Без заголовка

Дверь захлопнулась, отсекая звуки внешнего мира, и в тишине квартиры их дыхание показалось оглушительным. Роман не включал свет в комнате — лишь тусклый отсвет уличных фонарей пробивался сквозь занавески, выхватывая медно-рыжие пряди Дашиных волос.

Он прижал её к стене рядом с дверью, накрывая её губы своими. В этом поцелуе уже не было робости, которая сковывала их на подоконнике в школе. Это было требование, накопленное за месяцы его безответного обожания, за недели, когда он ловил её взгляд и натыкался на холодное «потом».

Даша ответила с неожиданной яростью. Её ладони, привыкшие к тяжести барабанных палочек, впились в его плечи. Она чувствовала под пальцами перекаты мышц — те самые, о которых втайне мечтала, бросая на него мимолётные взгляды в коридорах.

Роман не спешил. Он оторвался от её губ и начал медленно спускаться поцелуями к шее, едва касаясь зубами нежной кожи.

– Ром… – выдохнула она, запрокидывая голову.

– Что, Даш? – прошептал он ей в самое ухо, обжигая дыханием. – Теперь не скажешь «потом»? Теперь не убежишь на репетицию?

Он намеренно медлил. Его руки скользнули под её куртку, осторожно стягивая её с плеч, но как только одежда упала на пол, он замер, просто глядя на неё. Его пальцы едва касались её талии, дразня, заставляя её выгибаться навстречу. Он видел, как вздымается её грудь под тонкой блузкой, видел её расширенные зрачки.

– Ты же хотела кудрявого и качка, – усмехнулся он, перебирая пальцами край её юбки. – Получай.

Даша почувствовала, как внутри всё скручивается в тугой узел. Эта медлительность сводила с ума. Она сама потянулась к пуговицам его рубашки, но пальцы дрожали, не слушаясь. Злость на собственную слабость и вспыхнувшее желание толкнули её на резкое движение. Она схватила края воротника и с силой дернула на себя.

Раздался резкий треск. Несколько пуговиц, жалобно звякнув, отлетели в разные стороны, а ткань рубашки разошлась, обнажая его грудь.

Роман замер на секунду, глядя на лохмотья того, что еще минуту назад было его любимой вещью. В его глазах вспыхнул опасный огонек.

– Ого, – протянул он, и его голос стал на октаву ниже, обретая пугающую и манящую хрипотцу. – А ты, оказывается, маленькая хищница. Значит, так?

Он подхватил её под бедра, заставляя обвить ногами его талию. Даша вскрикнула от неожиданности, вцепляясь в его голые плечи. Роман в три шага преодолел расстояние до кровати и практически бросил её на простыни, тут же нависая сверху.

– Раз ты решила играть по-плохому, – он перехватил её запястья, прижимая их к подушке над её головой, – то это тебе за рубашку.

Его поцелуи стали жестче, требовательнее. Он больше не спрашивал разрешения. Его ладонь уверенно скользнула по бедру вверх, задирая край короткой юбки. Когда он коснулся её белья, Даша вздрогнула и невольно сжала ноги.

– Тише, – прошептал он, смягчая хватку на запястьях, но продолжая настойчиво ласкать её. – Я же знаю, как долго ты этого ждала. Столько же, сколько и я.

Он начал раздевать её, избавляя от лишней одежды с какой-то первобытной решительностью. Когда она осталась полностью обнаженной под его взглядом, Даша на мгновение попыталась прикрыться, но он перехватил её руки.

– Не смей, – отрезал он. – Ты прекрасна. Рыжая, настоящая… моя.

Роман освободился от остатков одежды. Его тело было именно таким, каким она его представляла: сухим, рельефным, с четко очерченными мышцами. Он снова приник к ней, и Даша почувствовала жар его кожи.

Он вошел в неё медленно, стараясь сдерживать тот напор, который требовало его тело. Он знал, что это её первый раз, видел это в её глазах, в том, как она затаила дыхание, когда он оказался между её ног.

– Больно? – спросил он, замирая, когда почувствовал её резкий вдох и то, как ногти впились в его спину.

– Немного… – прошептала она, зажмуриваясь. – Не останавливайся. Пожалуйста.

Он начал двигаться — сначала осторожно, давая ей привыкнуть, сглаживая дискомфорт нежными поцелуями в виски и лоб. Но страсть, которая копилась в нём месяцами, когда он «убивался» по ней, глядя, как она смеется с другими, начала брать верх.

Роман ускорился. Его движения стали глубже и мощнее. Он чувствовал, как Даша начинает отвечать, как её скованность сменяется ритмичными толчками навстречу. Она больше не прятала лицо — она смотрела прямо на него, её глаза блестели от слез и восторга.

– Ты моя, слышишь? – рычал он, вбиваясь в неё. – Больше никаких «потом».

– Твоя… – стонала она, сгорая в этом огне.

Они достигли пика одновременно. Громкий, сдавленный крик Даши потонул в его глубоком выдохе. Роман прижал её к себе так крепко, будто боялся, что она растворится в воздухе, как только наступит тишина.

Они лежали, переплетясь телами, тяжело дыша. Майский воздух из открытой форточки приятно холодил влажную кожу. Роман перебирал её рыжие волосы, которые рассыпались по подушке огненным нимбом.

– Прости за рубашку, – тихо сказала она спустя долгое время, уткнувшись носом в его плечо.

Роман негромко рассмеялся, чувствуя, как внутри разливается невероятная легкость.

– К черту рубашку. У меня их много. А ты у меня одна.

Он приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на себя. В его глазах больше не было той боли и тоски, с которыми он провожал её после школы все эти месяцы.

– Знаешь, – он хитро прищурился, – я ведь не закончил. Ты мне еще за пуговицы должна.

Даша округлила глаза, но прежде чем она успела что-то возразить, он перевернул её на спину, снова накрывая своим телом.

Второй раз был совсем другим. Не было той спешки и грубости, рожденной обидой. Теперь это было исследование. Роман ласкал её так, будто она была самым хрупким и ценным инструментом в мире. Он находил те точки, от которых она выгибалась дугой, заставляя её снова и снова выкрикивать его имя.

Он дразнил её, останавливаясь в самый ответственный момент, заставляя её саму умолять о продолжении.

– Ну же, Рома… пожалуйста…

– Что «пожалуйста», Даш? – шептал он, покрывая поцелуями её живот. – Скажи, чего ты хочешь.

– Тебя. Я хочу тебя. Сейчас.

И он давал ей всё, что она просила, и даже больше. Этот резонанс, возникший между ними, был мощнее любого барабанного соло и чище любой гитарной ноты.

Когда всё закончилось во второй раз, они просто уснули, обнявшись. На полке в прихожей лежали два сертификата — помятые, забытые, но теперь совершенно неважные. Важным было только тепло тел под одним одеялом и мерное дыхание двоих людей, которые наконец-то перестали бежать друг от друга.

Утро ворвалось в комнату ярким солнечным светом. Даша проснулась первой, щурясь от лучей. Она приподнялась на локте, разглядывая спящего Романа. Его кудри разметались по подушке, лицо выглядело спокойным и почти мальчишеским.

Она осторожно коснулась царапины на его плече — следа своей вчерашней страсти. Роман пошевелился и, не открывая глаз, притянул её обратно к себе.

– Куда-то собралась? – пробормотал он сонным голосом.

– Нет, – улыбнулась она, прижимаясь к его груди. – Сегодня никаких репетиций.

– Вот и отлично, – он наконец открыл глаза, и в них светилось такое счастье, что Даше стало не по себе от мысли, сколько времени они потеряли зря. – Потому что я тебя никуда не отпущу.

Он снова поцеловал её — нежно, со вкусом утреннего кофе и новой жизни, которая только что началась для них обоих. Май за окном пел голосами птиц, и впереди у них было целое лето. И целая жизнь, где больше не было места слову «потом».