Без заголовка

Дверь в комнату закрылась с глухим щелчком, отсекая остальной мир. В темноте, разбавленной лишь тусклым светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь занавески, всё казалось иным. Воздух стал плотным, наэлектризованным, как перед сильной грозой.

Роман прижал Дашу к стене рядом с дверью. Его руки, еще хранившие жесткость гитарных струн, обхватили её лицо. Он целовал её глубоко, с какой-то отчаянной нежностью, словно всё ещё не верил, что она здесь, что она не исчезнет, как только он моргнёт. Даша отвечала с той же силой, её пальцы запутались в его тёмных кудрях, притягивая его ещё ближе.

– Ты хоть представляешь, – прошептал он ей в губы, прерываясь лишь на секунду, чтобы глотнуть воздуха, – сколько раз я представлял тебя здесь? В этой комнате.

Даша ничего не ответила, лишь судорожно вздохнула. Её сердце колотилось о его грудную клетку так сильно, что, казалось, они бьются в унисон. Она чувствовала его жар сквозь тонкую ткань одежды. Ладони Романа скользнули вниз, очерчивая изгиб талии, и остановились на бедрах, обтянутых короткой юбкой. Он приподнял её, заставляя обхватить себя ногами, и Даша вскрикнула от неожиданности, прижимаясь к нему всем телом.

Он сделал несколько шагов, не разрывая поцелуя, и опустил её на край широкой кровати. Роман навис сверху, упираясь руками по обе стороны от её головы. Его взгляд, обычно весёлый и дерзкий, сейчас был тёмным, почти пугающим от скопившегося напряжения.

– Тебе нравятся кудрявые и накачанные, да? – припомнил он её слова, его голос звучал низко, с хрипотцой. – Ну, смотри.

Он начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке, не сводя с неё глаз. Это была пытка. Он намеренно медлил, дразня её, наслаждаясь тем, как расширяются её зрачки. Даша чувствовала, как внутри всё скручивается в тугой узел. Она слишком долго его динамила, слишком долго строила из себя неприступную крепость, и теперь жажда обладания захлестнула её с головой.

– Ром, – выдохнула она, не выдержав этой медлительности.

Она потянулась к нему, хватая за края рубашки. Её пальцы дрожали от нетерпения и неопытности. Она хотела почувствовать его кожу под своими ладонями прямо сейчас. В порыве этой внезапной, ослепляющей страсти она рванула ткань на себя. Раздался треск — несколько пуговиц отлетели в сторону, ударившись о пол, а тонкий хлопок разошёлся по шву.

Роман замер на мгновение, глядя на испорченную вещь, а затем перевёл взгляд на Дашу. В его глазах вспыхнул опасный огонек.

– Ого, – усмехнулся он, и в этой усмешке не было злости, только вызов. – А ты, оказывается, хищница, Даш.

Он резко сбросил остатки рубашки на пол, демонстрируя крепкий торс, о котором она так часто втайне мечтала.

– Ну, держись, – прошептал он, притягивая её к себе за затылок. – Это тебе за порванную рубашку. И за все те месяцы, что ты меня мучила.

Его поцелуи стали грубее, требовательнее. Он больше не сдерживался. Его руки бесцеремонно забрались под её юбку, обжигая кожу прикосновениями. Даша вздрогнула, когда его ладонь коснулась нежной кожи внутренней стороны бедра. Для неё всё было впервые — каждое ощущение, каждый звук, каждый запах. Это пугало и восхищало одновременно.

– Ром, я... – начала она, но