Наследник

Сон Джинву стоял перед зеркалом в прихожей, поправляя воротник тёмно-синей рубашки. В отражении на него смотрел мужчина с резкими, словно высеченными из камня чертами лица. Его рост — внушительные сто девяносто два сантиметра — заставлял многих чувствовать себя неуютно, но ещё больше пугал взгляд. Серые глаза, глубокие и непредсказуемые, как грозовая туча перед бурей, казались окнами в бездну, где покоилась мощь Теневого Монарха.

Двенадцать лет брака. Двенадцать лет спокойной, размеренной жизни с Ча Хэ Ин. Она была идеальной спутницей: тихой, нежной, понимающей. Единственной тенью на их счастье было отсутствие детей. Хэ Ин когда-то призналась ему, захлёбываясь слезами, что врачи вынесли вердикт: она бесплодна. Джинву, несмотря на жгучую внутреннюю потребность продолжить свой род, принял это. Он любил её и решил, что её присутствия в его жизни достаточно.

Из столовой доносился звон посуды и приглушённые голоса. Сегодня был семейный ужин. Его родители, Сон Иль Хван и Кхён Пак, приехали вместе с сестрой Джи-А.

– Джинву, ты скоро? Всё остынет! – весело крикнула Джи-А из комнаты.

Он глубоко вдохнул, отгоняя лишние мысли, и вошёл в столовую. Атмосфера была тёплой. Мать суетилась у стола, Иль Хван о чём-то негромко переговаривался с Хэ Ин, которая выглядела как всегда безупречно в своём светлом платье.

– Садись, сынок, – улыбнулась Кхён Пак. – Ты в последнее время слишком много работаешь, совсем осунулся.

– Всё в порядке, мам, – ответил Джинву, занимая своё место во главе стола.

Ужин проходил мирно, пока тишину не нарушил резкий звонок телефона. Джинву извинился и, взглянув на экран — номер был незнакомым, — вышел на веранду. Прохладный вечерний воздух коснулся его лица.

– Алло, Сон Джинву слушает, – произнёс он, прислонившись к перилам.

– Господин Сон, простите, что беспокою в такой час, – раздался на том конце взволнованный мужской голос. – Это очень важно. Вы не могли бы вместе со своим отцом срочно приехать в центральную больницу?

Джинву нахмурился. Упоминание отца в таком контексте было странным.

– Что случилось? Это касается здоровья кого-то из близких?

– Пожалуйста, просто приезжайте. Это конфиденциальный вопрос, касающийся… наследственности. Мы ждём вас.

Джинву замер. В его голове пронеслись сотни вариантов, от угроз до внезапных болезней, но голос врача звучал скорее официально-растерянно, чем трагично.

Вернувшись в дом, он поймал на себе вопросительный взгляд отца.

– Отец, нам нужно поехать в больницу. Прямо сейчас.

– Что-то с результатами обследования? – Иль Хван поднялся, мгновенно став серьёзным.

– Не знаю. Сказали, что это касается нас обоих.

Хэ Ин подошла к мужу, коснувшись его руки.

– Джинву, всё хорошо? Мне поехать с вами?

– Нет, оставайся с мамой и Джи-А. Мы скоро вернёмся, – он коротко поцеловал её в лоб, но внутри него кольнуло странное предчувствие.

Дорога до больницы заняла пятнадцать минут. В вестибюле их уже ждал главный врач — пожилой мужчина в очках, который выглядел так, будто не спал последние сутки.

– Прошу в мой кабинет, господа, – он жестом пригласил их следовать за собой.

Когда дверь закрылась, Иль Хван не выдержал:

– Доктор, объясните толком, зачем такая секретность?

Врач вздохнул и положил на стол папку с документами.

– Ситуация крайне деликатная. Сегодня к нам поступил ребёнок, мальчик десяти лет. Его мать скончалась несколько часов назад от внезапной остановки сердца. При ней были документы, указывающие на необходимость проведения генетической экспертизы в случае её смерти. Мы провели тест по базе данных, чтобы найти родственников, и…

Врач замолчал, глядя прямо на Джинву.

– Результаты показали стопроцентную вероятность. Этот ребёнок — ваш сын, господин Сон Джинву.

Мир вокруг Монарха на мгновение замер. Тени в углах кабинета дрогнули, откликаясь на его шок.

– Это исключено, – голос Джинву был тихим, но в нём звенела сталь. – Моя жена не может иметь детей. Мы…

– Это не ребёнок госпожи Ча, – мягко перебил врач. – Мальчика зовут Окумура Юки. Его мать — японка, Окумура Мико.

Врач развернул планшет и показал фотографию. С экрана на Джинву смотрел мальчик. У него были такие же черные взъерошенные волосы и фарфоровая кожа, как у самого Джинву в детстве. Но глаза… глаза были небесно-голубыми, яркими и пронзительными. Он был невероятно красив, какой-то неземной, хрупкой красотой.

Джинву почувствовал, как земля уходит из-под ног. Десять лет назад. Тот страшный год, когда Хэ Ин рыдала у него на плече, говоря, что их мечта о семье разрушена. Он помнил, как в ту ночь, раздавленный горем и чувством несправедливости, ушёл в бар. Он напился так, как никогда в жизни. И там была женщина. Лица он почти не помнил, только обрывки разговоров и тепло чужого тела, в котором он искал забвения.

– Мы провели тест трижды, – продолжал врач, не замечая состояния гостя. – Но есть ещё кое-что, господин Сон. В архивах нашей клиники мы нашли записи о вашей супруге.

Джинву поднял голову, его взгляд стал ледяным.

– О чем вы?

– Десять лет назад госпожа Ча Хэ Ин действительно проходила здесь лечение. Но это не было бесплодие. Она перенесла операцию по удалению матки по собственному желанию. В документах указано, что она не желает иметь детей и что вы полностью согласны с этим решением. Там стоит ваша подпись.

Иль Хван, стоявший рядом, глухо охнул, схватившись за спинку стула.

Джинву смотрел на документ, который протянул ему врач. Подпись. Его подпись, идеально подделанная или полученная обманом в тот период, когда он доверял ей безгранично.

Ложь. Всё это время его жизнь была построена на колоссальной лжи. Хэ Ин не «не могла» иметь детей. Она просто не хотела их. И она лишила его выбора, лишила его возможности быть отцом, заставив годами сочувствовать её «трагедии». А та случайная ночь, о которой он старался забыть, подарила ему сына, о существовании которого он даже не подозревал.

– Где он? – прохрипел Джинву.

– В палате для отдыха. Он ещё не знает о результатах теста. Он только знает, что мамы больше нет.

Джинву вышел из кабинета, не чувствуя собственного тела. Отец шел следом, храня тяжелое молчание. У двери палаты №402 Джинву остановился. Его рука дрожала, когда он коснулся ручки.

Внутри было тихо. На узкой кровати, свернувшись калачиком, сидел мальчик. Он не плакал. Он просто смотрел в окно на ночной город. Когда дверь скрипнула, он обернулся.

Голубые глаза Юки встретились с серыми глазами Джинву. В этот момент Теневой Монарх почувствовал связь. Не ту магическую связь, что объединяла его с армией мертвых, а живую, пульсирующую кровью и теплом нить.

– Вы за мной? – голос мальчика был тихим, но чистым.

Джинву не мог говорить. Он медленно подошел и опустился на одно колено перед кроватью, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Да, – наконец выдохнул он. – Я за тобой.

– Мама говорила, что ты придешь, если она уйдет к звездам, – Юки протянул маленькую ладошку и коснулся щеки Джинву. – Ты ведь Сон Джинву? Мой папа?

Слезы, которых Джинву не знал уже много лет, обожгли глаза. Он притянул ребенка к себе, утыкаясь носом в его пахнущие больничным мылом волосы.

– Да, Юки. Я твой папа. И я больше тебя не оставлю.

За дверью Иль Хван вытирал глаза платком, а в голове Джинву уже зрел холодный, беспощадный гнев. Гнев на женщину, которая ждала его дома. На женщину, которая предала его мечту и скрыла правду.

– Пойдем домой, сын, – сказал Джинву, поднимая мальчика на руки. Юки был удивительно легким, он доверчиво обхватил шею отца руками.

Когда они вышли в коридор, Иль Хван подошел к внуку.

– Здравствуй, малыш. Я твой дедушка.

Юки удивленно моргнул, а затем слабо улыбнулся.

– У меня теперь большая семья?

– Самая большая, – ответил Джинву, и его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым пламенем.

Всю дорогу до дома в машине царила тишина. Юки уснул на заднем сиденье, положив голову на колени Иль Хвана. Джинву вел машину, вцепившись в руль так, что кожа на костяшках побелела.

Когда они подъехали к особняку, свет в окнах всё еще горел. Хэ Ин, мама и сестра ждали их.

Джинву взял спящего сына на руки и вошел в дом. Иль Хван шел следом, его лицо было суровым, как никогда.

В гостиной воцарилась гробовая тишина, когда они вошли. Кхён Пак вскрикнула, прикрыв рот рукой. Хэ Ин медленно поднялась с дивана, её лицо побледнело, становясь белее мела.

– Джинву… кто это? – её голос дрожал.

Джинву прошел в центр комнаты и бережно переложил Юки на диван, укрыв своим пиджаком. Затем он выпрямился во весь рост и повернулся к жене. Его взгляд был подобен лезвию меча.

– Это мой сын, Хэ Ин. Юки.

– Твой… что? – Джи-А вскочила с места. – Брат, о чем ты говоришь?

– Десять лет назад, – Джинву сделал шаг к жене, и та невольно отступила, – в ту ночь, когда я ушел из дома, потому что не мог выносить твоих слез о «невозможности иметь детей». Помнишь?

Хэ Ин молчала, её глаза бегали по комнате, ища спасения.

– Врач в больнице передал мне документы, – продолжал Джинву вкрадчиво. – О твоей операции. О моей поддельной подписи. О твоем сознательном выборе лишить меня наследника.

– Джинву, я… я боялась! – вдруг выкрикнула она, и слезы брызнули из её глаз. – Я боялась, что ты разлюбишь меня, если я скажу правду! Ты так хотел детей, а я… я не хотела портить свою жизнь пеленками! Я хотела быть только с тобой!

– Ты не хотела портить свою жизнь? – Джинву усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. – Ты построила наш брак на фундаменте из лжи. Ты заставила меня оплакивать нерожденных детей, в то время как сама избавилась от возможности их иметь.

– Джинву, сынок… – начала было мать, но Иль Хван положил руку ей на плечо, качнув головой. Это был разговор двоих.

– Уходи, – коротко бросил Джинву.

– Что? – Хэ Ин замерла.

– Собирай вещи и уходи. Завтра мои юристы свяжутся с тобой. Наш брак закончен в ту секунду, когда я узнал, что ты сделала.

– Ты не можешь так поступить! Столько лет! Я твоя жена!

– Ты — женщина, которая предала моё доверие, – отрезал он. – А там, на диване, спит мой сын. Моя кровь. И он останется здесь. Со мной.

Хэ Ин разрыдалась, пытаясь подойти к нему, но тени вокруг Джинву вздыбились, создавая непреодолимую преграду. Она поняла: прощения не будет. Теневой Монарх не прощает предательства, особенно такого глубокого.

Когда дверь за Хэ Ин закрылась, в доме стало неестественно тихо. Джи-А подошла к дивану и присела рядом с мальчиком, осторожно коснувшись его черных волос.

– Он так похож на тебя, братик, – прошептала она. – Только глаза…

– Глаза его матери, – ответил Джинву, присаживаясь рядом.

Он смотрел на спящего Юки и чувствовал, как внутри него что-то, долгое время бывшее мертвым, начинает оживать. Ложь разрушила его прошлое, но этот ребенок стал его будущим.

– Завтра мы начнем всё сначала, – тихо сказал он, обращаясь скорее к самому себе.

Юки во сне схватил его за палец, и Джинву впервые за десять лет почувствовал, что он действительно дома.