Искуственный пилот Поттер

Холод был первым, что он научился помнить. Не мамин смех, не тепло камина в Годриковой Впадине, а именно холод.

Сначала это был холод чулана под лестницей в доме номер четыре по Тисовой улице. Дурсли не стеснялись напоминать семилетнему мальчику, что он — лишний рот, ошибка природы и обуза. В их маленьком уродливом мирке существовал лишь Дадли, которому доставалось всё, и тощие объедки для кузена. Но самым горьким было даже не это. Самым страшным было то, что Гарри прекрасно помнил, почему он там оказался.

Его брат-близнец Годрик. Великий Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Выжил», победитель Темного Лорда. Джеймс и Лили Поттер, ослепленные славой и гордыней, видели только своего золотого наследника. Годрик рос точной копией своего отца в худшие его школьные годы: заносчивый, эгоистичный, привыкший к тому, что любое его желание исполняется по щелчку пальцев. Лили смотрела на Годрика с благоговением, Джеймс учил его летать на метле и хвастаться перед репортерами. А Гарри... Гарри просто не вписался в эту сияющую семейную картину. Сквиб, тихий, странный, ненужный.

«Петунья позаботится о нем лучше, Лили. Ему нельзя расти в тени славы брата, это сломает ему жизнь», — так сказал Джеймс, передавая шестилетнего ребенка за порог дома маглов.

Но Дурсли не стали церемониться. Когда Гарри исполнилось девять, дядя Вернон связался с людьми, чьи лица скрывались под капюшонами, а в глазах не было ничего человеческого. За плотный конверт с хрустящими купюрами Гарри передали в руки оперативников «Фантом Таск».

Там холод стал железным. Хирургические столы, фиксаторы на запястьях, мерный писк кардиомониторов и резкий запах спирта. Террористическая организация искала способы обойти абсолютное правило: IS управляют только женщины. Им требовался подопытный с пластичной нервной системой и скрытым энергетическим потенциалом. В тело мальчика вживляли нейроинтерфейсы, искусственные проводники маны и синаптические блокираторы. А чтобы сломать волю, ему систематически выжигали память.

«Твое имя — Объект-Ноль. Ты оружие. У оружия нет имени. У оружия нет боли. Твоя единственная цель — выполнение приказа».

С каждым днем его зеленые глаза становились все более тусклыми, пока не превратились в застывшее стекло.

---

Тревога взревела над Академией Небесного Доспеха внезапно, разорвав тишину полуденного неба резким воем сирен.

На радарах диспетчерской вспыхнула одиночная неопознанная цель. Она двигалась с чудовищной скоростью, игнорируя предупреждения систем ПВО и пограничные маяки.

– Доложить обстановку! – рявкнула Чифую Оримура, стремительно входя в командный центр. Ее строгий костюм и холодный взгляд внушали благоговейный трепет любому кадету, но сегодня даже в ее голосе прозвучали нотки напряжения.

– Неопознанный беспилотный аппарат приближается к тренировочному полигону номер три! – взволнованно отозвалась Майя Ямада, нервно поправляя очки и быстро нажимая клавиши терминала. – Его сигнатура... она нестабильна! Похоже на военный прототип третьего поколения, но энергетический контур искажен.

– Где наши дежурные?

– Ичика Оримура и Лин Инфан проводят плановые маневры в том секторе! Они уже идут на перехват!

На высоте полутора тысяч метров ветер свистел сквозь стабилизаторы «Бякусики». Ичика Оримура сжал рукоять меча Юкихира Нигата, напряженно вглядываясь в облака.

– Ичика, будь осторожен! – раздался в коммуникаторе звонкий голос Лин. Ее ярко-красный IS «Шэньлун» уже активировал свои массивные пушки «Рюдзанко». – Эта штука не отвечает на запросы и идет прямым курсом на жилые корпуса!

– Понял! – отозвался парень. – Перехватываем!

Из облаков вынырнул силуэт. Это был IS угольно-серого цвета, покрытый острыми аэродинамическими плоскостями, напоминающими хищную птицу. Аппарат двигался без малейших признаков человеческой логики — траектории были математически выверены, резкие развороты на пределе возможностей пилота грозили перегрузками, которые обычный человек бы не выдержал.

Серая машина развернула два тяжелых лучевых орудия и открыла шквальный огонь.

– Разойдись! – крикнул Ичика, бросая «Бякусики» влево. Энергетический заряд прошил воздух буквально в паре метров от его щита, оплавив облачную дымку.

«Шэньлун» ответил залпом объемных пушек. Мощные ударные волны сотрясли корпус вражеского IS, но серый доспех лишь слегка покачнулся, мгновенно сбросив кинетическую энергию через систему закрылков. Из его предплечий выскользнули изогнутые клинки, пылающие ядовито-синим пламенем.

– Это не дрон! – крикнула Лин, пытаясь зайти с фланга. – Дроны не умеют так балансировать щитами!

– Тогда кто там внутри?! – Ичика активировал способность своего клинка «Воплощение нуля». Белый доспех вспыхнул, совершая стремительный рывок вперед.

Серый IS не пытался защититься. В его движениях сквозила страшная, леденящая душу жертвенность. Он пошел на таран, стремясь уничтожить противника ценой собственного уничтожения. Лин среагировала мгновенно:

– Не смей, урод!

Выстрел тяжелого орудия «Шэньлуна» пришелся точно в левое сопло нападавшего. Вражеский аппарат развернуло вокруг оси, щиты опасно замерцали, обнажая уязвимые места брони. Ичика, воспользовавшись брешью, одним точным, выверенным ударом Юкихиры рассек питающий контур правого крыла и срезал блок сенсоров.

Энергия серого IS рухнула до критического уровня. Броня начала распадаться на цифровые полигоны, переходя в форму компактного накопителя. Кабина пилота раскрылась автоматически, выбрасывая аварийные стабилизаторы.

Ичика подлетел ближе, чтобы задержать пилота, но, заглянув внутрь капсулы, замер на месте, а его сердце пропустило удар.

– Лин... – осипшим голосом произнес он в канал связи. – Срочно вызывай медицинский модуль. Здесь... здесь ребенок.

Внутри оплавленного кресла, опутанный десятками тонких кабелей, ведущих прямо к портам на шее и позвоночнике, лежал хрупкий мальчик. На вид ему было не больше четырнадцати лет. Разорванный комбинезон обнажал бледную, покрытую шрамами кожу. А на его лбу, под спутанными черными волосами, виднелся тонкий, почти стертый временем след, похожий на молнию.

Мальчик медленно приоткрыл глаза. В этих изумрудных глазах не было ни страха, ни злобы, ни боли.

– Сигнал потерян... – тихо, механически прошептал он пересохшими губами. – Цель не уничтожена. Объект... ожидает утилизации.

После этого его голова бессильно опустилась на грудь, и он потерял сознание.

---

Запах антисептика и тихое гудение диагностических капсул.

Майя Ямада стояла перед прозрачной панелью медицинского блока, и ее пальцы дрожали, сжимая электронный планшет с результатами обследования. Рядом молча курила Чифую, глядя на экран, где высвечивалась трехмерная томография мозга мальчика.

– Это чудовищно, – тихо проговорила Майя, и в ее глазах блеснули слезы. – Чифую-сан, посмотрите сюда. В лобные доли и гипоталамус вживлены микрочипы подавления эмоций. Его центральная нервная система была буквально перепаяна, чтобы функционировать как биопроцессор для ядра IS третьего поколения. Ему стирали воспоминания каждые несколько месяцев... Хирургическим путем. Это почерк «Фантом Таск».

Чифую выпустила струю дыма, ее челюсти были сжаты так, что отчетливо проступили желваки.

– Ублюдки, – процедила она ледяным тоном, от которого у любого вздрогнули бы колени. – Использовать ребенка как камикадзе. Но как он вообще смог синхронизироваться? Мужчина не может пилотировать IS. Исключением был только Ичика.

– Согласно анализу крови и биометрическим данным, у мальчика есть скрытая генетическая аномалия... или мутация, – Майя замялась, вспоминая странные показатели остаточной энергии, похожей на то, что в старых европейских отчетах называли магией. – Но главное не это. Чифую-сан, совет попечителей требует передать его правительственной комиссии для допросов и вивисекции! Они видят в нем только живой образец террористов!

– Исключено, – отрезала старшая Оримура, затушив сигарету о край металлической пепельницы. – Этот парень никуда отсюда не уедет.

– Но как мы это объясним совету?

Чифую посмотрела на Майю тяжелым взглядом.

– Мы оформим его как кадета программы реабилитации. Международный статус Академии дает мне право укрывать свидетелей особого уровня. А ты, Майя... ты станешь его официальным опекуном. Ты давно хотела взять на себя больше ответственности. Справишься?

Майя вскинула голову, поправляя очки. Вся ее обычная застенчивость и неловкость испарились без следа.

– Я не позволю никому причинить ему вред, – твердо ответила она. – Я позабочусь о нем.

Спустя три дня мальчик очнулся.

Когда Гарри открыл глаза, он не увидел серых металлических стен лаборатории. Потолок был светлым, сквозь открытое окно лился мягкий солнечный свет, колыхая белую занавеску, а в воздухе пахло свежими цветами и чем-то сладким, похожим на яблочный пирог.

Он попытался сесть, но тело отозвалось ноющей болью. Нейропорты на затылке были заблокированы медицинскими заглушками.

– Тихо-тихо, милый, не двигайся так резко, – раздался мягкий, паникующий голос.

Гарри мгновенно напрягся, принимая защитную стойку, насколько позволяли слабые мышцы. Руки сжались в кулаки, взгляд стал холодным и острым.

– Доложить статус миссии, – монотонно произнес он. – Кто назначил новый сектор содержания? Требую идентификации.

Женщина с зелеными волосами, одетая в свободный свитер и юбку, замерла с подносом в руках. На подносе стояла тарелка с супом и чашка чая. Она не сделала шага назад, не достала шокер и не отдала кодовую команду, как делали инструкторы в лаборатории. Вместо этого ее лицо озарилось такой теплой, искренней жалостью и нежностью, что Гарри невольно сбился с заученного алгоритма.

– Меня зовут Майя, – мягко сказала она, опуская поднос на прикроватную тумбочку. – Ты находишься в Академии IS, в Японии. Ты в безопасности. Тебя больше никто не ударит и никто не заставит подчиняться приказам.

Гарри нахмурился. Концепция «безопасности» отсутствовала в его базе данных.

– Ложь. Объект подлежит ликвидации при провале захвата цели. Санкционируйте казнь.

Майя не выдержала. Она опустилась на край кровати и, проигнорировав напрягшееся тело мальчика, осторожно, боясь спугнуть, обняла его за плечи, прижимая к себе.

Гарри замер, как каменное изваяние. Его мозг лихорадочно перебирал варианты: захват с целью удушения? Введение токсина через кожный контакт? Но от нее пахло лавандой, а тепло ее тела проникало сквозь больничную рубашку, согревая ту пустоту внутри, о которой он давно забыл.

– Ты не объект, – тихо шептала Майя, и ее слезы упали на его растрепанные волосы. – Ты человек. Тебя зовут Гарри. Мы нашли твои детские метрики в обрывках файлов... Гарри. Ты просто маленький мальчик, которому пришлось пройти через ад. Но теперь все закончилось. Я рядом. Слышишь? Я никому тебя не отдам.

Внутри него словно лопнула туго натянутая струна. Нейроны, годами скованные директивами, впервые за долгие годы отозвались не электрическим разрядом боли, а глухим, щемящим чувством в груди. Он не заплакал — слезные железы отвыкли от этого, — но его пальцы неуверенно, судорожно вцепились в вязаный свитер Майи.

---

Процесс реабилитации продвигался медленно, шаг за шагом, словно они восстанавливали разбитую на тысячи осколков хрустальную вазу.

Гарри остался жить в преподавательском крыле, в квартире Майи Ямады. Майя взяла на себя роль старшей сестры и матери одновременно, окружая мальчика такой заботой, которой он не знал никогда в жизни. Она учила его простым вещам: что перед едой не нужно ждать разрешения, что можно спать на мягкой постели, а не на полу у стены, и что если случайно уронить чашку, за этим не последует наказание током.

Социальные навыки Гарри были катастрофически атрофированы. Он говорил мало, емко и строго по делу, часто используя военную терминологию, а на громкие звуки реагировал мгновенной боевой стойкой.

Именно здесь на помощь пришли кадеты.

Чифую, несмотря на свою строгость, лично распорядилась прикрепить Гарри к первому классу в качестве вольнослушателя. И первым, кто протянул ему руку, был Ичика.

– Эй, Гарри! – Оримура-младший плюхнулся на траву рядом с ним во время обеденного перерыва во внутреннем дворе академии. – Майя-сенсей передала тебе бенто, но забыла положить десерт. Держи булочку со свининой, она классная!

Гарри посмотрел на упакованную в целлофан выпечку с легким подозрением.

– Обмен провизией не предусмотрен протоколом. Какова цена компенсации?

– Да брось ты, какой протокол! – Ичика добродушно рассмеялся и насильно вложил теплую булочку в ладонь Гарри. – Мы же друзья, верно? Ты теперь один из нас. Братья по несчастью — два единственных парня на всю женскую академию! Нам нужно держаться вместе, иначе эти девчонки нас со свету сживут.

– «Друзья»... – Гарри медленно повторил это слово, словно пробуя его на вкус. Булочка оказалась невероятно вкусной.

К адаптации подключились и остальные.

Хоки Синононо, поначалу настороженная и хмурая, быстро сменила гнев на милость, когда увидела, как Гарри относится к тренировкам. Парень двигался с идеальной дисциплиной, но в его фехтовании не было души — только заученные смертоносные приемы.

– Твоя стойка слишком зажата, Гарри, – строго говорила Хоки в додзё, поправляя деревянный боккэн в его руках. – Ты ждешь атаки отовсюду. В кэндзюцу ты должен доверять пространству вокруг себя. Смотри мне в глаза, а не на клинок.

– Доверие к противнику ведет к летальному исходу, – ровно отвечал Гарри, но все же послушно переставлял ноги так, как показывала мечница.

– Я тебе не противник, глупый! – вздыхала Хоки, слегка краснея и отводя взгляд. – Мы тренируемся! Почувствуй разницу!

Лин Инфан, чувствуя смутную вину за то, что чуть не расстреляла его в первом бою, таскала ему сладости из китайского квартала и упорно заставляла его спорить с ней, утверждая, что человеку необходимо выражать свое мнение, даже если это мнение — «твоя острая лапша слишком обжигает язык».

Шарлотта Дюнуа, появившаяся чуть позже под видом мальчика, быстро нашла с Гарри общий язык — они оба знали, каково это: скрывать свою истинную сущность и быть заложниками чужих политических игр. А президент студенческого совета, Татэнаси Сарасики, периодически кружила вокруг него, как хитрая кошка, пытаясь расшевелить его непроницаемое лицо своими бесконечными поддразниваниями.

– Наш маленький мистер Поттер сегодня снова сама серьезность! – мурлыкала Татэнаси, облокачиваясь на его плечо в коридоре. – Неужели ты даже не улыбнешься своей любимой семпай?

– Сарасики-сан, нарушение личного пространства превышает допустимые нормы, – монотонно отвечал Гарри, но его уши предательски розовели, что вызывало у главы студсовета бурю искреннего восторга.

Шаг за шагом лед внутри него таял. Гарри начал понимать шутки. Он перестал вздрагивать, когда Майя по утрам ласково трепала его по волосам, зовя завтракать. Он научился говорить «спасибо» без армейского акцента.

Однако была в академии одна девушка, которая долгое время держалась в стороне, но чей взгляд Гарри ловил на себе постоянно.

Сесилия Олкотт.

Представительница Великобритании, наследница древнего аристократического рода, признанный снайпер и пилот «Голубых Слез». С первого дня появления Гарри в академии ее надменное, гордое поведение дало трещину. Каждый раз, сталкиваясь с ним в коридорах или на полигоне, Сесилия замирала, глядя на него расширенными, полными смятения глазами.

А затем случился тот вечер в библиотеке.

---

Библиотека академии в поздний час была практически пуста. Мягкий свет настольных ламп освещал бесконечные ряды стеллажей с технической литературой по аэродинамике и квантовым преобразователям.

Гарри сидел за дальним столом, методично конспектируя главу о температурных нагрузках на силовые щиты. Его движения были аккуратными, почерк — ровным, почти каллиграфическим, унаследованным еще из раннего детства до лабораторий.

Легкий стук каблуков заставил его поднять голову.

Перед ним стояла Сесилия. На ней была стандартная форма академии, но даже в ней она выглядела как юная герцогиня. Ее золотистые локоны мягко падали на плечи, голубые глаза блестели от странного, скрытого волнения, а руки теребили висевший на шее тонкий кулон.

– Мисс Олкотт, – Гарри слегка кивнул, проявляя вежливость, которой его научила Майя. – Вам требуется доступ к терминалу? Я могу освободить место.

Сесилия не ответила сразу. Она медленно подошла к его столу, не отрывая взгляда от его лица — от резких скул, тонкого шрама на лбу и невероятных, пронзительно-зеленых глаз.

– «Уинчестерский сад», – внезапно произнесла она по-английски. Ее голос слегка дрожал. – Чай с мятой и лимоном. И деревянный рыцарь со сломанным копьем, которого ты наотрез отказывался выбрасывать.

Гарри замер. Ручка выскользнула из его пальцев и с глухим стуком упала на раскрытую тетрадь.

В глубине его сознания, за металлическими барьерами стертой памяти, за вспышками лазеров и звуками сирен, вдруг дрогнула забытая струна. Далекий солнечный день. Большое старинное поместье в графстве Кент. Девочка с золотыми кудряшками, надувшая губы, потому что он не захотел уступать ей качели. И красивая, статная женщина со светлыми волосами, которая мягко смеялась и гладила его по голове, называя своим любимым крестником.

– Леди Алисия... – едва слышно прошептал Гарри на чистом, безупречном английском языке, в котором внезапно прорезались интонации британского аристократа. – Она пекла печенье с корицей... хотя повара в поместье были в ужасе от того, что графиня сама стоит у плиты.

Сесилия всхлипнула. Ее ладонь взлетела ко рту, скрывая вырвавшийся стон облегчения и невыразимой боли.

– Боже мой... Это правда ты. Гарри! – Она шагнула вперед, забыв обо всем: об аристократической гордости, о приличиях, о маске холодной леди. Она буквально упала на колени рядом с его стулом, сжимая его огрубевшие ладони в своих тонких пальцах. – Я знала! С первой секунды, как увидела тебя в медотсеке! Те же глаза, тот же взгляд... Но они говорили, что ты пропал!

– Сесилия?.. – Его голос звучал хрипло. Осколки воспоминаний соединялись, причиняя фантомную боль в висках. – Мы... играли в прятки на лужайке.

– Да! Да, играли! – По ее щекам покатились крупные, блестящие слезы. – Твоя семья жила неподалеку, до того как они переехали в ту проклятую деревню... Моя мама была твоей крестной матерью, Гарри! Ты помнишь? Она обожала тебя больше всех на свете! Когда твои родители заявили, что ты «погиб в результате трагического инцидента», мама не поверила. Она искала тебя годами! Она перевернула всю Англию, но потом... потом мои родители погибли в той катастрофе, и я осталась одна...

Гарри смотрел на плачущую перед ним девушку, и что-то теплое, огромное и светлое затопило его изнутри. Он не был просто результатом эксперимента. Он не был монстром, созданным из проводов и ненависти. У него было прошлое. Были люди, которые помнили его не как брата национального героя, а просто как маленького мальчика по имени Гарри.

– Они не говорили, что я погиб, Сесилия, – тихо, с горечью сказал он. – Они просто избавились от меня. Я был не нужен Поттерам. Им нужен был только Годрик.

Сесилия подняла на него заплаканные, но полные ярости глаза. В этот момент в ней проснулась истинная наследница дома Олкотт.

– Они слепцы и чудовища, – с непоколебимой убежденностью произнесла она. – Твой отец — надутый индюк, а брат — избалованный глупец! Я видела их приемы, когда была младше. Они купались в золоте и славе, забыв о собственной плоти и крови! Но ты... ты выжил, Гарри. Ты здесь.

Она медленно поднялась и, не колеблясь ни секунды, обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. Гарри вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Напротив, его руки поднялись и бережно, словно боясь сломать, обняли ее за талию. Ее золотистые волосы пахли дорогими духами — ароматом белых роз, тем самым, который он смутно помнил из счастливого, давно потерянного детства.

– Я больше не позволю тебе исчезнуть, – прошептала Сесилия ему на ухо, и ее голос звучал как священная клятва. – Слышишь меня, Гарри Поттер? Теперь я буду рядом. Всегда.

С того вечера все изменилось.

Сесилия словно сбросила тяжелую броню, которую носила с момента гибели родителей. Ее высокомерие испарилось, уступив место грациозной уверенности и невероятной преданности. Она практически не отходила от Гарри. Она лично вызвалась подтягивать его по общеобразовательным предметам, контролировала его рацион вместе с Майей (с которой они неожиданно быстро спелись на почве заботы о парне) и упорно вытаскивала его на совместные тренировки.

Их отношения развивались стремительно, вызывая бесконечные пересуды в академии. Сесилия, которая раньше презрительно фыркала в сторону парней, теперь краснела, как школьница, когда Гарри подавал ей руку при выходе из симулятора, или с нежной улыбкой поправляла воротник его пиджака перед построениями. А сам Гарри рядом с ней менялся на глазах: в его движениях появилась уверенность свободного человека, а на губах все чаще возникала скупая, но потрясающе искренняя улыбка.

Их связь переросла рамки детских воспоминаний. Это было глубокое, выстраданное чувство двух одиноких сердец, нашедших друг в друге спасение от кошмаров прошлого.

---

Испытание пришло раньше, чем они ожидали.

Поскольку Гарри показал поразительную совместимость с технологиями IS, а угроза от «Фантом Таск» никуда не исчезла, руководство академии пошло на беспрецедентный шаг. Чифую и специалисты инженерного корпуса полностью очистили от внедренных биовирусов захваченный серый доспех Гарри, перенастроив его ядро. Аппарат получил кодовое имя «Полночный Ворон».

Это был маневренный IS дальнего и ближнего боя, идеально подходящий под рефлексы Гарри, но теперь он подчинялся воле своего пилота, а не приказам террористов.

Во время тренировочного вылета над океаном, когда звено кадетов отрабатывало построение, реальность снова ударила без предупреждения.

Пространство над водами залива замерцало, и из гиперпространственного перехода вынырнули три тяжелых боевых дрона нового поколения без опознавательных знаков. Их сопровождал флагманский автоматический модуль, транслирующий широкополосный взламывающий сигнал на частотах «Фантом Таск».

– Внимание всем машинам! – раздался в эфире напряженный голос Чифую из штаба. – Это внезапная атака! Дроны используют военные частоты глушения! Немедленно отступайте к защитному периметру академии!

– Не успеем! – крикнул Ичика, чей «Бякусики» уже блокировал первый ракетный залп щитом. – Они перекрыли коридор отхода!

– Ичика, сзади! – крикнула Лин, разворачивая «Шэньлун», но два тяжелых дрона сковали ее огнем лазерных турелей.

Один из дронов, оснащенный массивным плазменным буром, спикировал прямо на «Голубые Слезы» Сесилии. Сесилия отчаянно маневрировала, выпуская перехватчики-битты, но плотность вражеского огня пробила ее щит до критических десяти процентов.

– Сесилия! – вскрикнул Ичика, пытаясь прорваться сквозь заслон, но враг связал его ближним боем.

Дрон навел плазменное орудие прямо в кабину «Голубых Слез». Сесилия зажмурилась, приготовившись к неизбежному удару.

В этот момент в эфире раздался металлический свист, переходящий в яростный рев ускорителей.

– Прочь от нее!

Угольно-черный силуэт «Полночного Ворона» возник словно из ниоткуда. Сверхсветовой рывок, идеальное распределение энергии между гравитационными компенсаторами — Гарри пилотировал не как машина. Он летел как человек, защищающий самое дорогое, что у него есть.

Черный клинок из сверхплотного сплава вошел точно в энергетическое сочленение атакующего дрона. Раздался оглушительный взрыв. Гарри развернул крылья своего доспеха, полностью закрывая поврежденный аппарат Сесилии от осколков и плазменной волны собственным силовым полем.

– Гарри! – выдохнула девушка, глядя на почерневший от копоти щит его машины.

– Ты цела? – раздался в ее шлеме его голос. Спокойный, глубокий, невероятно надежный.

– Д-да... Благодаря тебе...

– Держись позади меня, – скомандовал он.

На экранах диспетчерской Майя Ямада прижала руки к груди, глядя на показатели биометрии Гарри:

– Чифую-сан! Синхронизация Гарри с ядром... она превысила сто сорок процентов! Но в ней нет признаков перегрузки мозга! Нейроинтерфейсы работают в идеальной гармонии с его собственной энергией!

– Потому что теперь он сражается по своей воле, – с редкой, едва заметной теплой улыбкой ответила Чифую. – Задай им жару, парень.

Гарри переключил канал связи на звено.

– Ичика!

– Я здесь, Гарри! – отозвался Оримура, разрубая манипулятор вражеской машины.

– Берем ведущий модуль в клещи! Я пробью внешний периметр и снесу их глушитель, ты наносишь решающий удар «Воплощением нуля»!

– Понял тебя! Погнали!

Это был потрясающий, синхронный танец двух совершенно разных воинов. Ичика был светом — ярким, напористым, вдохновляющим. Гарри был тьмой — стремительной, безжалостной к врагам, идеально рассчитывающей каждый миллиметр пространства.

«Полночный Ворон» трансформировал свои закрылки в лучевые отражатели. Ложным маневром Гарри заставил вражеские орудия перенацелиться на него, уклонился по сложнейшей спиральной траектории, пропустив смертоносные лучи в миллиметрах от брони, и метнул два импульсных кинжала прямо в оптические блоки дронов-телохранителей.

– Сесилия, сейчас! Сбей их верхний эшелон! – крикнул Гарри.

– С превеликим удовольствием! – отозвалась англичанка. Воспрянув духом, она выпустила все оставшиеся битты «Голубых Слез», накрывая ослепленные дроны шквальным высокоточным огнем с дальней дистанции.

Путь был чист. Ичика рванулся вперед на форсаже, его белоснежный клинок вспыхнул ослепительным сиянием, рассекая главный управляющий модуль «Фантом Таск» ровно пополам. Взрывная волна разорвала остатки беспилотной эскадры на куски, которые с шипением рухнули в океанские волны.

Тишина опустилась на сектор. В небе остались лишь четыре парящих доспеха.

– Мы... мы сделали это! – радостно закричала Лин в общий эфир.

Ичика выдохнул, деактивируя боевой режим «Бякусики»:

– Отличная работа, Гарри! Без тебя нам бы крышка!

Гарри не ответил сразу. Он плавно подлетел к «Голубым Слезам», заглядывая сквозь прозрачный визор кабины. Сесилия смотрела на него, и ее глаза сияли неподдельным восхищением и нежностью. Он протянул руку своего IS, бронированная перчатка «Ворона» аккуратно, едва касаясь, легла на металлическую ладонь ее доспеха.

– Спасибо, Сесилия, – тихо произнес он в их приватный канал связи. – Твой залп был безупречен.

– Мы ведь команда, глупый, – с легким румянцем отозвалась она, сжимая его механическую руку в ответ. – Ты защитил меня. А я прикрыла тебя. Так будет всегда.

---

Вечером того же дня в квартире Майи Ямады было шумно и тепло.

Вопреки всем армейским уставам, Майя устроила настоящий праздничный ужин в честь успешной боевой операции. На столе дымился огромный котел с набэ, стояли тарелки с жареным рисом и традиционными японскими сладостями.

Ичика с жаром спорил с Лин о том, кто нанес больше урона ведущему дрону, Хоки пыталась вразумить их обоих, а Шарлотта с мягкой улыбкой помогала Майе раскладывать приборы.

Гарри стоял на балконе, опершись на перила, и смотрел на ночной город. Огни Токио мерцали вдалеке, сливаясь со звездным небом.

Сзади тихо скрипнула балконная дверь. На его плечи опустилась теплая шерстяная шаль, а затем к его боку прижалась Сесилия. Она была в простом домашнем платье, без привычных аристократических украшений, ее волосы были распущены и мягкими волнами струились по спине.

– О чем ты думаешь? – негромко спросила она, кладя голову ему на плечо.

Гарри поднял руку и осторожно переплел свои пальцы с ее тонкой, теплой ладонью.

– О том, как странно устроена жизнь, – ответил он. – Там, в Англии... у меня были родители, которые отказались от меня. Был брат, который считал меня мусором. Потом была боль, лаборатории, темнота. Я думал, что мир — это холодная пустыня, где выживают только сильнейшие машины.

Он повернул голову и посмотрел в ее глаза, в которых отражались далекие звезды.

– А сейчас... у меня есть Майя,