Сломанная игрушка Фантом Таск

Холодный металл штифтов у основания черепа больше не отзывался острой болью, но Гарри всё ещё чувствовал их каждую секунду своего существования.

Тонкие серебристые разъемы, спрятанные под густыми непослушными волосами, были постоянным напоминанием: человек внутри него когда-то был разобран на детали, перепрошит чужой волей и собран заново в качестве живого орудия.

Утро в служебном крыле преподавательского корпуса Академии Небесных Доспехов всегда пахло жасминовым чаем и свежим рисом. Этот запах никак не вязался с воспоминаниями о сыром подвале дома номер четыре на Тисовой улице, где его держали за запертой дверью, и уж тем более с ледяным запахом антисептиков и машинного масла в тайных лабораториях «Фантом Таск».

– Гарри, милый, ты опять проснулся на рассвете? – раздался мягкий, немного неуверенный голос из кухни.

Гарри сидел на футоне, идеально выпрямив спину, положив ладони на колени. Его тело рефлекторно сохраняло позу ожидания команды. Услышав шаги, он медленно повернул голову. В дверях стояла Майя Ямада. В домашнем фартуке поверх форменной блузки, в своих круглых очках, она выглядела воплощением домашнего покоя.

– Время шесть часов тридцать минут, – ровным тоном ответил юноша. Зеленые глаза, лишенные привычного подросткового блеска, сфокусировались на лице женщины. – Внутренний таймер сработал без сбоев. Нужна ли помощь в утилизации пищевых отходов или сервировке?

Майя вздохнула, но в ее взгляде не было раздражения — лишь глубокая, почти материнская печаль, смешанная с теплотой. Она подошла ближе, опустилась перед ним на колени и осторожно, давая ему время привыкнуть к прикосновению, положила маленькую теплую ладонь на его руку. Гарри вздрогнул, но не отстранился.

– Мы же договаривались, Гарри-кун, – тихо произнесла она, заглядывая ему в лицо. – Дома ты не солдат. И не модуль управления. Здесь нет «утилизации» и «таймеров». Это просто завтрак. Для нас с тобой.

– Завтрак... – повторил он, словно пробуя слово на вкус. В глубине его сознания шевельнулась команда «отбой тревоги», но он подавил технический протокол усилием воли. – Прости, Майя-сан. Мой... речевой фильтр иногда дает сбой.

– Ничего страшного. С каждым днем получается все лучше, – Майя улыбнулась, и эта улыбка была настолько искренней, что у Гарри защемило где-то под ребрами, там, где когда-то, как уверяли ученые террористов, находилась бесполезная вещь под названием «душа». – Идем к столу. Сегодня у нас омлет тамагояки и суп мисо. Тебе нужно набирать вес.

Гарри послушно встал. Он был невысоким для своих пятнадцати лет, худым, с бледной кожей, испещренной тонкими хирургическими шрамами вдоль позвоночника.

Семья Поттеров, вероятно, даже не узнала бы в нем своего сына.

Впрочем, они забыли о нем задолго до того, как его похитили.

Когда Волан-де-Морт пал в ту роковую Хэллоуинскую ночь в Годриковой Впадине, мир магов сошел с ума от ликования. Великий Годрик Поттер, его брат-близнец, был объявлен Спасителем. Мальчиком-Который-Выжил. Джеймс и Лили Поттер, чудом уцелевшие после взрыва заклинания, не чаяли души в своем золотом первенце. Годрик рос в роскоши, обожании и безнаказанности, впитывая худшие черты юного Джеймса: спесь, высокомерие и слепую веру в собственную непогрешимость.

А Гарри... Гарри был просто «вторым». Слабым, тихим, бесполезным довеском. Когда магический фонд Британии начал трещать под влиянием нового технологического витка в мире маглов — появления Экзоскелетов Бесконечной Стратосферы — Поттеры предпочли отмахнуться от немагических проблем, а заодно и от неудобного младшего сына.

«Ему будет безопаснее у твоей сестры, Лили. Пока мы готовим Годрика к его великому предназначению», – это были последние слова отца, которые помнил Гарри.

Но на Тисовой улице не было безопасности. Там был чулан под лестницей, тяжелый кулак дяди Вернона, вечные помои вместо еды и ненависть тети Петуньи к «ненормальным». А потом пришли люди в темных костюмах с чемоданами наличных денег. Дурсли продали его без малейших колебаний, даже с облегчением оформив бумаги об отказе.

Покупателями были «Фантом Таск».

Для террористов Гарри стал подопытным кроликом номер двадцать четыре. Они искали способ обойти фундаментальный закон IS — тот факт, что экзоскелеты подчинялись только женщинам. Эксперименты были чудовищными. Магия, спавшая в крови Гарри, вступила в резонанс с наномашинами и квантовыми процессорами ядра IS, но цена была непомерной. Хирургическое вмешательство в ткани коры головного мозга, имплантация нейросетей прямого контроля, стирание эмоционального фона, бесконечная электростимуляция... Они лепили из него живой центральный процессор, лишенный страха, боли и сомнений. Оружие, способное синхронизироваться с прототипом третьего поколения, построенным на основе советской авиационной концепции превосходства в воздухе.

Его первое боевое задание должно было стать триумфом «Фантом Таск» — внезапная террористическая атака на японскую Академию IS под видом автономного беспилотного дрона.

Но система дала сбой.

В небе над Академией Гарри встретил сопротивление. Белый клинок Оримуры Ичики и тяжелые кинетические пушки Хуан Линъинь сдержали его стремительный, почти самоубийственный натиск. А затем Чифую Оримура, легендарная Брунгильда, одним точным, выверенным ударом вскрыла бронекапсулу его машины, не задев самого пилота.

Когда из искореженного металла извлекли окровавленного тринадцатилетнего мальчика с пустыми глазами и пучками оптоволоконных кабелей, торчащих из затылка, даже железная Чифую побледнела.

Следственная группа японского правительства и преподавательский состав быстро выяснили правду. Мозг ребенка был изрезан, личность подавлена кодовыми фразами, а в крови бушевал коктейль из иммунодепрессантов. Отправить его в обычную клинику означало обречь на смерть — нестабильное квантовое ядро его персонального доспеха уже запечатлело его нервную систему, и без периодической калибровки наступил бы коллапс.

Именно тогда Майя Ямада сделала то, чего от нее никто не ожидал. Всегда робкая, застенчивая учительница-стажер стукнула кулаком по столу на закрытом военном совете и заявила, что оформляет над ним опеку. Чифую поддержала ее перед генеральным штабом. Мальчика зачислили в Академию в качестве особого студента и испытателя, дав ему новую фамилию и второй шанс на жизнь.

– Ты снова витаешь в облаках, – мягкий щелчок пальцев Майи перед его носом вернул Гарри в реальность. – Омлет остынет.

– Извини, – Гарри взял палочки. Пальцы двигались с абсолютной, пугающей точностью механоида, но он старался дышать глубже. – Я вспоминал... момент отключения ядра. И то, как ты держала меня за руку в реанимации.

Майя слегка покраснела и отвела взгляд, поправляя очки:

– Ты был таким маленьким и бледным, Гарри. Я просто не могла позволить им снова запереть тебя в клетке. Ты мой подопечный. Мой... младший братишка. А старшие сестры должны защищать своих братьев, даже если у них самих колени трясутся от страха.

– Спасибо, сестра, – негромко произнес Гарри. Это слово давалось ему трудно, но каждый раз, когда он его произносил, в груди словно таял кусочек мерзлого льда.

---

Путь до ангарного комплекса Академии проходил через главный двор. Утренний воздух был напоен ароматом цветущей вишни. Девушки-кадеты в строгой белой форме с зелеными нашивками испуганно или с любопытством оглядывались на Гарри.

В Академии IS он был абсолютным парадоксом: вторым парнем-пилотом после Ичики Оримуры, но в отличие от открытого, добродушного Ичики, вокруг Гарри всегда витала аура опасности. Его походка была бесшумной, взгляд сканировал углы крыш и слепые зоны, а правая рука всегда держалась ближе к бедру, готовая перехватить рукоять клинка.

– Эй, Гарри! Подожди!

Гарри остановился, повернув корпус вполоборота. По аллее к нему бежал Ичика Оримура, на ходу поправляя воротник форменного пиджака. Следом за ним, раздраженно цокая каблуками, шла Хоки Синононо с неизменным деревянным мечом в чехле за спиной, а чуть поодаль спешила Лин, надув щеки.

– Ты опять ушел раньше всех, – запыхавшись, произнес Ичика, хлопнув Гарри по плечу.

Гарри инстинктивно напряг плечевые мышцы, просчитывая три варианта перелома сустава нападающего, но тут же расслабился, узнав биометрию и голос одноклассника.

– Мой график оптимизирован для исключения задержек в перемещении, Оримура-сан, – ответил Гарри.

– Да брось ты эти формальности! Мы же друзья! Просто Ичика, сколько раз повторять! – рассмеялся юноша. – Кстати, сегодня после уроков Чифую-не... то есть, Оримура-сенсей обещала выделить нам третий сектор полигона для спарринга. Бякусики требует тонкой настройки маневрирования, а против твоей машины лучше всего учиться уклонению!

– Ичика, дурак, не перегружай его с самого утра! – вмешалась подошедшая Лин, сверкнув янтарными глазами. Она посмотрела на Гарри с явным беспокойством, пряча его за привычной показной резкостью. – Поттер... то есть, Гарри, ты как себя чувствуешь? Вчера во время симуляции твоя нейрограмма опять скакала. Не забывай, что я чуть не разнесла твою кабину полгода назад, не хватало еще, чтобы ты упал в обморок прямо посреди коридора!

– Показатели стабильны на девяносто четыре процента, Хуан-сан, – мягче, чем обычно, ответил Гарри. – Спасибо за проявленную заботу. Мой нейромодуль больше не конфликтует с моторными центрами.

– Вот еще, забочусь я о тебе... – пробормотала Лин, отворачиваясь и скрещивая руки на груди, хотя кончики ее ушей заметно порозовели.

– Ты слишком много тренируешься, Гарри, – тихо добавила Хоки, серьезно глядя ему в глаза. – Твой стиль меча... в нем слишком много отчаяния. Он эффективен, но он разрушает тебя изнутри. Если хочешь, я могу показать тебе базовые формы школы Синононо. Они помогают достичь гармонии духа и тела.

Гарри посмотрел на этих троих. Они были шумными, иногда глупыми, постоянно спорили из-за пустяков, но именно они шаг за шагом вытягивали его из бездны безразличия. Ичика никогда не завидовал его пилотажным навыкам; Лин, несмотря на вспыльчивый нрав, регулярно приносила ему китайские целебные мази для заживления следов от имплантов; а Хоки молча сидела рядом в додзё, когда ночные кошмары не давали ему спать.

– Я... буду признателен за урок, Синононо-сан, – произнес Гарри, слегка склонив голову. – Гармония — это то, чего моим системным процессам действительно не хватает.

– Договорились! – просиял Ичика. – Ну что, идем в ангар? Нам еще нужно проверить снаряжение перед тактическим занятием.

---

Подземный уровень Академии гудел низким рокотом генераторов поля щита. Воздух здесь был насыщен запахом озона и горячего металла — атмосфера, в которой Гарри, парадоксальным образом, чувствовал себя в безопасности.

В дальнем конце ангара, за бронированными перегородками, на подвесных платформах покоился его IS.

Если Бякусики Ичики был изящным белым рыцарем, воплощением благородства и скрытой мощи, то доспех Гарри выглядел как хищная птица из преисподней.

Официально аппарат числился в реестре под кодовым именем «Терминатор-37Б». Созданный советскими и российскими инженерами в рамках закрытой программы, выкупленной и доработанной террористами «Фантом Таск», он представлял собой вершину концепции сверхманевренности и ближнего перехвата.

Темно-титановая броня с алыми шевронами на плечевых плоскостях поглощала свет. Конструкция крыльев с изменяемой стреловидностью повторяла хищный профиль истребителя Су-37. В отличие от стандартных женских экзоскелетов с акцентом на энергетические щиты и дистанционный бой, этот монолит делал ставку на брутальную кинетику и трехмерный вектор тяги.

На его предплечьях крепились массивные штурмовые пушки-автоматы с встроенными вибролезвиями, а на голенях и подошвах располагались выдвижные клинки для ближнего боя на критических углах атаки — так называемая «система режущего шага», рассчитанная на акробатические маневры на околозвуковых скоростях. Управление машиной осуществлялось через прямой нейроинтерфейс, который для любого нормального человека закончился бы отеком мозга в первые три секунды перегрузки.

Но для Гарри это было продолжением его искалеченного тела.

– Каждый раз, когда смотрю на твоего монстра, мурашки по коже, – раздался сзади звонкий, певучий голос с легкими насмешливыми нотками.

Гарри не нужно было оборачиваться. Он почувствовал тонкий аромат белого лотоса и дорогого зеленого чая за долю секунды до того, как говорившая сделала шаг вперед.

– Госпожа президент студенческого совета, – спокойно произнес Гарри.

Татинаси Сарасики стояла, прислонившись к перилам технического мостика. Ее роскошные синие волосы были собраны в привычные хвостики, а в руках она вертела свой излюбленный веер. Ее кошачий, лукавый взгляд скользнул по профилю доспеха, а затем мягко опустился на Гарри.

– Сколько раз тебе повторять, мой дорогой Гарри-кун? – промурлыкала она, подходя вплотную и сокращая дистанцию так, что между их лицами оставалось не больше ладони. – Когда мы наедине, никаких «президентов». Зови меня просто Татинаси. Или... может, вспомнишь, как ты называл меня десять лет назад в Киото?

Гарри замер.

Этот пласт памяти был единственным, который хирурги «Фантом Таск» не смогли выжечь до конца. Они искали военные тайны, боевые алгоритмы, но упустили тонкие золотые нити детских воспоминаний, похороненных глубже всего.

Его дедушка, Чарльз Поттер. Единственный из всего рода Поттеров, кто не ослеп от блеска «Мальчика-Который-Выжил». Старый лорд терпеть не мог напыщенность Джеймса и лицемерие Ордена Феникса. Когда Годрик купался в овациях магического мира, дедушка Чарльз брал за руку маленького, забитого Гарри и увозил его далеко за пределы Британии.

Чарльз вел тайные дипломатические дела с древнейшим японским кланом Сарасики — родом, который контролировал не только магические потоки Востока, но и стоял у истоков разработки первых экзоскелетов.

В старинном поместье в Киото, среди каменных фонарей и карповых прудов, девятилетний Гарри впервые в жизни чувствовал себя живым. И там была она. Девочка с синими волосами, наследница клана, которая не знала, что такое пощада на тренировочных мечах, но часами сидела с ним под цветущей сакурой, делясь сладостями и слушая его неуверенные рассказы о звездах.

Она звала его «своим маленьким волшебником». А он называл ее просто по имени — без титулов, без страха.

А потом дедушка Чарльз умер от внезапной болезни. И мир для Гарри схлопнулся в темный чулан под лестницей у Дурслей, куда его тут же сплавили родители.

Когда Татинаси впервые появилась в Академии в качестве президента студсовета и сильнейшего пилота школы, Гарри уже был сломанной марионеткой без прошлого. Но именно она узнала его первой. Не по чертам лица, изменившимся от шрамов и истощения, а по тем самым изумрудным глазам и манере упрямо сжимать кулаки.

– Я помню сад камней, Татинаси, – негромко ответил Гарри, и в его голосе впервые за утро прозвучали глубокие, живые ноты. – И как ты столкнула меня в пруд с карпами, потому что я отказался отдать тебе последнюю рисовую сладость.

Татинаси тихо рассмеялась. Веер в ее руках захлопнулся, и она мягко коснулась его кончиком подбородка Гарри, заставляя его поднять взгляд.

– Ты был таким забавным, когда злился. Мокрый, взъерошенный, похожий на маленького воробушка, – ее улыбка смягчилась, утратив маску беззаботной кокетки. В сапфировых глазах девушки плеснулась неприкрытая нежность и та самая вина, которую она несла в себе с момента их новой встречи. – Когда дедушка Чарльз ушел, мы потеряли связь с Британией. Отец искал тебя, Гарри. Я искала тебя. Мы отправляли запросы в это ваше дурацкое министерство, но этот индюк, Джеймс Поттер, заносчиво ответил, что «дела наследников рода не касаются восточных варваров», а о втором сыне даже не упомянул. Если бы я знала... если бы мы только поняли раньше, что они с тобой сделали...

Она сделала шаг вперед и обвила руками его шею, прижимаясь к его груди.

Гарри не отпрянул. Он медленно поднял руки и обнял ее за талию, чувствуя биение ее сердца. Для человека, чье тело годами воспринималось лишь как сосуд для нейросети, это тепло было подобно солнечному свету после вечной полярной ночи.

– Ты нашла меня здесь, – прошептал он, уткнувшись носом в ее шелковистые волосы. – Этого достаточно. Ты и Майя... вы вернули мне право быть человеком.

– Я никогда больше не позволю никому посадить тебя на цепь, – тихо, но со стальной решимостью истинной наследницы Сарасики произнесла девушка. – Ни террористам. Ни твоему глупому братцу с его фальшивой славой, ни твоим слепым родителям. Ты принадлежишь этому небу. И... ты принадлежишь мне, слышишь?

Гарри слабо улыбнулся — улыбкой, которую не видел никто в Академии, кроме нее.

– Приказ принят к исполнению, госпожа президент.

Татинаси шутливо шлепнула его веером по плечу, отстраняясь, но не выпуская его ладонь из своей:

– Дурак. Это не приказ. Это обещание. А теперь живо готовь свой «Су-37». Оримура-сенсей сегодня устроит вам с Ичикой показательный бой против второго курса. Покажи им, чему учат русские штурмовые доктрины и магия дома Сарасики!

---

– Внимание, всем постам! Герметизация полигона номер три завершена. Генераторы щита активированы. Уровень симуляции — максимальный. Боевые боеприпасы сниженной мощности допущены к использованию.

Голос Чифую Оримуры звучал из динамиков командного пункта подобно ударам набата.

На огромной арене полигона, усеянной искусственными скалами и бетонными руинами, парили две машины.

Белоснежный Бякусики с виброклинком «Юкихира Нигата» в правой руке переливался мягким серебристым сиянием щита. Рядом с ним, зависнув в метре над землей, застыл темно-серый силуэт Терминатора. Его двухкилевое оперение и отклоняемые сопла двигателей слегка подрагивали, выбрасывая короткие всполохи синего квантового пламени.

На противоположном конце полигона развернулись звенья второго курса — шесть серийных доспехов типа «Рафаэль Ревайв» французского производства, вооруженные тяжелыми импульсными карабинами и ростовыми башенными щитами.

– Ичика, помнишь тактику разделения? – голос Гарри в общей радиосети звучал предельно собрано, без тени страха.

– Да! Я беру на себя фронтальный прорыв и стягиваю их огонь на щит «Бякусики», – отозвался Ичика, опуская боевое забрало шлема. – А ты...

– Я работаю на вертикали. Режу строй, – закончил Гарри.

– Начали! – рявкнула Чифую из динамиков.

В ту же секунду полигон взорвался грохотом орудийных залпов. Курсантки второго курса действовали грамотно: сомкнув щиты, они открыли плотный заградительный огонь, намереваясь сбить наступательный порыв первокурсников плотной стеной плазмы.

Ичика рванул вперед, развивая предельную скорость на форсаже. Его белоснежный доспех петлял между разрывами, принимая часть рикошетов на силовой барьер.

– Попался! – выкрикнула ведущая группы противника, наводя тяжелый пучковый карабин в корпус Бякусики.

Она не успела нажать спуск.

С диким, оглушительным ревом, похожим на крик пикирующего ястреба, пространство над ареной разорвал металлический силуэт. Гарри не просто летел — он падал на них по баллистической траектории, используя гравитационный вектор и полное отклонение управляемых сопел.

Это был знаменитый маневр «Кобра Пугачева», модифицированный под трехмерное пространство IS.

Терминатор взмыл носом вверх, буквально затормозив в воздухе на нулевой скорости, пропуская веер плазменных выстрелов под собой. А затем, используя боковые импульсные микродвигатели, машина рухнула вниз, совершив немыслимый в классической аэродинамике штопорный разворот вокруг собственной оси.

– Что это за маневр?! – вскрикнула пилотесса «Рафаэля».

– Смена вектора, – холодно прозвучало в ее наушниках.

Гарри вошел в ближний контакт. Выдвижные лезвия на подошвах его доспеха со скрежетом вспороли энергощит первого механоида в скользящем ударе с разворота — идеальный акробатический прием пилотов штурмовых эскадрилий. Не давая противницам опомниться, он активировал встроенные в предплечья автоматические пушки. Тяжелые тридцатимиллиметровые болванки с мягкими сминаемыми наконечниками, предназначенными для сбивания щитов без риска для жизни пилотов, обрушились на строй сокрушительным градом.

– Рассыпаться! Рассыпаться! – паниковали старшекурсницы.

Но строй уже был смят. В образовавшуюся брешь, словно наконечник копья, ворвался Ичика. Сверкающий клинок Бякусики в мгновение ока срезал эмиттеры оставшихся щитов, отправляя системы защиты вражеских IS в аварийную перезагрузку.

Бой продлился ровно сорок три секунды.

Шесть машин второго курса беспомощно опустились на плиты арены с заблокированными приводами.

Терминатор завис над полем боя. Его сопла медленно выровнялись, с шипением стравливая излишки охладителя. Внутри пилотской капсулы Гарри тяжело дышал. По вискам стекал пот, нейроинтерфейс в затылке пульсировал тупой болью, сигнализируя о пиковой нагрузке. Но его руки не дрожали.

На мониторе прицела высветилась аварийная отметка кабины ведущего «Рафаэля». На долю секунды — лишь на кратчайшее мгновение — в глубине подсознания Гарри щелкнул старый хирургический триггер «Фантом Таск»: Цель обездвижена. Добить. Зачистить сектор.

Его правая рука потянулась к тумблеру переключения боепитания на кумулятивные бронебойные снаряды.

– Гарри! Мы победили! Отличная работа! – ворвался в эфир радостный, срывающийся на мальчишеский восторг голос Ичики.

Рука замерла. Гарри моргнул, сбрасывая кровавую пелену боевого транса. Он посмотрел на распростертые на земле доспехи курсанток. Там были просто испуганные девочки его возраста. Не враги. Не цели для ликвидации. Одноклассницы.

Гарри глубоко вздохнул, медленно отпуская манипулятор:

– Подтверждаю, Оримура-сан. Цели нейтрализованы. Угрозы нет.

В динамике раздался щелчок переключения линии, и строгий голос Чифую произнес:

– Упражнение окончено. Всем пилотам — в зону дезактивации. Поттер, Оримура... неплохо. Для первогодков сойдет.

Гарри знал: за этой скупой фразой Чифую скрывалось высшее признание.

---

Вечером в квартире Майи Ямады было непривычно шумно и тесно.

Идея спонтанного празднования победы принадлежала Ичике, но инициативу мгновенно перехватила Татинаси. Каким-то невероятным образом президент студсовета протащила в жилой корпус преподавателей гигантскую кастрюлю для набэмоно, свежайшие морепродукты и коробку традиционных сладостей из Киото.

Майя, повязав фартук, суетилась у плиты, то и дело всплескивая руками и неловко роняя половник, когда Татинаси начинала отпускать свои фирменные двусмысленные шуточки. Хоки сидела в углу, с идеальной осанкой нарезая овощи точными, почти самурайскими движениями, пока Лин спорила с Ичикой о том, какой соус лучше подходит к креветкам.

Гарри сидел у окна, наблюдая за этим хаосом.

Его броня была снята и отправлена на диагностику. На нем были простые черные хлопковые штаны и свободная футболка, не скрывавшая шрамов на предплечьях. Но никто из присутствующих больше не обращал на них внимания. Для них он был просто Гарри.

– О чем задумался, герой дня? – Татинаси бесшумно опустилась рядом с ним на пол, поджав под себя стройные ноги. Она протянула ему пиалу с горячим бульоном, от которого поднимался ароматный пар.

– О теории вероятностей, – тихо ответил Гарри, принимая чашу. Тепло керамики приятно согревало пальцы. – Математический шанс того, что я выживу после экспериментов террористов, составлял меньше четырех процентов. Шанс того, что меня не разберут на органы или не запрут в подземной лаборатории после атаки на школу — меньше одного. Но я здесь. Пью суп в компании людей, которые не хотят причинить мне боль.

Татинаси мягко положила голову ему на плечо. Ее шелковистые волосы коснулись его щеки.

– Жизнь не подчиняется уравнениям, Гарри. Особенно когда дело касается тех, кто отказывается сдаваться. Ты выжил не благодаря их дурацким вероятностям. Ты выжил, потому что ты сильнее их всех. Сильнее тех трусов в Англии, которые тебя бросили, и сильнее чудовищ, которые пытались превратить тебя в куклу.

Гарри перевел взгляд на остальных. Майя громко отчитывала Ичику за то, что тот полез пробовать мясо пальцами, Лин заливисто смеялась, а Хоки прятала улыбку за чашкой чая.

Где-то там, за тысячами километров, в туманной Британии, Годрик Поттер наверняка раздавал автографы в Косом переулке под вспышки колдокамер, окруженный льстивой толпой и сияющими от гордости родителями. Они думали, что правят миром. Они верили, что их золотой мальчик — центр вселенной.

Но Гарри было все равно.

У него больше не было ненависти. Ненависть требовала слишком много системных ресурсов, а его новые друзья научили его тратить энергию на другое: на чистое небо над головой, на свист рассекаемого доспехом воздуха, на теплоту чужой ладони в своей руке.

– Татинаси, – позвал он тихо.

– М-м? – она подняла на него глаза, в которых отражались огни вечернего Токио за окном.

– Спасибо.

Она улыбнулась — без лукавства, тепло и открыто — и крепче сжала его пальцы:

– Всегда пожалуйста, мой маленький волшебник. А теперь ешь, пока Ичика не смел всю порцию. Нам еще завтра спасать этот мир от контрольной работы по тактике.

Гарри поднес пиалу к губам и впервые за долгие, мучительные годы почувствовал, как внутри него расправляет крылья не железная хищная птица войны, а нечто живое, теплое и свободное.