потолку. – Падите ниц, смертные! Ибо пламя Бездны не знает пощады! Dark and Dark!

На его ладони вспыхнуло зловещее, колышущееся чёрное пламя. Выглядело оно невероятно эпично, заставляя воздух вокруг вибрировать... вот только тепла от него не исходило вовсе. Напротив, если поднести к нему палец, становилось лишь чуть-чуть прохладно.

Раздался глухой, смачный звук удара.

Свернутый в плотную трубку толстый том манги безжалостно опустился на макушку оратора.

– Ай! За что, братишка?! – взвыл Андо Джурай, хватаясь за ушибленную голову, отчего чёрный огонёк на его ладони мгновенно пшикнул и погас.

– За излишний пафос на голодный желудок, – спокойно ответил парень, сидевший за соседним столом.

Внешне он заметно отличался от остальных членов клуба, хотя школьная форма сидела на нём безупречно. Густые, непокорные чёрные волосы падали на высокий лоб, частично скрывая старый, давно побелевший и почти незаметный шрам в виде молнии. Черты лица были чёткими, европейскими, но в его осанке и движениях сквозила истинно японская сдержанность. Ярко-зелёные глаза смотрели на мир с лёгкой иронией и глубоким, спокойным умом человека, который повидал в этой жизни слишком много дерьма, чтобы принимать чудачества брата близко к сердцу.

Гарри Андо – или Гарри Поттер, как его когда-то звали в другой, кошмарной жизни.

– Ты разрушаешь мою мистическую ауру, Гарри! – надулся Джурай, потирая затылок и плюхаясь на стул рядом. – Мы же договаривались, что перед девушками я должен поддерживать образ загадочного повелителя теней!

– Джу-кун, ты просто шумишь, а Саюми-сан пытается дочитать главу, – с мягкой улыбкой заметила Хатоко, ставя перед Гарри чашку с дымящимся чаем. – Держи, Гарри. Я положила чуть меньше сахара, как ты любишь.

– Спасибо, Хатоко, – Гарри тепло улыбнулся девушке, принимая фарфор.

– Андо-старший абсолютно прав, – раздался спокойный, уверенный голос от окна.

Саюми Таканаши опустила книгу на колени и поправила тонкие очки в изящной оправе. Её длинные тёмные волосы мягко струились по плечам, а взгляд янтарных глаз был полон строгости, за которой, впрочем, скрывалась искренняя нежность. Она была президентом клуба, рассудительной, умной и пугающе проницательной девушкой. А ещё – той, чьё присутствие заставляло сердце Гарри биться чуть быстрее вот уже больше года.

– Если ты продолжишь устраивать свои театральные представления во время чаепития, Андо-младший, я найду способ применить свою силу так, чтобы вернуть твои оценки по математике к их первоначальному, доисторическому состоянию, – с лёгкой угрозой добавила Саюми.

Джурай судорожно сглотнул и втянул голову в плечи. С силой Саюми – Root of Origins, способностью возвращать любые вещи, явления и живые существа к их изначальному или желаемому состоянию – шутить не осмеливался никто.

– Саюми-тян права, Джурай глупый, – сонно пробормотала маленькая Чифую Химэки, не отрываясь от сборки сложного конструктора прямо на ковре. Девочка махнула крошечной ручкой, и благодаря своей силе World Create создала прямо из воздуха недостающую пластмассовую деталь идеальной формы.

– Эй, ну почему все против меня?! – взмолился Джурай. – Томоё, хотя бы ты скажи ему!

Томоё Канзаки, сидевшая на подоконнике и болтавшая ногой, лишь насмешливо фыркнула, листая роман.

– Смирись, Джурай. В этой комнате есть только один человек, обладающий достаточным авторитетом, чтобы приструнить твоё восьмиклассничество, и это твой названый брат. Кстати, Гарри... – Томоё перевела взгляд на зеленоглазого юношу, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк. – Ты обещал показать то, о чём говорил вчера. Ты правда можешь воссоздать форму того парня из манги?

Гарри сделал неторопливый глоток чая, ощущая, как тепло разливается по груди. Он переглянулся с Саюми. Та едва заметно приподняла бровь, словно давая молчаливое разрешение на небольшое хулиганство.

– «Жизнь без оружия»? – Гарри усмехнулся. – Дзюзо Инуи? Без проблем.

Он встал из-за стола и прикрыл глаза.

Их силы появились загадочно, в один ничем не примечательный день, перевернув размеренную школьную жизнь с ног на голову. Кто-то мог управлять временем, кто-то стихиями, кто-то созиданием или энтропией. Но способность Гарри была отражением всей его сути – желанием вырваться за пределы навязанных рамок, стать кем-то абсолютно несокрушимым, существом из выдуманных историй, не имеющим ничего общего с жалким, забитым мальчишкой из чулана под лестницей.

Гарри назвал свою способность просто – Морфизм иллюзий. Джурай, конечно, настаивал на чём-то вроде «Владыка бесконечных аватаров кинематографического хаоса», но Гарри лишь отмахнулся.

Воздух вокруг юноши сгустился. Пространство дрогнуло, раздался тяжелый металлический щелчок, звук взводимого курка чудовищного калибра.

В следующее мгновение на месте обычной головы семнадцатилетнего подростка возник массивный, иссиня-чёрный револьверный механизм огромного револьвера. Линии стального корпуса хищно блеснули в лучах солнца, плечи Гарри визуально стали шире, на них опустился тяжёлый темно-серый плащ, а пальцы превратились в шарнирные металлические манипуляторы киборга-экстенда.

– Во-о-от это да-а-а! – глаза Джурая вспыхнули первобытным восторгом отаку. – Настоящий Дзюзо! Револьвер вместо головы! Гарри, дай нажать на спуск! Ну пожалуйста!

– Если ты нажмёшь, Джурай, это здание сложит пополам, – раздался глухой, вибрирующий механический бас прямо из глубин металлической конструкции. – Убойная сила этой штуки рассчитана на бронепоезда.

Чифую завороженно захлопала глазами, роняя детальки, а Томоё восхищенно присвистнула.

– Потрясающая детализация, – одобрительно заметила Саюми, поднимаясь со своего места и подходя к нему вплотную. Она протянула тонкую руку и аккуратно коснулась прохладной рифлёной стали на месте, где должен был быть затылок. – Металл настоящий. Плотность, вес, даже запах машинного масла и пороха. Твоя способность эволюционирует с каждым днём, Гарри.

Гарри плавно выдохнул, и наваждение спало. Металл словно растаял в воздухе, обращаясь привычной кожей, мягкими волосами и хлопком школьной рубашки. Он перехватил ладонь Саюми, которая всё ещё была возле его щеки, и мягко сжал её тёплые пальцы в своих.

Девушка слегка покраснела – едва заметный розовый оттенок тронул её бледные скулы, – но руку не отдёрнула. Между ними уже давно не требовалось лишних слов. Она знала о нём почти всё. Знала о шрамах на спине, которые не смогла бы сгладить даже её способность, потому что они въелись глубже плоти – в самую душу.

– А Годзиллу покажешь? – с надеждой протянул Джурай. – Ну хоть хвост! Или атомное дыхание в окно!

– Чтобы директор школы лично выставил нас на улицу? Обойдёшься, – хмыкнул Гарри, отпуская руку Саюми и возвращаясь к остывающему чаю. – Годзилла требует слишком много пространства. В прошлый раз, когда я на пустыре выпустил хребты, у половины района сработала сигнализация на машинах от электромагнитного импульса.

– Но это было легендарно... – мечтательно вздохнул его названый брат.

Гарри покачал головой, но на губах играла тёплая улыбка.

Он любил эту жизнь. Любил эту шумную комнату, запах дешёвых булочек с карри, вечные споры Джурая о природе суперсил, уютную тишину рядом с Саюми.

Здесь он был дома.

Всё изменилось десять лет назад, когда Дурсли, получив от Вернона какую-то сомнительную рабочую путёвку, притащили восьмилетнего оборванного «уродца» в Токио. Они не собирались возить его по экскурсиям. На третий день они просто оставили его в густонаселённом районе Синдзюку, велев ждать на скамейке, и уехали в аэропорт. Без денег, без документов, без знания языка.

Он помнил этот ужас. Холодный дождь, чужие лица, равнодушно скользящие мимо, ощущение абсолютного предательства. Он прекрасно помнил, как родители отдали его этим монстрам. Он помнил холодный голос старика с бородой: «Так нужно для общего блага, Лили. Мальчик должен расти вдали от соблазнов славы». Он помнил крики дедушки Флимонта и бабушки Юфимии перед их смертью, помнил, как мать отвернулась, когда его увозили.

Дурсли морили его голодом, избивали ремнём за подгоревший бекон, заставляли спать в паутине чулана и ежедневно вбивали в голову, что он ничтожество. А потом просто выкинули, как сломанную игрушку, на другом конце планеты.

Его спасла чета Андо. Обычная японская семья. Мать Джурая нашла плачущего, продрогшего до костей европейского мальчика на углу улицы. Они не сдали его в приют. Они подняли на ноги полицию, оформили опеку, когда выяснилось, что родственники бросили его намеренно и улетели в Великобританию, а затем усыновили. Джурай, тогда ещё наивный и добрый мальчишка, в первый же день протянул ему половину своей шоколадки и заявил: «Теперь ты мой старший брат! Мы вместе будем защищать этот мир!»

И Гарри поклялся защищать. Не мифический «магический мир», который выбросил его на помойку, а эту семью. Этого непутёвого брата. И девушку, которая держала его за руку.

Внезапно воздух в литературном клубе изменился.

Это произошло без звука, но атмосферное давление в комнате словно резко подскочило. Пространство задрожало мелкой, неприятной рябью. Повеяло запахом озона, серы и... старой, чужой магии. Той самой, которую Гарри не чувствовал почти десять лет, но узнал бы из тысячи.

Томоё резко соскочила с подоконника, её глаза расширились:

– Что это за искажение?! Временной контур школы нарушен!

Хатоко испуганно прижала руки к груди, вокруг её пальцев закружились крошечные вихри стихий – огня, воды и ветра. Чифую спряталась за спину Саюми.

Саюми мгновенно посерьёзнела, её пальцы сжались в кулаки, активируя скрытую силу:

– Барьер школы пробит. Кто-то вторгается прямо в коридор перед клубом.

Джурай встал рядом с Гарри, его лицо потеряло дурашливое выражение:

– Враги? Те парни из тайной организации, о которых мы думали?!

– Нет, – тихо, с леденящим спокойствием произнёс Гарри. Его глаза опасно сузились, а зрачки на долю секунды превратились в вертикальные щели гигантского древнего ящера. – Это не организация. Это призраки из могилы, которую я давно закопал.

Дверь литературного клуба с грохотом распахнулась.

На пороге стояли четверо.

Они выглядели нелепо и чужеродно в светлом интерьере японской старшей школы. Длинные, струящиеся мантии из тяжёлого бархата, дорожные плащи, расшитые серебряными узорами.

Впереди стоял Альбус Дамблдор. Его мантия цвета индиго сверкала полумесяцами, а длинная борода была аккуратно заправлена за пояс. По правую руку от него стоял Джеймс Поттер – в строгой аристократической мантии с гербом рода, с высоко поднятой головой, хотя в глубине взгляда читалась тревога. Рядом – Лили, чьи зелёные глаза моментально впились в Гарри, и по её щеке тут же скатилась слеза.

А позади них стоял Годрик Поттер. На юноше была мантия аврорского кроя, на поясе висела кобура из драконьей кожи с волшебной палочкой. Он окинул тесную школьную комнату смесью брезгливости и снисходительного любопытства, задержав взгляд на японских школьниках.

– Мерлин правый... – выдохнула Лили, прижимая ладони к губам. – Гарри! Это действительно ты... Сынок!

Она сделала шаг вперёд, протягивая к нему дрожащие руки.

– Стоять, – холодно, словно стальной клинок опустился между ними, произнёс Гарри.

Он не повысил голос. Он даже не сдвинулся с места. Но от звука этого голоса Лили споткнулась, словно налетела на невидимую стену, и замерла, потрясённо глядя на первенца.

Саюми мгновенно сделала шаг вперёд, встав плечом к плечу с Гарри. Её взгляд за стеклами очков был острее бритвы. Джурай, вскинув забинтованную руку, закрыл собой перепуганных Хатоко и Чифую, готовый активировать своё бесполезное, но эффектное пламя.

– Кто вы такие? – ледяным тоном спросила Саюми, глядя на незваных гостей с властным величием истинного президента. – Вы вторглись на частную территорию школы Сэнко. По какому праву вы врываетесь сюда в подобном виде?

Джеймс Поттер слегка нахмурился, высокомерно дёрнув подбородком. Для него эти подростки были не более чем маглами, странной восточной массовкой, среди которой вынужден был влачить существование его сын.

– Успокойтесь, юная леди, – снисходительно бросил Джеймс на чистом английском. – Мы пришли за нашим сыном. Гарри, мальчик мой, тебе больше не нужно прятаться среди маглов. Всё закончилось. Мы пришли забрать тебя домой.

Гарри медленно перевёл взгляд с Джеймса на Лили, затем на Годрика и, наконец, на Дамблдора. В его памяти всплыли образы: холодный пол чулана, насмешки Дадли, запах собственной запекшейся крови после побоев дяди Вернона, проливной дождь в Токио и ощущение бесконечного, сосущего одиночества.

– «Забрать домой»? – Гарри заговорил на безупречном английском, но в его интонациях не было ни тепла, ни радости узнавания. Лишь мёртвый, колючий холод. – Вы ошиблись адресом, мистер Поттер. Мой дом здесь. А моя семья носит фамилию Андо.

– Гарри, не говори глупостей! – возмущённо воскликнул Годрик, выступая вперёд из-за спины отца. – Ты хоть понимаешь, кто перед тобой?! Твои настоящие родители! Лорд и Леди Поттер! А я – твой брат, Годрик! Тот, кто уничтожил Волан-де-Морта! Мы освободили Британию от величайшего зла, пока ты прохлаждался здесь, среди магловского сброда!

– Годрик, помолчи, – мягко, но властно оборвал его Дамблдор, хотя в глазах директора мелькнуло недовольство поведением старшего брата.

Старик сделал шаг вперёд, лучезарно улыбнувшись своей самой доброжелательной дедушкиной улыбкой. Он слегка повёл рукой, словно желая наложить лёгкие чары предрасположенности, успокоить бунтующего подростка.

– Здравствуй, Гарри, – мягко пропел старик. – Я знаю, ты затаил обиду. Твои юные годы были полны лишений, и тебе кажется, что тебя предали. Но поверь мне, мудрость веков учит нас тому, что великие цели требуют великих жертв. Твоё пребывание у родственников было необходимо ради высшего блага. Ради защиты твоей собственной жизни и жизни твоего брата, на чьих плечах лежала судьба мира.

– Высшего блага? – Гарри тихо усмехнулся, но от этой усмешки даже у видавшего виды Дамблдора по спине пробежал неприятный холодок. – Вы оставили восьмилетнего ребёнка садистам, которые морили его голодом и избивали за каждый взгляд. Вы прекрасно знали, что они со мной делали. Но вам было плевать, верно? Ведь у вас был ваш драгоценный спаситель. А когда они бросили меня посреди чужой страны без гроша в кармане – где было ваше высшее благо, директор? Где были вы, мистер и миссис Поттер?

Лили судорожно всхлипнула, закрывая рот ладонью:

– Петунья... Она клялась мне! Мы не знали, Гарри! Клянусь тебе магией, мы думали, ты счастлив, ты учишься в обычной школе...

– Вы не удосужились проверить, – отрезал Гарри. – Десять лет. Ни одного письма. Ни одного визита. Ни одного взгляда. Вы похоронили меня в своих мыслях в тот самый день, когда решили, что один сын стоит целого мира, а второй – лишь досадная обуза.

– Но теперь всё изменилось! – отчаянно воскликнул Джеймс. Он шагнул ближе, игнорируя напряжённые позы японских школьников. – Война окончена! Тёмный Лорд повержен! Да, мы совершили ошибки, Гарри, но мы твои родители! Семья важнее всего. Ты должен вернуться в Англию. Ты нужен роду!

Гарри приподнял бровь. Его взгляд скользнул к Годрику, затем к тонким нитям магии, которые он научился видеть благодаря своей собственной природе. Он увидел повреждённую ауру младшего брата – гнилую, сломанную в самом истоке зарождения жизни.

– Вот оно что, – прошептал Гарри, и в его голосе зазвучала неприкрытая издёвка. – Ну конечно. Дело вовсе не в раскаянии. И не в родительской любви. Что случилось с нашим великим героем? Тёмный Лорд оставил прощальный подарок?

Годрик вспыхнул, его лицо исказила ярость:

– Закрой рот, ничтожество!

– Годрик проклят, – спокойно, не обращая внимания на вспышку «героя», продолжил Дамблдор, решив открыть карты. Он понял, что дешёвые манипуляции здесь не сработают. – Он не сможет иметь наследников. Род Поттеров угаснет, Гарри. Сотни лет чистейшей магии, великих свершений, древней крови исчезнут навсегда. Ты – единственный, кто может спасти фамилию.

– И как же? – с ледяным любопытством спросил Гарри, хотя краем глаза заметил, как напряглась Саюми. Она понимала английский достаточно хорошо, чтобы уловить суть разговора, и её аура начала опасно мерцать лазурным светом.

– Ты вернёшься в поместье, – веско произнёс Дамблдор, в его тоне прорезались властные нотки верховного чародея. – Мы подберём тебе чистокровную супругу из благородного дома. Девушку, достойную войти в семью Поттер. Ты заключишь магический брак. Твой первенец будет усыновлён Годриком и унаследует титул Лорда Поттера. Твои дети продолжат линию крови. Это твой священный долг перед предками. Мы щедро вознаградим тебя – у тебя будет всё: золото, положение в обществе, уважение.

В комнате повисла тишина.

Джурай, который мало что понял из быстрых английских фраз, тем не менее безошибочно почувствовал атмосферу:

– Эй, Гарри... Эти клоуны в халатах чего-то от тебя требуют? Сказать им, чтобы проваливали, или мне сразу сжечь их пламенем бездны?

– Не вмешивайся пока, Джурай, – тихо ответил Гарри по-японски.

Затем заговорила Саюми.

Она сделала шаг вперёд, встав прямо перед Дамблдором. Её осанка была безупречна, взгляд – полон такого аристократического презрения, перед которым поблекли бы любые чистокровные матриархи Британии.

– Вы пришли сюда, – произнесла она на чистом, безукоризненном английском с лёгким оксфордским акцентом, – бросив своего ребёнка много лет назад, словно мусор. Вы позволили ему страдать, вы забыли о его существовании. А теперь, когда ваш драгоценный избалованный наследник оказался бракованным сосудом, вы являетесь в нашу школу и смеете требовать, чтобы Гарри стал вашим племенным скотом?

– Как ты смеешь, девчонка-магла?! – взревел Джеймс, его рука рефлекторно метнулась к карману за палочкой. – Не лезь в дела благородных магов! Гарри – Поттер! Его долг...

– У него нет перед вами никакого долга, – отчеканила Саюми, и в её глазах вспыхнуло чистое, первородное сияние её способности. Пространство вокруг неё зазвенело от колоссальной концентрации энергии. – Гарри не вернётся в вашу серую, застрявшую в средневековье страну. Он не женится на тех, на кого укажет ваш выживший из ума старик. И ни один его ребёнок никогда не будет носить вашу жалкую фамилию.

– Довольно! – Годрик окончательно потерял терпение.

Годы всеобщего поклонения сделали его нетерпимым к любому неповиновению. В его руке с треском возникла палочка из остролиста. Он направил её прямо в грудь Саюми:

– Ты забыла своё место, магла! Империо!..

Он не успел договорить заклинание.

В то же мгновение воздух в комнате словно взорвался.

Звук, раздавшийся в замкнутом пространстве, не был похож ни на одно заклинание. Это был металлический грохот затвора артиллерийского орудия.

КЛАК-БАМ.

Гарри не просто сдвинулся с места – он стёр разделявшее их расстояние за долю секунды. Его правая рука, мгновенно трансформировавшаяся в массивный манипулятор из воронёной стали киборга Дзюзо Инуи, с чудовищной силой сомкнулась на предплечье Годрика.

ХРУСТ.

Палочка переломилась пополам, словно сухая ветка. Металл пальцев Гарри впился в плоть волшебника, сминая кости.

Годрик закричал – истошно, по-бабьи, падая на колени от дикой боли.

– Годрик! – в ужасе вскрикнула Лили, выхватывая палочку.

– Назад, – раздался глухой, нечеловеческий голос.

Голова Гарри уже не принадлежала человеку.

На магов смотрел чудовищный, механический револьверный барабан гигантского калибра, вмонтированный в череп из тёмной брони. Ствол, чернеющий смертоносной пустотой, не был направлен на них – он был самой сутью этого существа. От одного его вида веяло такой первобытной, безжалостной технологической мощью, перед которой детские игрушки волшебников казались смехотворными.

Джеймс застыл, не веря своим глазам. Его рука с палочкой задрожала:

– Ч-что это?.. Что ты такое?! Это не магия! Демонология?! Тёмные искусства?!

– Это моя сила, – прогрохотал голос из стального корпуса. Гарри сжал пальцы чуть сильнее, заставив Годрика заскулить и уткнуться лицом в линолеум. – Сила, которую вы не способны даже осознать. Вы думали, что пришли за беспомощным сиротой, готовым целовать вам ноги за мешок золота и фамильный герб? Вы ошиблись.

Дамблдор побледнел. Впервые за долгие десятилетия старый манипулятор почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Он взмахнул Бузинной палочкой, пытаясь сплести удерживающие чары:

– Гарри, успокойся! Ты причиняешь боль своему брату! Аресто Моментум! Инкарцеро!

Зелёные и золотые нити заклинаний сорвались с кончика легендарной палочки, устремляясь к киборгу.

– Root of Origins, – спокойно и властно произнесла Саюми, делая шаг вперёд и вытягивая ладонь.

Волна мерцающего лазурного света вырвалась из её руки. Заклинания Дамблдора, едва коснувшись этого сияния, не просто рассеялись – они распались на чистую, бесформенную магическую взвесь, возвращаясь в состояние до их сотворения. Более того, сам воздух вокруг британских магов заколебался, и палочка в руке Дамблдора на секунду задымилась, словно её сердцевина попыталась вернуться в состояние живого дерева и пера феникса.

Дамблдор отшатнулся, ошеломлённо глядя на девушку:

– Невозможно... Беспалочковая магия такого уровня? Без формулы?! Кто вы такие?!

В этот момент за спиной Саюми шагнул вперёд Джурай. Чёрное пламя на его руке внезапно разгорелось втрое ярче, подпитываемое яростью за брата:

– Я не знаю, что вы там лопочете на своём варварском наречии, стариканы, но если вы ещё хоть пальцем тронете Саюми или Гарри – я клянусь истинным именем Люцифера, вы сгорите в пепле Бездны!

– Джу-кун, я помогу! – пискнула Чифую, и вокруг волшебников прямо из воздуха материализовались десятки острых, светящихся стальных кольев, зависших в миллиметре от их шей.

– И я не позволю обижать Гарри