My moon my man

Коридоры университета ломились от шума обеденного перерыва, но в западном крыле, возле автоматов с едой, внезапно стало тише. Атмосфера там сгустилась, словно перед грозой. Причиной тому были две компании, которые по негласному правилу должны были существовать в разных галактиках, но волею расписания столкнулись лоб в лоб.

Кан Ёсан, кутаясь в безразмерное чёрное худи, задумчиво разглядывала ассортимент сэндвичей. Её почти белые, чуть волнистые волосы мягким облаком рассыпались по плечам, а маленькие красные точки у глаз — её природная особенность — сегодня казались ярче из-за бледности кожи.

– Ёсан-а, ну сколько можно выбирать? – Уён, как всегда, не могла устоять на месте. Она поправила свои чёрные пряди и нетерпеливо притопнула ногой. – Возьми уже что-нибудь, или я начну есть твои кроссовки. У меня репетиция через десять минут, я не могу опасаться из-за твоих раздумий!

– Уён, успокойся, – мягко произнесла Сонхва, поправляя воротник своей обтягивающей белой блузки. Её розовые волосы переливались под лампами дневного света. – Ты же знаешь, что Ёсан нужно повторить всё дважды, а то и трижды, чтобы она вышла из своего мира. Ёсан-а, бери курицу. Ты же любишь курицу.

Ёсан медленно моргнула, переводя взгляд на подругу.

– Курицу? – переспросила она своим характерным, чуть грубоватым голосом, который всегда контрастировал с её ангельской внешностью. – Да, курица — это хорошо.

Но стоило ей протянуть руку к купюроприемнику, как чья-то широкая ладонь, обтянутая манжетом дорогого тёмного пиджака, перекрыла ей доступ к кнопкам.

– Опять тормозишь, Белоснежка? – раздался низкий, холодный голос.

Девушки обернулись. Перед ними стояла четвёрка, которую они предпочли бы видеть только в кошмарах. Чхве Чонхо, как всегда безупречно одетый в закрытую одежду тёмных тонов, смотрел на Ёсан сверху вниз. Рядом с ним Сан с его лисьим прищуром уже вовсю перемигивался с Уён, вызывая у той волну негодования, а Хонджун, потирая татуировку на лодыжке поверх джинсов, насмешливо улыбался Сонхве. Замыкал группу Минги, который выглядел так, будто только что проснулся, но его дерзкий стиль и светлый блонд всё равно притягивали взгляды.

– Чонхо, убери руку, – отчеканила Ёсан, не отводя взгляда. – Или ты решил, что твоя сила в ломании яблок поможет тебе справиться с автоматом?

– Я просто экономлю время всей очереди, – парировал Чонхо, оставаясь внешне непроницаемым. – Ты стоишь здесь пять минут. Люди хотят есть, а не любоваться твоим зависшим состоянием.

– Мы никуда не торопимся, – подала голос Юнхо, выходя вперед. Она была самой высокой в их компании, и её классический стиль одежды придавал ей веса в любом споре. – А если вам что-то не нравится, коридор широкий. Обойдите.

– О, Юнхо-я, – Минги лениво усмехнулся, его голос прозвучал так же грубо, как и обычно. – Ты сегодня особенно серьёзная. Опять всю ночь в ужастики играла и не выспалась? Смотри, под глазами тени больше, чем у Ёсан её пятнышки.

– Не твоё дело, Сон, – отрезала Юнхо, хотя уголок её губ дрогнул.

В этот момент к автомату подошёл какой-то третьекурсник из футбольной команды, решивший, что напряжение между компаниями — отличный шанс пролезть без очереди.

– Эй, куколки, разойдитесь, – грубо бросил он, толкнув Ёсан плечом так, что она покачнулась. – И ты, блондинчик, тоже подвинься.

Тишина, воцарившаяся после этого, была звенящей. Ёсан, будучи по натуре доверчивой и немного наивной, просто удивленно моргнула, потирая плечо. Она не привыкла к такой прямой агрессии от незнакомцев.

– Что ты сказал? – Хонджун сделал шаг вперед, и его улыбка стала той самой «безумной», которой боялись даже преподаватели. – Ты кого «куколкой» назвал?

– Да ладно тебе, Хон, – парень не почувствовал опасности. – Девчонки просто место занимают, а эта белоголовая вообще, кажется, не в этом мире.

Чонхо, который до этого момента выглядел как скала, внезапно оказался вплотную к парню. Его левая рука — та самая, которой он с легкостью разрывал фрукты, — легла на плечо обидчика.

– Извинись, – коротко бросил Чонхо.

– Чего? Ты за них заступаешься? Вы же их ненавидите! – парень нервно рассмеялся.

– Мы их ненавидим, – подтвердил Сан, подходя с другой стороны и поигрывая ключами от машины. Его глаза сузились, став похожими на два лезвия. – Но издеваться над ними имеем право только мы. Понял логику? Или тебе нужно объяснить на более доступном, физическом языке?

Сонхва, наблюдавшая за этим, скрестила руки на груди. Ей было неприятно признавать, что их «враги» сейчас их защищают, но вид испуганного грубияна приносил определенное удовлетворение.

– Уходи, пока Минги не решил, что ты мешаешь ему спать, – добавила Уён, высунувшись из-за спины Сана. – А он в гневе страшнее, чем Юнхо без кофе.

Парень, оценив численный и качественный перевес противников, что-то буркнул и быстро ретировался.

Когда «чужак» исчез, напряжение между двумя группами вернулось, но оно уже сменило оттенок.

– Нам не нужна ваша помощь, – прямолинейно заявила Ёсан, глядя Чонхо прямо в глаза. – Я могла бы сама ответить. Язвительность — моё второе имя, если ты забыл.

– Твоя язвительность разбилась бы о его тупость, – спокойно ответил Чонхо. – Ты слишком медленно соображаешь в конфликтных ситуациях, Ангел.

Ёсан вспыхнула. Её называли так из-за внешности, но когда это произносил Чонхо, в этом слове слышалось что-то личное, скрытое за слоями напускного безразличия.

– Я не просила меня так называть, – буркнула она. – И я не медленная. Я просто... вдумчивая.

– Дважды, – напомнил Сан, ухмыляясь Уён. – Ей нужно повторять всё дважды. Уён-а, как ты с ней справляешься? Ты же тараторишь со скоростью света.

– Зато я не зануда, как ты, Чхве Сан! – Уён показала ему язык. – Иди фиолетовые шмотки коллекционируй, а нас оставь в покое.

– Обязательно, – Сан сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. – Сразу после того, как ты перестанешь на меня так смотреть.

– Как «так»? – вызывающе спросила она.

– Будто хочешь, чтобы я пригласил тебя на танцы, но боишься, что я перетанцую тебя, – он подмигнул ей, и Уён на мгновение лишилась дара речи, что случалось крайне редко.

Тем временем Хонджун подошёл к Сонхве. Он был ниже её, но его аура «Капитана» полностью нивелировала разницу в росте.

– Сонхва, у тебя розовый локон выбился, – он протянул руку, но она резко отшатнулась.

– Не трогай, – предупредила она. – Я помню, что ты сделал с моим проектом в прошлом семестре.

– Я просто сделал его лучше, – Хонджун усмехнулся. – Синий и розовый — отличное сочетание. Почти такое же идеальное, как твоё умение успокаивать людей и моё умение выводить их из себя.

Сонхва фыркнула, хотя в глубине души знала, что этот безумный гений иногда говорит дельные вещи. Она боялась высоты, но сейчас, глядя в его уверенные глаза, чувствовала странную устойчивость.

– Юнхо, – Минги подошёл к самой высокой из девушек, – у меня в машине есть диск с новым хоррором. Говорят, там даже самые стойкие закрывают глаза.

Юнхо, которая уже собиралась уходить, замерла. Ужасы были её слабостью.

– И что? – она постаралась придать голосу безразличие. – Хочешь похвастаться, что у тебя есть права? У меня они тоже есть.

– Нет, хочу предложить пари, – Минги наклонился к её уху. – Если ты ни разу не вскрикнешь, я неделю не буду подкалывать твою компанию. Если вскрикнешь... ты поедешь со мной за город смотреть на звезды.

Юнхо удивленно посмотрела на него. Это не было похоже на обычную издевку.

– Ты же ненавидишь выходить из дома, – заметила она.

– Ради такого зрелища я сделаю исключение, – он лениво улыбнулся.

В центре этого хаоса чувств и слов оставались Ёсан и Чонхо. Он всё ещё стоял слишком близко, и Ёсан чувствовала тонкий аромат его парфюма — что-то древесное и строгое.

– У тебя на худи крошки, – вдруг сказал Чонхо.

– Где? – она начала оглядывать себя.

– Слева. Нет, выше.

Ёсан запуталась в собственных руках и широких рукавах. Чонхо вздохнул, и это был звук человека, чье терпение на исходе, но в глазах промелькнуло что-то похожее на нежность. Он протянул руку и осторожно стряхнул невидимую соринку с её плеча. Его пальцы на секунду задержались на ткани.

– Ты ела курицу утром? – спросил он тише.

– Да, – ответила Ёсан, снова глядя на него снизу вверх. – А что?

– Ничего. Просто... не ешь персики. Сегодня в столовой давали персиковый десерт. Я проследил, чтобы тебе его не положили в заказ, когда ты отвернулась.

Ёсан замерла. Её наивность часто мешала ей видеть подтексты, но здесь всё было слишком очевидно.

– Ты... позаботился обо мне? – её голос прозвучал чуть более грубо из-за волнения.

– Я просто не хочу, чтобы у нас в университете случился несчастный случай по вине твоей аллергии, – отрезал Чонхо, мгновенно возвращая себе суровый вид. – Это лишняя бумажная волокита.

– Конечно, – Ёсан прищурилась, её язвительность вернулась. – Ты же такой занятой человек, Чонхо. Бильярд, гонки, яблоки... Как ты вообще находишь время следить за моим рационом?

– Я левша, – невпопад ответил он. – Мы видим мир иначе.

– Это вообще не имеет смысла! – воскликнула Ёсан, но Чонхо уже развернулся, чтобы уйти.

– Имеет, если подумать об этом дважды, Ёсан-а, – бросил он через плечо.

– Эй! – крикнула она ему вслед. – Я всё слышу!

– Мы уходим, парни, – скомандовал Хонджун, поправляя лямку рюкзака. – У нас ещё дела. Сонхва, не забудь погладить свою обтягивающую юбку, завтра важный зачет, не отвлекай комиссию своим видом.

– Хонджун! – вскрикнула Сонхва, краснея до корней волос.

Когда парни скрылись за поворотом, в коридоре снова стало шумно, но четверка подруг стояла в оцепенении.

– Что это сейчас было? – Уён первой нарушила тишину. – Сан только что... он что, заигрывал со мной?

– А Минги позвал меня смотреть ужасы, – пробормотала Юнхо, потирая виски. – Кажется, мир сошёл с ума.

– Они невозможны, – Сонхва пыталась успокоить дыхание. – Высокомерные, грубые, невыносимые...

– Но они не дали тому парню нас обидеть, – тихо сказала Ёсан. Она всё еще стояла у автомата, так и не купив сэндвич. – И Чонхо... он помнит про мою аллергию.

– Ёсан-а, ты слишком доверчивая, – Сонхва подошла к ней и обняла за плечи. – Это просто их способ держать нас в напряжении.

– Может быть, – Ёсан посмотрела на свои руки. – Но он сказал, что я «Белоснежка». И он сказал это так, будто это не оскорбление.

– Ладно, идемте отсюда, – Уён потянула их к выходу. – У меня всё еще репетиция, а у Ёсан — курица, которую она так и не купила. Я угощаю, только давайте быстрее!

Они шли по коридору, смеясь и обсуждая произошедшее, и со стороны казалось, что это обычный день обычных студенток. Но каждая из них чувствовала: тонкая линия, разделяющая их две компании, начала размываться. Вражда всё ещё была здесь, в резких словах и насмешливых взглядах, но под ней, глубоко внутри, начало прорастать что-то иное. Что-то, что заставляло сердце биться быстрее при виде синих волос или сурового взгляда левши.

Вечером того же дня Ёсан сидела в своей комнате, играя в компьютерную игру. На экране мелькали вспышки, но её мысли были далеко. Она вспоминала, как Чонхо стряхивал соринку с её плеча.

– Он серьезный и резкий, – прошептала она себе под нос, отправляя персонажа в атаку. – Но он хороший.

В этот момент на телефон пришло сообщение с незнакомого номера.

«Курица в автомате была несвежей. Хорошо, что ты её не купила. Завтра принесу тебе нормальную. И не забудь надеть шарф, на улице холодно. Повторить еще раз?»

Ёсан улыбнулась, и её «ангельское» лицо осветилось мягким светом монитора. Она быстро набрала ответ:

«Я не маленькая, Чонхо. И я слышу с первого раза, когда хочу этого. Но за курицу... спасибо».

Она отложила телефон и вернулась к игре, чувствуя, что эта «война» только начинается, но её финал может оказаться совсем не таким, как они все ожидали. В университете всё было по-прежнему: лекции, сессии, шумные коридоры. Но для восьмерых человек этот мир уже никогда не будет прежним. Потому что ненависть — это просто любовь, которая ещё не нашла своего пути, а издевки — лишь способ скрыть то, как сильно тебе дорог человек, стоящий напротив.