Ферид Батори и Т/И Хакуя

Сангвинем никогда не знал настоящего солнечного света. Этот подземный город вампиров жил под сводами вечного сумрака, искусственно подсвеченного холодными неоновыми лампами и хрустальными люстрами древних залов. Для детей из приюта Хакуя этот мир стал тюрьмой, где каждый вдох пах пылью, страхом и железом, а на тонких шеях синели следы от игл аппаратов забора крови.

Они были скотом. Бесправным, пронумерованным, обречённым на медленное угасание ради насыщения бессмертных аристократов.

Т/И помнила тот день так ясно, словно это произошло мгновение назад. Они шли по одной из широких беломраморных улиц жилого сектора для домашнего скота. Юичиро, как всегда, был на взводе. Его кулаки сжимались в карманах мешковатой белой робы, а зелёные глаза горели неистовой яростью, направленной на каждого проходившего мимо вампира.

– Юи, успокойся, пожалуйста, – тихо прошептала Т/И, осторожно тронув его за рукав. – На нас смотрят. Если ты опять что-то устроишь...

– Пусть смотрят! – огрызнулся мальчишка, не сбавляя шага. – Ненавижу их. Думают, раз нацепили эти плащи, то могут помыкать нами, как вещами!

Беда случилась через секунду. Один из патрульных вампиров низшего ранга, неторопливо шагавший навстречу, намеренно задел Юи плечом. Юичиро не сдержался и толкнул кровопийцу в ответ, выкрикнув что-то отчаянное и дерзкое. Лицо вампира исказилось неприкрытой злобой. Острые клыки блеснули в полутьме, когтистая рука взметнулась вверх, готовая раскроить дерзкому мальчишке череп.

– Жалкий червь! Ты забыл своё место?! – зашипел вампир.

Юи замер, осознав неизбежность удара, а Т/И в ужасе зажмурилась, готовая броситься вперёд и прикрыть его собой. Но удара не последовало.

В воздухе раздался сухой, хлесткий щелчок, сопровождаемый мягким, насмешливым смешком.

– Ай-ай-ай, какая грубость средь бела дня, – прозвучал певучий, обманчиво бархатный голос. – Разве благородные вампиры опускаются до того, чтобы пачкать перчатки о глупых, несмышлёных детей прямо посреди улицы?

Патрульный застыл на месте, а затем торопливо опустил руку и низко склонился, дрожа всем телом:

– Л-лорд Батори... Прошу прощения, этот скот...

Т/И открыла глаза и впервые увидела его.

Перед ними стоял мужчина ослепительной, пугающей красоты. Высокий, необычайно статный, одетый в белоснежный камзол с изысканным кружевным жабо и тяжёлым тёмным плащом за плечами. Длинные серебристо-лавандовые волосы мягкими волнами спускались ниже пояса, перехваченные у основания аккуратной атласной лентой. Но страшнее всего было его лицо: фарфорово-бледное, с тонкими заострёнными ушами и огромными, неестественно алыми глазами. В глубине этих кровавых радужек плясали узкие вертикальные зрачки, источавшие хищное веселье.

Ферид Батори лениво взмахнул рукой, отпуская незадачливого слугу. Тот буквально растворился в тени переулка, спасая свою жизнь.

– Господин Ферид! – раздался знакомый, напряжённый голос.

Из-за спин детей торопливо вышел Микаэла. На его лице сияла заученная, вежливая улыбка, но Т/И слишком хорошо знала своего названого брата, чтобы не заметить, как сильно напряглись его плечи.

– О, Мика! Какая приятная встреча, – Ферид склонил голову набок, и рубиновые серьги в его ушах качнулись, поймав свет фонарей. – А я как раз шёл и думал о тебе. Но кто же эти прелестные маленькие создания позади тебя? Твои новые друзья?

– Это моя семья, господин Ферид, – поспешно ответил Микаэла, делая едва заметный шаг назад, словно стремясь заслонить собой остальных. – Мы просто возвращались к себе.

– Семья... – вампир сладко прищурился, будто пробовал это слово на вкус, наслаждаясь его нелепостью. – Какое трогательное человеческое понятие.

Взгляд алых глаз плавно скользнул по Юичиро, проигнорировав его пылающий от ненависти взор, и вдруг замер на Т/И.

Седьмой прародитель медленно, с грацией сытого леопарда, подошёл ближе. Воздух вокруг него пах дорогим цветочным парфюмом, за которым едва уловимо скрывался металлический дух запекшейся крови. Т/И оцепенела, не в силах пошевелиться под этим гипнотическим взглядом.

Ферид протянул руку в белоснежной перчатке и кончиком пальца коснулся её щеки. Прикосновение обожгло холодом льда. Он медленно провел по нежной коже, слегка приподнимая её подбородок.

– Какая прелесть... – промурлыкал он, рассматривая черты её лица с жадным любопытством исследователя, нашедшего редкую бабочку. – Настоящий полевой цветок среди этой пыли и уныния. Скажи мне, дитя, не хочешь ли ты заглянуть ко мне в покои? У меня тепло, много сладостей, и мы могли бы очень славно побеседовать...

Сердце Т/И упа