Гарри Катасе

Осенний вечер тридцать первого октября 2001 года опустился на Годрикову Лощину тяжёлым, удушливым туманом. В старинном коттедже Поттеров царила тревожная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и мерным тиканьем напольных часов.

Пятилетний Гарри Поттер сидел на толстом ковре в гостиной, аккуратно листая тяжелый фолиант по магловской военной истории. Мальчик обладал не по годам острым умом и цепким взглядом изумрудных глаз, унаследованных от матери, но чертами лица и упрямой линией подбородка неумолимо напоминал отца. Рядом, в деревянном манеже, возился его младший брат Годрик, которому едва исполнилось пятнадцать месяцев.

Чарлус Поттер, статный седовласый волшебник с выправкой боевого мага, стоял у окна, не выпуская из пальцев палочку из тёмного дуба. Его супруга, Дорея Поттер, урождённая Блэк, сидела в кресле, задумчиво перебирая серебряные рунические цепочки. Они оба отказались покидать внуков, пока Джеймс и Лили пропадали на очередном тайном собрании Ордена Феникса под предводительством Дамблдора. Чарлус и Дорея давно относились к слепой вере своего сына в директора с глубоким сомнением.

Внезапно воздух в комнате сгустился, словно превратившись в свинец. Защитные чары по периметру дома не просто зазвенели — они лопнули с оглушительным треском разбитого стекла.

– Он здесь, – коротко и холодно произнёс Чарлус, резко разворачиваясь к выходу. В его глазах вспыхнуло пламя былых сражений. – Дорея, забирай детей наверх. Активируй защиту рода.

– Чарлус... – женщина поднялась, её пальцы на мгновение сжали плечо мужа.

– Уходи, душа моя. Я задержу его, сколько смогу.

Дорея не стала тратить драгоценные секунды на пустые слова. Подхватив на руки Годрика и взяв Гарри за руку, она стремительно взбежала по винтовой лестнице на второй этаж.

– Бабушка, это он? Тёмный волшебник? – тихо спросил Гарри. В голосе пятилетнего мальчика не было детской паники — лишь предельная собранность, которой его учил дед.

– Да, мой храбрый мальчик. Слушай меня внимательно, Гарри, – Дорея втолкнула детей в детскую и захлопнула дверь, накладывая сложнейшие запирающие заклятия. – Что бы ни случилось, стой рядом с братом. Я начертила круг на полу. Это древняя магия крови Блэков и Поттеров. Она защитит вас, если меня не станет.

Внизу раздался чудовищный грохот. Дверь коттеджа разлетелась в щепки, и дом содрогнулся от первого удара заклинаний.

Чарлус Поттер встретил Волан-де-Морта прямо в холле. Без лишних слов ветеран дуэлей обрушил на Тёмного Лорда каскад смертоносных чар. Воздух плавился от жара: Чарлус сочетал трансфигурацию камней в стаи острых лезвий с мощнейшими стихийными проклятиями. Волан-де-Морт уклонялся с нечеловеческой грацией, его красные глаза горели холодным торжеством. Чарлус давил, теснил врага, заставляя того отступать к выходу, но возраст и старые раны взяли своё. На долю секунды старый волшебник замедлился, парируя проклятие гниения плоти, и Тёмный Лорд мгновенно использовал брешь.

– Авада Кедавра!

Зелёная вспышка озарила прихожую, выбив витражи. Тело Чарлуса Поттера безжизненно рухнуло на ковёр.

Тяжёлые, неторопливые шаги зазвучали на ступенях. Волан-де-Морт поднялся на второй этаж и остановился перед дверью детской, где его уже ждала Дорея Поттер. Женщина стояла в центре коридора, её мантия развевалась от исходящей вокруг магической мощи, а палочка была направлена прямо в грудь незваного гостя.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел Тёмный Лорд, смерив её оценивающим взглядом. – Отойди в сторону. Как только я закончу дело с детьми, я оставлю тебя в живых.

– Твои слова полны дешёвой лжи, Волан-де-Морт, – с ледяным презрением усмехнулась Дорея. На её губах заиграл фирменный оскал дома Блэк. – Или мне называть тебя твоим настоящим именем — Том Марволо Реддл?

Зрачки Тёмного Лорда сузились до тонких щелей, в них мелькнула неприкрытая ярость.

– Откуда ты знаешь это имя? Я уничтожил всех, кто хоть что-то помнил о моем прошлом!

– Я провела собственное расследование, жалкий полукровка, – холодно парировала Дорея. – Будучи воспитанной в традициях истинной чистокровной магии, мне не составило труда сопоставить генеалогию Мраксов и твои бахвальства о наследии Слизерина. Я подняла школьные табели Хогвартса за сороковые годы. Ты обычный зазнавшийся сирота, возомнивший себя богом. Жаль только, я пока не выяснила, каким именно омерзительным ритуалом ты изуродовал свою душу ради долголетия.

Волан-де-Морт почувствовал смесь бешенства и глухого восхищения. Дорея оказалась куда более грозным противником, чем её сын Джеймс, который слепо внимал каждому слову Дамблдора. Старшие Поттеры всегда держали нейтралитет, и сейчас Тёмный Лорд понимал, почему их род считался одним из сильнейших.

– В последний раз предупреждаю, Дорея, – процедил он, поднимая тисовую палочку. – Отойди. Ты не остановишь неизбежное.

– Только через мой труп! – отрезала она.

– Да будет так. Авада Кедавра!

Зелёный луч ударил в пространство, но Дорея взмахнула палочкой, трансфигурируя стоявший рядом дубовый комод в толстую кирпичную преграду. Заклятие разнесло камень в пыль, но не достигло цели. В ту же секунду Дорея контратаковала серией родовых проклятий Блэков. Чёрные серповидные лезвия, плети тёмного огня и костоломные чары со свистом рассекали коридор.

Волан-де-Морт кружился в смертельном танце, отбивая атаки и признавая про себя: Дорея обучалась у самого Арктуруса Блэка. Её магия была безжалостной, смертоносной и выверенной до миллиметра. Однако годы брали своё. Дыхание женщины стало сбиваться, движения потеряли былую лёгкость.

Заметив это, Тёмный Лорд начал непрерывно аппаратировать на короткие дистанции по коридору, сбивая её прицел хлопками перемещений. Когда Дорея резко развернулась влево, пытаясь накрыть его сектором разрывного проклятия, Волан-де-Морт возник справа.

– Слишком медленно, – прошептал он.

– Авада Кедавра!

Зелёный свет залил коридор. Дорея Поттер покачнулась и рухнула навзничь, глядя остекленевшими глазами в потолок.

Волан-де-Морт перешагнул через тело, задержав взгляд на лице поверженной волшебницы.

– Ты была достойным противником, Дорея Поттер. Твоё поколение действительно хранило величие чистой крови. Жаль, что твой сын оказался столь разочаровывающе слеп.

Взмахом палочки Тёмный Лорд сорвал с петель дверь детской.

В комнате у дальней стены стояли двое детей. Пятилетний Гарри заслонял собой кроватку, в которой сжался напуганный Годрик. В руках у старшего мальчика не было палочки, но его кулаки были сжаты, а в зелёных глазах пылала первобытная ярость.

– Ну что ж, детишки, – прошипел Тёмный Лорд, подходя ближе. – Один из вас должен был стать угрозой для меня. Но я не стану разбираться, кто именно. Вы оба умрёте здесь.

– Ты не тронешь моего брата! – выкрикнул Гарри и бесстрашно бросился вперёд, пытаясь ударить мага маленьким кулаком.

Волан-де-Морт лишь презрительно усмехнулся и небрежным магическим импульсом отшвырнул ребёнка к стене. Гарри больно ударился спиной, но тут же вскочил на ноги.

– Какая дерзость... – протянул убийца. – За твою смелость, мальчишка, я убью тебя последним. Смотри, как погибает твой брат.

Тёмный Лорд направил палочку прямо на рыдающего Годрика:

– Авада Кедавра!

Смертоносный изумрудный сноп сорвался с кончика палочки. Но Гарри, не думая о собственной жизни, в отчаянном рывке бросился наперерез лучу.

В тот момент, когда заклятие должно было испепелить душу мальчика, рунические знаки, вычерченные Дореей на полу, вспыхнули ослепительным багрово-золотым пламенем. Древняя магия жертвы соединилась с чистой волей пятилетнего брата, готового отдать жизнь. Вокруг Гарри возник сверкающий полупрозрачный купол.

Смертельное проклятие с оглушительным звоном ударилось о щит, сплющилось и... отскочило обратно в своего создателя.

Глаза Волан-де-Морта расширились в неописуемом ужасе. Он успел лишь издать душераздирающий крик, когда его собственная магия разорвала физическую оболочку на куски. Прогремел взрыв, обрушивший часть крыши и выбивший внешнюю стену детской. Бестелесный, воющий дух Тёмного Лорда взмыл под потолок. С ненавистью взглянув на мальчиков, он устремился в ночное небо, не заметив, как оторвавшийся осколок его разорванной души вонзился в лоб Гарри, рассекая кожу тонкой раной в виде молнии.

Острый осколок разбитой колыбели чиркнул по лбу маленького Годрика, оставив глубокий порез, напоминающий латинскую букву «V».

Оба ребёнка потеряли сознание: Годрик — от шока и испуга, Гарри — от чудовищного магического истощения и вторжения чужеродной сущности.

---

Спустя полчаса в полуразрушенный коттедж ворвались Джеймс и Лили Поттер, сопровождаемые Сириусом Блэком и Альбусом Дамблдором. Крики ужаса Лили огласили руины, когда на первом этаже они наткнулись на тело Чарлуса, а на лестничной площадке — на Дорею.

Вбежав в детскую, Джеймс бросился к кроватке, где тихо всхлипывал Годрик, а Лили упала на колени перед лежащим без чувств Гарри.

– Они живы! Джеймс, мальчики живы! – задыхаясь от слёз, крикнула Лили. – Но Чарлус... и мама Дорея...

– Мерлин всемилостивый, – прошептал Сириус, прислонившись к дверному косяку и закрыв лицо руками. – Что здесь произошло? Где Сами-Знаете-Кто?

– Успокойтесь, друзья мои, – раздался мягкий, но властный голос Дамблдора. Директор подошёл к детям, его глаза за стеклами очков-половинок внимательно сканировали ауры братьев.

Он взмахнул палочкой, выводя в воздухе сложные диагностические руны.

Картина, открывшаяся верховному чародею, была предельно ясна, но совершенно не укладывалась в его грандиозные замыслы. Гарри обладал невероятно стабильным, развитым не по годам магическим ядром, однако в его шраме пульсировала отвратительная тёмная энергия. Мальчик был слишком упрям, слишком воспитан традиционалистами Чарлусом и Дореей. Таким ребёнком невозможно было манипулировать.

Годрик же имел нестабильное, слабеющее ядро — оно получило магический откат от ритуала Дореи и теперь разрушалось. Без подпитки ребёнок мог остаться сквибом или вовсе угаснуть. Но на его лбу красовался чистый порез, похожий на букву «V» — знак победы, Victory.

Дамблдор мгновенно принял решение, продиктованное его представлением о «Всеобщем Благе».

– Случилось чудо, – торжественно произнёс старик, повернувшись к побледневшим родителям. – Тёмный Лорд пал. И победил его маленький Годрик. Он — Мальчик-Который-Выжил. Наш Избранный.

– Годрик? – Лили удивлённо моргнула, прижимая к себе Гарри. – Но ведь Гарри был ближе к эпицентру...

– Шрам Гарри — это след от проклятия тёмных сил, Лили, – наставительно покачал головой Альбус. – Тёмный Лорд пометил его скверной. Но куда страшнее другое: ядро Годрика истощено победой над Волан-де-Мортом. Оно распадается. Если ничего не предпринять, наш Избранный погибнет через считанные часы.

– Нет! Что нам делать, директор?! – в панике вскричал Джеймс, сжимая кулаки. – Спасите его! Любой ценой!

– Есть лишь один способ, – вздохнул Дамблдор с глубокой, наигранной скорбью. – Магия Гарри чиста и родственна магии Годрика. Если провести ритуал передачи магической силы, мы стабилизируем ядро Годрика. Он выживет и исполнит своё предназначение, когда Тёмный Лорд неизбежно попытается вернуться.

– Но тогда Гарри... он станет сквибом? – прошептала Лили, прижимая ладонь ко рту. – Он потеряет магию, потеряет статус наследника!

– Моя дорогая Лили, – мягко проговорил директор, положив руку ей на плечо. – Это великая жертва во имя Света. Подумайте о судьбе всего магического мира! Когда война окончательно завершится, вы сможете окружить Гарри заботой. Но сейчас жизнь Избранного стоит на кону.

Джеймс решительно посмотрел на жену:

– Альбус прав, Лили. Мы должны спасти Годрика. Гарри поймёт, когда вырастет. Это наш долг.

Лили, сломленная горем от потери свёкра со свекровью и страхом за младшего сына, медленно опустила голову и кивнула.

---

Спустя четыре часа в пустом и мрачном Большом Зале Хогвартса горели лишь ритуальные факелы.

На каменных плитах пола Дамблдор начертил два сложных концентрических круга, испещрённых рунами подавления и перекачки энергии. В центр одного положили спящего Гарри, в другой — Годрика.

Директор поднял Старшую палочку и начал монотонный речитатив на древней латыни. Руны вспыхнули ядовито-синим пламенем. Из груди Гарри потянулись густые серебряные нити, перетекая по каменным желобам прямо в тело младшего брата.

От невыносимой, всепоглощающей боли Гарри распахнул глаза и закричал. Казалось, что из его костей вытаскивают раскалённый металл, что каждую клетку его тела рвут раскалёнными щипцами. Боль была во сто крат сильнее Круциатуса.

Когда ритуал наконец завершился, серебряное сияние угасло. Ядро Годрика запульсировало мощным, ровным золотым светом — он был спасён.

Гарри тяжело дышал, лежа на холодном камне. Мальчик попытался приподняться, дрожа всем телом. Внутри него образовалась чудовищная, сосущая пустота. Та искра тепла и силы, которую дедушка Чарлус учил его чувствовать и направлять, исчезла. Не осталось ничего, кроме звенящего холода.

Он поднял глаза и увидел склонившихся над Годриком родителей и стоящего рядом Дамблдора.

– Мама... папа... – прохрипел Гарри, с трудом ворочая пересохшим языком. – Что со мной? Я... я не чувствую магии. Где она?

Лили подошла