Сломанная игрушка DEM стала независимой

Дождь над городом Тенгуу падал медленно, смывая с асфальта копоть и следы машинного масла. Гарри стоял перед зеркалом в тесной прихожей, методично застегивая пуговицы форменного пиджака старшей школы Райзэн. Пальцы, покрытые тонкими белесыми шрамами от нейрохирургических игл, слушались с трудом — тонкая моторика все еще давала сбои, когда погода менялась на сырую и промозглую.

Под воротником рубашки прятался жесткий металлический разъем интерфейса прямого подключения — один из тех, что техники корпорации DEM вживили прямо в основание его черепа вдоль шейных позвонков.

– Эй, Гарри! Ты там заснул, что ли? Яичница остынет, а я терпеть не могу холодные сопли на сковороде!

Голос капитана Рёко Кусакабэ донесся из кухни вместе с запахом жареного бекона и крепкого кофе. Гарри моргнул, стряхивая оцепенение, провел ладонью по растрепанным черным волосам, безуспешно пытаясь пригладить непослушные пряди, скрывавшие лоб, и шагнул на кухню.

– Доброе утро, капитан, – негромко произнес он, опускаясь на деревянный стул.

– Сколько раз повторять? – Рёко, одетая в помятую домашнюю футболку и спортивные штаны, грозно взмахнула кулинарной лопаткой. – Дома никакой субординации. Зови меня просто Рёко. Или хотя бы не отдавай честь каждый раз, когда я наливаю тебе апельсиновый сок. Ты сейчас школьник, а не солдат на плацу.

– Прости… те. Привычка.

– Вот именно, дурная привычка, – проворчала она, плюхнув перед ним тарелку. Однако в ее усталых глазах промелькнула мягкость.

Рёко Кусакабэ была командиром специального подразделения AST сил самообороны Японии, повидавшим слишком много дерьма, но решение, которое она приняла четыре месяца назад, до сих пор заставляло ее вздрагивать по ночам.

Тот день в полуразрушенном комплексе DEM она помнила поминутно. Разгром, устроенный штурмовой группой «Рататоска», духами и взбунтовавшейся Маной Такамией. А посреди искореженного металла и дыма лежал этот мальчишка — живое оружие DEM, экспериментальный маг-кукловод, брошенный умирать собственными создателями. Элен Мазерс отступила, оставив его, как сломанную запчасть. Корпорация уже списала объект в утиль и готовилась зачистить следы вместе с телом, но Рёко, увидев пустые, стеклянные зеленые глаза подростка, оплетенного проводами Реализатора, внезапно пошла наперекор всему.

Она подключила все свои армейские связи, подделала часть отчетов, провела мальчика по закрытым правительственным каналам и выбила для него статус «спасенного гражданского специалиста, переведенного в резерв AST».

Чего ей стоило потом научить его банальным вещам — спать на мягкой кровати, а не на полу у стены, не вздрагивать от щелчка дверного замка, держать в руках вилку вместо рукояти плазменного клинка — знала только она да опустошенные бутылки пива на ее кухонном балконе.

– Таблетки принял? – строго спросила Рёко, садясь напротив.

– Да. Нейростабилизаторы и блокатор клеточного распада.

– Хорошо. – Ее лицо помрачнело.

Они оба знали правду. Медицинское сканирование в штабе AST, а позже и более детальный анализ на борту корабля «Фраксинус» показали одно и то же: DEM выжали из его тела все соки. Искусственный Реализатор, насильно сросшийся с его внутренней магией, выжигал жизненные силы с ужасающей скоростью. Врачи давали ему максимум два года. Потом начнут отказывать органы.

Гарри помнил, как впервые услышал этот приговор. Он не почувствовал страха. Только странное, тупое облегчение. В конце концов, вся его жизнь состояла из предательств и боли.

Где-то далеко, за океаном, в туманной Британии, процветало благородное семейство Поттеров. Живые, здоровые Джеймс и Лили Поттеры, окружившие неустанной заботой и любовью своего драгоценного первенца — Годрика Поттера. Великого Мальчика-Который-Выжил, победившего Темного Лорда еще в колыбели. Годрик рос заносчивым, наглым и избалованным принцем магического мира, точной копией своего отца в худшие школьные годы. Для Гарри же в этом сияющем мире не нашлось места. «Второй ребенок», «сквиб без признаков активной искры», досадная помеха. Его сослали к магловским родственникам Дурслям, где чулан под лестницей стал его первой тюрьмой.

А потом Вернон Дурсль просто нашел покупателей получше. Представители DEM Industries щедро заплатили за странного английского сироту с аномальной нервной системой. В лабораториях корпорации никто не спрашивал его имени — ему присвоили серийный номер, стерли личность нейростимуляторами и вживили боевой модуль Реализатора. Элен Мазерс лично выбивала из него остатки человечности на тренировочных полигонах, превращая в идеального палача.

– Гарри, – Рёко коснулась его плеча, выдергивая из паутины тяжелых воспоминаний. – Не опаздывай. Тобиити уже ждет тебя внизу.

Гарри слегка вздрогнул, кивнул и залпом допил сок.

– Спасибо за завтрак, Рёко.

---

На улице морось почти прекратилась. Возле ворот жилого комплекса, замерев с идеальной военной выправкой, стояла Оригами Тобиити. Ее короткие пепельно-белые волосы шевелил прохладный ветер, а фарфоровое лицо оставалось абсолютно бесстрастным, пока ее взгляд не наткнулся на выходящего из подъезда парня. В бледно-голубых глазах что-то едва заметно дрогнуло и потеплело.

– Доброе утро, Гарри, – произнесла она ровным, но тихим голосом.

– Доброе утро, Оригами, – он подошел ближе, невольно улыбнувшись уголком губ.

Их отношения начинались с острейшей взаимной неприязни. Когда Рёко привела его на базу AST, Оригами смотрела на него через прицел своей штурмовой винтовки. Она знала, кто такие «гончие DEM». Она видела их жестокость. Для нее любой, кто служил корпорации или ассоциировался с Элен Мазерс, был врагом, бездушной машиной, представляющей смертельную угрозу.

Но однажды ночью, во время внезапного сбоя вживленного нейрочипа, когда Гарри корчился от фантомных судорог на полу в арсенале, задыхаясь от нахлынувших воспоминаний об операциях без наркоза и приказах уничтожать цели, Оригами оказалась рядом. Она держала его, пока дежурный медик готовил инъекцию, и слышала, как он сквозь зубы умолял несуществующую мать просто не запирать его снова в темноте.

В ту ночь лед треснул. Оригами, потерявшая родителей из-за Духа и похоронившая свое детство в огне мести, вдруг увидела перед собой человека, у которого детства не было вовсе. Его растоптали, продали и выпотрошили те же технологии, к которым она сама так отчаянно тянулась ради силы.

– Ты плохо спал, – констатировала Оригами, пристроившись рядом с ним, пока они шли по направлению к школе Райзэн. – Пульс учащен на двенадцать процентов по сравнению со вчерашним утром. Воротник смят.

– Кошмары, – просто ответил Гарри. От Оригами не имело смысла что-то скрывать — ее наблюдательность граничила с паранойей, но в этом же проявлялась ее странная, гипертрофированная забота. – Опять лаборатории в Англии. И башня DEM.

Оригами сделала шаг ближе, почти вплотную, и ее прохладные пальцы скользнули в его ладонь, крепко сжав.

– Башни больше нет. Элен здесь нет. Ты в AST. И я рядом.

– Знаю, – Гарри сжал ее руку в ответ, чувствуя, как привычное напряжение в плечах немного отступает. – Спасибо.

– Если DEM попытаются выйти на связь или активировать спящие протоколы в твоем чипе, – монотонно продолжила девушка, глядя строго вперед, – я ликвидирую угрозу. Любой агент корпорации, приблизившийся к тебе ближе чем на пятьдесят метров, будет уничтожен без предупреждения.

Гарри тихо усмехнулся:

– Надеюсь, до открытой войны на улицах города не дойдет. Капитан Кусакабэ и так пьет валерьянку литрами из-за наших отчетов.

– Это приемлемые сопутствующие потери, – заключила Тобиити с абсолютной серьезностью.

---

Класс 2-4 встретил их привычным гомоном.

Едва Гарри переступил порог и направился к своей парте у окна, как перед ним выросла взбудораженная фигура Хирото Тономачи. Приятель сиял так, словно выиграл в лотерею миллион йен.

– Йо, Гарри! Ты видел утренние новости? – Тономачи плюхнулся на соседний стул, размахивая смартфоном. – Говорят, вчера ночью в районе портовых складов опять засекли пространственное колебание! А ты живешь совсем рядом с базой сил самообороны. Слышал сирены?

– Я спал, Хирото, – спокойно соврал Гарри, раскладывая тетради. Он прекрасно знал о тревоге — они с Оригами полночи провели в режиме готовности в раздевалке базы, пока «Рататоск» улаживал инцидент бескровно.

– Эх ты, соня! – Тономачи картинно вздохнул, а затем прищурился, понизив голос: – Слушай, а почему вы с Тобиити опять пришли вместе? Нет, серьезно, чувак, вся школа уже на ушах стоит! Сначала к нам переводят мрачного иностранца со шрамами, потом Снежная Королева школы Райзэн берет над ним шефство, а теперь вы ходите за ручку? Научи меня своему пикапу, Гарри! Моя виртуальная девушка из симулятора свиданий уже начинает ревновать!

Не успел Гарри ответить, как за спиной Тономачи материализовалось небезызвестное трио одноклассниц.

Аи Ямабуки скрестила руки на груди, Мии Фуджибакама неодобрительно покачала головой, а Маи Хазакура вытащила телефон, словно фиксируя преступление против морали.

– Вот же мерзость, Тономачи, – холодно протянула Аи.

– Пытаться выведать тайны личной жизни у Гарри-куна, пока он еще не до конца освоился в нашей культуре… фу, как низко, – добавила Мии.

– Реально отвратно, – синхронно поддакнула Маи, состроив брезгливую гримасу.

– Да за что вы вечно на меня наезжаете?! – взвыл Хирото, хватаясь за голову.

Гарри едва сдержал улыбку. Эта нелепая школьная рутина, эти пустые перепалки были для него самым драгоценным чудом. В мире магии, где царило самодовольство чистокровных снобов, или в застенках DEM, где люди были расходным материалом, не существовало такой легкой, дурацкой нормальности. Здесь никто не требовал от него выжигать вражеские отряды реализатором или падать ниц перед Годриком Поттером. Для этих ребят он был просто Гарри — немного странным, молчаливым парнем, которому иногда нужно подсказать правила правописания кандзи.

– Гарри! Привет!

Дверь класса распахнулась, и в помещение буквально влетела Тока Ятогами, сияя улыбкой, способной затмить солнце. Следом за ней, с легким вздохом усталого старшего брата, вошел Сидо Ицука.

– Привет, Тока, – отозвался Гарри.

– Ты сегодня пойдешь с нами после уроков? – Тока подбежала к его парте, ее фиолетовые глаза искрились энтузиазмом. – Сидо обещал зайти в ту пекарню возле станции! Там завезли новый кинако-хлеб! С двойной глазурью! Сидо сказал, если я получу хорошую оценку по тесту, он купит мне три штуки!

– Тока, не кричи на весь класс, – мягко урезонил ее Сидо, подходя ближе и ободряюще кивая Гарри. – Привет. Как самочувствие?

– Нормально, Сидо. Стабильно, – ответил Гарри. Между ними был свой негласный язык. Вопрос «как самочувствие» от Сидо означал: «Сколько еще держится твое тело, и не начались ли новые приступы клеточного распада?»

– Котори просила передать, – понизив голос почти до шепота, произнес Сидо, наклоняясь к Гарри, – что сегодня в пять на «Фраксинусе» тебя ждут. Мана вернулась с миссии в западном секторе. У нее есть какие-то данные по экспериментальным медицинским протоколам DEM. Возможно, они нашли зацепку.

Сердце Гарри глухо ударило в ребра.

Мана Такамия. Родная сестра Сидо и еще одна жертва бесчеловечных опытов корпорации. Ее тело тоже было модифицировано, ее жизнь тоже таяла на глазах из-за износа Реализатором. В тот роковой день штурма они сражались насмерть — Гарри, ослепленный директивами боевого транса DEM, бросался на нее со своим энергоклинком, а Мана методично, шаг за шагом, ломала его броню, пока не разбила управляющий модуль на его груди. Она победила его, но вместо того чтобы добить, вытащила из-под обломков. «Мы с тобой одной крови, придурок, – сказала она тогда, сплевывая кровь на искореженную сталь. – Оба проданы дьяволу. Но подыхать по его указке я тебе не позволю».

С тех пор Мана, сотрудничая с «Рататоском», отчаянно искала способ обратить процесс вспять — не только для себя, но и для него.

– Я буду, – коротко ответил Гарри. – Спасибо, Сидо.

– Мы вытащим тебя, Гарри, – твердо сказал Ицука, глядя ему прямо в глаза. – Слышишь? Мы спасаем Духов, но это не значит, что мы бросим друга. Котори подняла все архивы, они работают сутками.

Оригами, сидевшая через проход, не проронила ни слова, но Гарри заметил, как ее пальцы побелели, впиваясь в край парты. Она ненавидела свою беспомощность в медицинских вопросах. Она была лучшим пилотом AST, идеальным солдатом, способным разрезать врага в воздухе на гиперзвуковой скорости, но перед микроскопическим разрушением клеток в теле парня, к которому прикипела всем своим израненным сердцем, ее оружие было бесполезно.

---

Вечер опустился на Тенгуу золотисто-багряным покрывалом.

Гарри стоял на смотровой площадке командного мостика «Фраксинуса». Огромный летающий корабль организации «Рататоск» парил высоко в небе, скрытый от радаров и человеческих глаз оптическим камуфляжем.

– Состояние миокарда ухудшилось на четыре процента за последний месяц, – раздался резкий, уверенный голос Котори Ицуки.

Командир «Рататоска» сидела в своем капитанском кресле, в белой форме и с неизменным чупа-чупсом во рту. Ее черные ленты в волосах указывали на то, что сейчас перед Гарри была не капризная младшая сестренка Сидо, а хладнокровный военный стратег.

– Это ожидаемо, Котори, – ответил Гарри, глядя на трехмерную проекцию собственной кровеносной и магической систем. Голограмма светилась тревожными алыми узлами в местах, где искусственные магистрали Реализатора пережимали естественные меридианы магии. – Волшебное ядро конфликтует с технологией DEM. Корпорация пыталась создать мага, способного разворачивать Территорию Реализатора силой собственной биологической магии, без громоздких генераторов. Эксперимент удался. Но топливом для этого реактора служит моя жизнь.

– Заткнись и не хорони себя раньше времени, Поттер, – раздался резкий голос сбоку.

К терминалу подошла Мана Такамия. Ее бледное лицо казалось еще более осунувшимся после недавней боевой операции, под глазами залегли тени, но взгляд горел несгибаемым упрямством. Она бросила на панель кристаллический накопитель данных.

– Что это? – спросила Котори, вынимая чупа-чупс.

– Закрытый архив лаборатории DEM в Манчестере, – усмехнулась Мана, скрестив руки на груди. – Мне пришлось вывернуть наизнанку троих высокопоставленных аналитиков и взломать их локальный узел, пока Элен была занята перегруппировкой в Европе. Там полная документация по проекту «Искусственный Волшебник». Включая исходный код блокаторов, которые использовались для стабилизации его ядра на начальном этапе.

Аналитик Рейне Мурасаме, вечно заспанная и меланхоличная, моментально принялась вводить команды на консоли. На экранах побежали бесконечные ряды формул, биохимических схем и диаграмм магического резонанса.

– Удивительно… – пробормотала Рейне, потирая глаза. – Технологи DEM использовали генетическую выжимку Духа для создания связующего агента. Магия Гарри не отвергала Реализатор, она просто сгорала без обратной подпитки. Если мы сможем синтезировать нейтрализующую сыворотку на основе духовной энергии…

– Мы не просто остановим распад, – Котори резко поднялась с кресла, и ее глаза сверкнули. – Мы сможем стабилизировать его ядро. Его магия перестанет выжигать органы и начнет работать на регенерацию.

Гарри слушал их и не верил своим ушам. В застенках корпорации ему день за днем повторяли: «Ты расходный материал. Твой предел — два года службы во имя величия DEM. Прими это как высшую честь». А сейчас эти люди — бывшие враги, Духи, чужие для него японцы — дрались за каждую неделю, за каждый день его жизни так, словно он был их родным братом.

В груди что-то болезненно сжалось. Где-то там, в замке Хогвартс, Джеймс Поттер наверняка учил Годрика вызывать патронуса, громко смеясь и хлопая его по плечу. Лили пекла пироги к семейным праздникам, на которых никогда не звучало имя второго сына. Они стерли его из памяти, вычеркнули, отдали на растерзание чудовищам.

А здесь, на мостике чужого боевого крейсера, четырнадцатилетняя девчонка-киборг рисковала жизнью в Манчестере, чтобы добыть для него флешку с данными.

– Спасибо, Мана, – тихо, но со всей искренностью произнес Гарри.

Такамия фыркнула, отвернувшись, но кончики ее ушей слегка покраснели:

– Не благодари. Я сделала это из эгоизма. Если ты склеишь ласты раньше времени, кто будет прикрывать мой фланг, когда мы пойдем штурмовать главный офис Уэсткотта? Ты мне должен реванш за тот разгром в башне.

– Договорились, – Гарри слабо улыбнулся.

---

Позже тем же вечером, когда трансфер «Рататоска» вернул его в город, Гарри не пошел сразу домой. Он поднялся по пожарной лестнице на крышу своего жилого дома.

Там уже кто-то был.

Оригами сидела на бетонном парапете, свесив ноги в пустоту вечернего города. Ветер развевал полы ее школьного пиджака, брошенного на плечи. Услышав скрип железной двери, она даже не повернулась — она знала звук его шагов наизусть.

– Как прошло на корабле? – спросила она, когда Гарри подошел и встал рядом, оперевшись ладонями о холодный бетон.

– Мана достала данные. У них есть план синтеза стабилизатора. Говорят… есть шанс, что я проживу дольше двух лет. Намного дольше.

Оригами замерла. Затем медленно повернула голову. На ее обычно бесстрастном, словно выточенном из мрамора лице отразилась такая буря эмоций, какую Гарри не видел у нее никогда прежде. Ее губы дрогнули, плечи опустились, и она судорожно, сдавленно выдохнула, словно только что сбросила с себя груз весом в сотню тонн.

– Это… хорошо, – едва слышно прошептала она. – Это очень хорошо, Гарри.

Она встала на ноги и шагнула к нему. Без лишних слов, без армейской дистанции, Оригами уткнулась лицом в его грудь, обхватив руками за талию. Гарри почувствовал, как мелко дрожит ее тело. Девушка-солдат, элитный пилот AST, уничтожавшая духов без единого колебания, сейчас плакала — беззвучно, отчаянно, прижавшись к его форменной рубашке.

– Я боялась, – глухо пробормотала она ему в воротник. – Я каждую ночь считала дни. По медицинским картам выходило шестьсот двадцать четыре дня. Я ненавидела каждую секунду, которая проходила мимо.

Гарри бережно опустил руки ей на спину, прижимая ближе к себе, вдыхая тонкий аромат ее шампуня с нотками полевых цветов и оружейного пороха.

– Я никуда не уйду, Оригами. Теперь точно нет.

Она подняла заплаканное, но невероятно красивое лицо. Ее голубые глаза сияли в свете огней ночного Тенгуу.

– Ты обещал, – настойчиво, с характерной для нее непреклонностью сказала она. – Если ты нарушишь приказ оставаться в живых, я найду способ вернуть тебя обратно и накажу.

Гарри не сдержал тихий, искренний смех — первый за долгие годы.

– Так точно, сержант Тобиити.

Оригами приподнялась на цыпочки. Ее движение не было резким, как в бою, — оно было мягким, почти робким. Ее прохладные губы коснулись его губ — сначала осторожно, словно проверяя, не сломается ли он от этой близости, а затем крепче, с собственнической, отчаянной нежностью. Гарри ответил на поцелуй, чувствуя, как внутри него, в самом эпицентре искалеченного магии и холодного железа, вспыхивает настоящее, живое тепло. Не разрушительное пламя реализатора, а то, ради чего вообще стоило цепляться за этот треклятый мир.

Когда они неохотно отстранились друг от друга, Оригами положила ладонь ему на грудь, прямо туда, где под тканью скрывался металлический корпус порта.

– Что бы ни случилось дальше, – произнесла она твердо, глядя ему в глаза. – Что бы ни выкинули DEM, что бы ни готовили Духи… Мы встретим это вместе. Даже если мне придется надеть нелегальный костюм CR-Unit. Даже если весь мир станет нашим врагом.

Гарри накрыл ее ладонь своей.

– Даже если ты сама изменишься, Оригами. Даже если однажды свет вокруг тебя погаснет, и ты обратишься в то, против чего сейчас сражаешься… Я останусь рядом. Я не предам тебя, как предали меня. Я буду твоим мечом и твоим щитом.

Она слабо кивнула, принимая эту клятву. Впереди их ждало неспокойное будущее. Гарри знал, что DEM не оставят попыток вернуть свой ценный актив. Знал, что тени его прошлого из Англии могут однажды перешагнуть через океан. Знал, что впереди битвы, кровь и боль, а судьба Оригами скрывает в себе тяжелые, пугающие испытания.

Но сейчас, на этой крыше под звездами Тенгуу, он больше не был сломанным мальчиком из чулана под лестницей. Он не был безымянным номером корпорации DEM.

Он был Гарри. У него был дом, пусть и шумный, с вечно ворчащим капитаном Кусакабэ. У него были друзья — нелепый Тономачи, шумные одноклассницы, добрая Тока и надежный Сидо.

И у него была Оригами — его свет, его броня и его спасение.

Снизу, со стороны улицы, раздался громогласный крик Рёко:

– Гарри! Тобиити! А ну живо спускайтесь ужинать, пока карри не превратилось в уголь! И прекратите там обжиматься на ветру, у вас обоих иммунитет на нуле!

Оригами невозмутимо поправила форму, взяла Гарри за руку и слегка потянула к двери:

– Капитан Кусакабэ права. Углеводы и белки необходимы для поддержания твоей биохимии. Идем.

Гарри улыбнулся, сжал ее тонкие пальцы и последовал за ней вниз, навстречу своей новой, с таким трудом отвоеванной жизни.