Секреты строного вару

В узком коридоре квартиры Фёдора воздух, казалось, сгустился до состояния горючего газа. Достаточно было малейшей искры, чтобы всё взлетело на воздух. Деревянная дверь ванной комнаты жалобно трещала под тяжелыми, методичными ударами кулаков.

– Выходи, мразь зелёная! – рычал Пик, и в его низком, хриплом голосе звенели первобытные, дикие ноты. – Ты всё равно оттуда не свалишь! Я тебе эту дверь на голову надену вместе с петлями!

За запертой дверью послышался нервный, прерывистый смешок. Вару изо всех сил старался держать привычную марку неуязвимого трикстера, но даже сквозь толстое полотно слышалось, как дрожат его связки.

– Ну давай, рогатый, поломай казённое имущество! – выкрикнул валет из укрытия, хотя его тон выдавал отчаянную панику загнанного зверька. – Создатель тебе потом рога-то пообломает! Я пошутил, понял? Чувства юмора у тебя ноль целых, хрен десятых! Подумаешь, кислота в краске! Она же почти смылась!

– Пошутил?! – Пик с такой силой впечатал ногу в замок, что дверная коробка угрожающе хрустнула, осыпав пол мелкой побелкой. – Я тебе сейчас покажу фокус с исчезновением твоих зубов!

В прихожей застыл Фёдор. Пакеты с продуктами выпали из его онемевших рук, покатившись по линолеуму; банка с солеными огурцами глухо стукнулась о стену, чудом не разбившись. Создатель стоял, бледный как полотно, с расширенными от немого ужаса глазами. Он только что переступил порог собственного дома, надеясь на спокойный вечер после изматывающего дня, а попал в эпицентр стихийного бедствия. Разбросанные по коридору разорванные конспекты, опрокинутая тумбочка, осколки плафона под ногами и ревущий Пиковый Король, готовый буквально разорвать на части своего сомастника.

– Прекратите... Прекратите немедленно! – голос Фёдора сорвался на фальцет, но в грохоте погрома его едва ли кто-то расслышал.

Куромаку, стоявший в дверном проеме кухни с блокнотом в руках, методично поправлял очки, хотя его пальцы мелко подрагивали.

– Пиковый Король, вероятность конструктивного разрешения конфликта силой в данный момент составляет ноль процентов, – монотонно, пытаясь перекричать хаос, произнес второй клон. – Нанесение материального ущерба жилплощади Фёдора нерационально и повлечет за собой деструктивные санкции в масштабе ста процентов!

– Заткнись, Курилка! – рявкнул Пик, даже не поворачивая головы, и вновь замахнулся на дверь.

– Но насилие порождает лишь новое насилие, – раздался спокойный, бархатный голос Данте. Красноволосый философ сидел на полу у стены, прикрыв глаза и сложив руки на коленях, словно происходящее вокруг было лишь дуновением ветра в бамбуковой роще. – Тот, кто пытается потушить пожар бензином, обречен сгореть в собственном пламени.

– Ой, да замолчите вы все! – взвизгнул Феликс. Его лицо перекосило от смеси праведного восторга и чистой ярости. Он метался из стороны в сторону, то сжимая кулаки, то хватаясь за голову. – Вару поступил плохо! Ужасно! Отвратительно! Он испортил добро! Но Пик, ты не должен его убивать! Мы должны заставить его улыбаться и просить прощения на коленях! ДОБРО ДОЛЖНО ПОБЕДИТЬ, ДАЖЕ ЕСЛИ ПРИДЕТСЯ ВЫБИТЬ ИЗ НЕГО ВСЮ ДРЯНЬ!

– А почему дверь такая громкая? – Габриэль наклонил голову набок, уставившись на сотрясающуюся древесину своими круглыми, наивными глазами. – Если стучать сильнее, она станет прозрачной? А почему Вару спрятался в воде? Он теперь рыба?

– Перестаньте... пожалуйста, перестаньте кричать... – Зонтик забился в самый темный угол прихожей, вжавшись в чужие зимние куртки. Он зажимал уши ладонями, а по его щекам непрерывным потоком текли слезы. – Сейчас придет полиция... или Пик кого-нибудь покалечит... я не могу это слышать...

– Ах, грубая сила столь вульгарна, – томно вздохнул Ромео, осторожно обходя лужу пролитой воды у стены и любуясь своим отражением в уцелевшем куске зеркала. – Настоящие рыцари решают споры на дуэлях за благосклонность дам, а не ломают сантехнику...

Т/и стояла всего в паре шагов от бушующего лидера пиковых. Твоя лучшая подруга, Т/илп, вжалась в дверной проем гостиной, испуганно махая тебе руками и одними губами умоляя: «Отойди! Не лезь к нему, он бешеный!»

Но отступать было некуда. Чувство несправедливости жгло изнутри каленым железом. Ведь еще десять минут назад Пик с пеной у рта обвинял именно тебя. Он нависал над тобой черной скалой, сыпал угрозами, готовый стереть в порошок за испорченную мотоциклетную куртку, которую на самом деле облил вонючей зеленой жижей Вару, подло подбросивший улики в твою комнату. Вару смеялся тебе в лицо, наблюдая, как ты трясешься от страха под бешеным взглядом короля. А теперь, когда правда вскрылась, этот дом грозил превратиться в руины, и кто-то должен был это остановить, пока Фёдор окончательно не лишился рассудка.

– Пик, хватит! – закричала ты, делая шаг вперед и протягивая руку, чтобы схватить его за плечо. – Стой! Ты разнесешь всю квартиру! Фёдор уже здесь! Успокойся, черт тебя дери!

Это было роковой ошибкой.

В состоянии аффекта Пик не различал лиц, голосов и интонаций. В его глазах полыхало багровое марево чистой, животной злобы. Любое прикосновение он воспринял как нападение, как попытку помешать его кровавой расправе.

– Пошла вон! – рявкнул он, резко, всем корпусом разворачиваясь назад.

Его мощная рука с тяжелым серебряным кольцом на пальце наотмашь врезалась в твое плечо. Толчок был чудовищной силы – лидер пиковых не рассчитал и сотой доли своей мощи. Твое тело потеряло равновесие мгновенно, ноги предательски скользнули по рассыпанной известке и гладкому пластику упавшей папки.

Ты даже не успела выставить руки вперед, чтобы смягчить падение. Воздух со свистом вырвался из легких.

Коридор внезапно накренился. Мир смазался в невнятную полосу из тусклого желтого света лампочки и перекошенных лиц клонов. А затем последовал страшный, влажный и глухой звук – твоя голова на полной скорости встретилась с острым углом дубовой обувной тумбы, а затем с ледяным краем напольной плитки.

В глазах на долю секунды вспыхнули тысячи ослепительно-белых звезд, после чего навалилась абсолютная, бархатная темнота. Тело обмякло, превратившись в безжизненную куклу.

Тишина наступила мгновенно.

Она не просто пришла – она рухнула на коридор неподъемной гранитной плитой, раздавив все остальные звуки. Прекратились крики Феликса. Замолк всхлипывающий Зонтик. Перестал сыпать псевдомудрыми изречениями Данте. Даже Вару по ту сторону двери, видимо, услышавший этот страшный, противоестественный стук, затих, перестав дышать.

Пик замер с поднятой рукой. Багровый туман ярости выдуло из его сознания в одну миллисекунду, словно сквозняком распахнуло настежь все окна. Зрачки сузились до булавочных головок. Он смотрел вниз, на пол, туда, где ты лежала в неестественной позе: рука подвернута под туловище, лицо бледно-пепельное, глаза закрыты, а из-под прядей волос по белой щеке и воротнику толстовки медленно, густо начинала сочиться темная, почти черная в полумраке кровь.

– Э... – сорвалось с его пересохших губ.

Он сделал неуверенный шаг вперед. Его тяжелые берцы, секунду назад готовые выломать дверь, ступали теперь нерешительно, словно по тонкому льду.

– Алё... – Пик опустился на одно колено рядом с твоим неподвижным телом. Его пальцы, облаченные в перчатки без пальцев, протянулись вперед и слегка тронули тебя за плечо. – Слышишь? Вставай... Хватит дурака валять. Я... я не так сильно толкнул. Вставай, говорю!

Ответа не последовало. Твоя грудь едва заметно вздымалась, дыхание было поверхностным, хриплым и свистящим.

Пик коснулся твоей щеки. Кожа была неестественно холодной и липкой. Когда он отдернул руку, на пальцах остался алый, блестящий след. Кровь заливала светлый воротник твоей одежды, быстро образуя растущее пятно на полу.

Внутри грозного, несокрушимого Пикового Короля что-то с оглушительным звоном оборвалось. Вся его напускная жестокость, гордость, весь его статус лидера рассыпались в прах перед хрупкостью человеческой жизни, которую он только что чуть не оборвал одним движением руки. На его лице проступил неподдельный, дикий ужас.

– Эй... эй! Т/и! – он схватил тебя за плечи, пытаясь приподнять, но голова запрокинулась назад, абсолютно безвольная.

Пик вскинул голову. Его глаза пылали паникой, дыхание сбилось, а голос взлетел на нечеловеческий, вибрирующий от отчаяния крик, от которого задрожали стекла в окнах:

– РЕБЯТ, СУКА, ЗВОНИТЕ В СКОРУЮ, БЛЯТЬ!

Этот крик словно разрушил паралич, сковавший остальных.

– Т/И! – истошно завизжала Т/илп, бросаясь вперед и падая на колени рядом с тобой с другой стороны, едва не оттолкнув самого Пика. – Господи, Т/и, очнись! Очнись, пожалуйста!

– Пульс! Проверьте сонную артерию! – Куромаку первым вернул самообладание, хотя его лицо было белее мела. Он уже выхватил из кармана кнопочный телефон, лихорадочно набирая номер. – Не двигайте пострадавшую! С вероятностью девяносто девять процентов травма шейного отдела позвоночника и открытая черепно-мозговая травма! Любое неловкое движение приведет к необратимому параличу или летальному исходу!

– Она... она умерла? – прошептал Зонтик, сползая по стене на пол. Его трясло крупной дрожью, слезы градом катились по подбородку. – Это конец? Мы... мы убили человека?

– ЗОНТ, ЗАТКНИСЬ! – взревел Феликс.

Светлый мальчик с золотистыми волосами в секунду превратился в демона возмездия. Глаза его налились кровью, лицо искривилось в ужасающей гримасе ненависти. Он шагнул к Пику, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

– ТЫ! Это всё ты, чудовище! Ты со своей тупой злобой! Ты хотел крови?! Смотри, вот она! ТЫ ДОВОЛЕН СВОИМ ЗЛОМ?! Я ненавижу тебя! Слышишь, Пик?! НЕНАВИЖУ!

– Феликс, успокойся, гнев застилает очи разума, – Данте уже был рядом.

Обычно неторопливый и медлительный монах двигался сейчас с пугающей скоростью и грацией. Он мягко, но железной хваткой оттащил орущего Феликса назад, не давая завязаться новой драке, а затем опустился на колени у твоего изголовья. Данте быстро стянул с себя просторную красную тунику, аккуратно и бережно подложив свернутую ткань под твою голову так, чтобы зафиксировать шею и хоть немного остановить кровотечение.

– Дыхание есть, – негромко, но четко произнес Данте, положив два пальца тебе на шею. – Пульс частый, слабый. Пик, убери руки. Ты сейчас не поможешь, твоя дрожь только мешает.

Пик отшатнулся, словно его ударили током. Он посмотрел на свои ладони, перепачканные твоей кровью. Его колотило. Огромный, свирепый парень с фиолетовыми волосами казался сейчас потерянным ребенком, совершившим непоправимое преступление. Он отполз назад, упершись спиной в ту самую злополучную дверь ванной, и закрыл лицо руками, запустив пальцы в густую шевелюру.

– Я... я не хотел, – сипло, одними губами пробормотал он. – Я не в неё целился... Я просто отмахнулся...

– А скорая приедет быстро? – Габриэль подошел вплотную, присел на корточки и наклонился прямо к твоему лицу, с искренним любопытством разглядывая закрытые веки. – А почему кровь красная, если у Вару краска была зеленая? Разве внутри людей нет краски? Почему она молчит? Она обиделась на нас? Да?

– Отойди, Габриэль, ради всего святого, отойди! – крикнул Фёдор.

Создатель наконец вырвался из оцепенения. Он подбежал к Куромаку, заглядывая в экран телефона.

– Соединили?! Что говорят?!

– Бригада выехала, ориентировочное время прибытия – восемь минут, – отчеканил Куромаку, сбрасывая вызов. Руки сероволосого клона заметно дрожали, когда он прятал мобильник в карман. – Диспетчер дал указания: обеспечить приток свежего воздуха, повернуть голову набок во избежание асфиксии рвотными массами при наличии тошноты, приложить холод к месту ушиба.

– Я принесу лед! – вызвался Ромео. Весь его романтический флер слетел без следа; на лице седьмого клона читалась искренняя, глубокая боль. Он метнулся на кухню, хлопнув дверцей морозилки. – Держись, милая... пожалуйста, только держись...

Щелкнул замок. Дверь ванной комнаты медленно, со скрипом приоткрылась на несколько сантиметров.

Из щели показались зеленые спиральные очки. Вару больше не улыбался. Его наглая усмешка испарилась, оставив после себя лишь смертельную бледность на заострившемся лице. Он перевел взгляд с окровавленной тряпки Данте на неподвижное тело Т/и, затем на Пика, сидящего на полу в позе сломленного зверя, и на перепачканные кровью половицы.

Зеленый валет нервно сглотнул. Он открыл рот, желая отпустить какую-нибудь циничную шутку, чтобы сбросить это удушающее напряжение, чтобы вернуть привычный кукольный мир на место, но слова застряли в горле. Шутка не рождалась. Шутить над распростертым телом человека, который только что пытался его, Вару, спасти от расправы, было выше даже его сил.

– Эй... – тихо, совсем не своим голосом пискнул Вару из-за двери. – Она... она же не... ну... не того?

– Заткнись, Вару, – глухо, без единой эмоции сказал Фёдор. Он даже не посмотрел на своего пикового валета. – Просто закрой рот и не высовывайся, если не хочешь прямо сейчас вернуться в карточный мир навсегда. Я с тобой потом разберусь. С вами обоими.

Вару втянул голову в плечи и тихо, без единого звука прикрыл дверь обратно, но на замок закрываться не стал. Озорство закончилось. Началась взрослая, жестокая реальность, к которой клоны были совершенно не готовы.

Ромео прибежал из кухни с пакетом замороженных ягод, завернутым в кухонное полотенце. Данте бережно принял сверток и прижал его к рассеченной коже на твоем затылке. Твое тело слабо дернулось от резкого холода. Из горла вырвался тихий, едва слышный стон боли.

– Т/и! – Т/илп крепче сжала твою ладонь, целуя холодные пальцы. – Т/ишечка, ты слышишь меня?! Не уходи, пожалуйста, скорая уже едет! Слышишь вой сирены?

Вдалеке, сквозь закрытые пластиковые окна, действительно послышался тонкий, нарастающий вой сирены экстренных служб. Машина скорой помощи неслась по вечерним улицам города, разрезая сумерки синими проблесковыми маячками.

Твои веки дрогнули. Темнота перед глазами начала неохотно, словно густой туман, рассеиваться, уступая место мутным, расплывчатым силуэтам. Дикая, пульсирующая боль разорвала череп изнутри, будто в голову вбили раскаленный железный гвоздь. Во рту стоял отчетливый металлический привкус.

– Б... больно... – прошептала ты, с трудом разжимая онемевшие губы.

– Тише, дитя, не двигайся, – мягко проговорил Данте, аккуратно придерживая твою голову. – Опасность миновала. Помощь близка. Сохраняй неподвижность.

Ты с трудом сфокусировала взгляд. Первое, что выхватило твое затуманенное зрение среди нависших фигур, были не встревоженное лицо подруги, не испуганные глаза Фёдора и не идеальный профиль Куромаку.

Ты увидела Пика.

Он сидел на полу, вжавшись в стену, буквально в метре от тебя. Его мощные плечи мелко подрагивали. Когда ваши взгляды на долю секунды встретились, ты увидела в его янтарных глазах то, чего никогда в жизни не рассчитывала там найти. Там не было ни ярости, ни превосходства, ни холодной надменности.

Там плескался первобытный, раздирающий душу страх. И вина. Тяжелая, невыносимая вина человека, который едва не уничтожил то единственное хрупкое и настоящее, что начало зарождаться в этом странном, безумном доме.

Пик судорожно вдохнул, словно собирался что-то сказать, сделать движение навстречу, но не посмел. Он лишь крепче сжал свои окровавленные кулаки, вжимаясь затылком в стену и закрывая глаза, словно пытаясь стереть эту картину из памяти.

Внизу, у подъезда, с визгом затормозила тяжелая машина. Громко хлопнула входная дверь дома, и в подъезде послышался торопливый топот тяжелых ботинок фельдшеров.

Фёдор бросился открывать дверь настежь. Замкнутый мир клонов дал глубокую трещину, и в эту брешь неумолимо врывалась реальность, требуя расплаты за каждую глупую шутку и каждую вспышку слепого гнева.