Поттер и Хекматьяр

Шёл мелкий, липкий лондонский дождь, размазывая копоть по закопчённым фасадам площади Гриммо. Внутри дома номер двенадцать воздух был настолько густым от духоты, табачного дыма и застарелой пыли, что его, казалось, можно было резать ножом.

В тускло освещённой столовой за длинным дубовым столом царила гробовая тишина. На лицах собравшихся членов Ордена Феникса отпечаталось не просто отчаяние — это был парализующий, могильный ужас.

Накануне всё закончилось. Точнее, рухнуло в бездну.

Годрик Поттер, «Мальчик, Который Выжил», златокудрый любимец «Ежедневного пророка», национальное достояние и личный протеже Альбуса Дамблдора, был мёртв.

Его убили в атриуме Министерства магии. Убили на глазах у полусотни чиновников, авроров и репортёров. Бой, который по замыслу Дамблдора должен был стать триумфом света над тьмой, обернулся позорной бойней. Семнадцатилетний Годрик, свято веривший в идеалы всепрощения и «бескровной победы», бросал в Тёмного Лорда разоружающие и парализующие лучи. Он искренне полагал, что врага можно урезонить, связать или оглушить, как хулигана в хогвартском коридоре. Волан-де-Морт лишь рассмеялся в ответ — сухим, дребезжащим смехом висельника, отбил красный луч мановением костяной палочки и пригвоздил юного героя к начищенному граниту пола изумрудной молнией «Авады Кедавры».

Тёмный Лорд даже не стал задерживаться. Он просто развернулся и ушёл в клубах чёрного дыма, оставив после себя труп надежды всей Британии.

Сидевший во главе стола Альбус Дамблдор казался постаревшим на сотню лет. Серебряная мантия потускнела, пронзительные голубые глаза за очками-половинками больше не лучились искрами величия.

– Итак, друзья мои, – глухо произнёс директор, сцепляя узловатые пальцы в замок. – Настали воистину тяжёлые времена.

– Тяжёлые?! – взвился Дедал Дингл, сжимая в дрожащих руках цилиндр. – Альбус, это конец! Все наши надежды были поставлены на Годрика! Он был Избранным! Он должен был сокрушить Сами-Знаете-Кого, но он… он погиб! Что нам теперь делать?!

– То же, что и всегда, Дедал, – мягко, почти убаюкивающе произнёс Дамблдор, хотя в его голосе проскользнула фальшивая трещина. – Сражаться. Сплотить ряды. Попытаться найти союзников, готовых прийти на помощь нашему делу. Мы должны показать миру, что свет ещё жив.

С глухим стуком деревянный протез Аластора Грюма врезался в половицу. Бывший аврор впился своим волшебным глазом в директора, а живой глаз горел неприкрытой яростью.

– Сражаться?! – прорычал Грюм, оскалившись. – Чем, Альбус? Твоими проклятыми Экспеллиармусами?! Это было бы возможно, если бы ты давным-давно отказался от своей идиотской политики спасения каждого пожирателя смерти!

– Аластор, прекрати, – поморщился Дамблдор. – Ты прекрасно знаешь мою позицию. Если мы начнём убивать врагов направо и налево, мы ничем не будем отличаться от Тома. Мы даём им шанс на искупление.

– И к чему это привело?! – рявкнул Грюм, перегнувшись через стол так, что зазвенели чайные чашки. – Твои попытки «спасти заблудшие души» затянули войну на годы! Наши мальчишки и девчонки гибнут пачками, потому что боятся пустить кровь фанатикам! Пожиратели смерти бьют нас клинками под ребро, а мы выходим против них в кружевных перчатках! Половина Ордена лежит в сырой земле, выжившие разбегаются, потому что больше не верят твоим бредням! И самое главное — твой «золотой мальчик» лежал посреди Министерства с остекленевшими глазами именно потому, что ты вбил ему в башку эту чушь! Ты не учил его драться на смерть! Ты вырастил ягнёнка для алтаря!

– Я не отступлю от принципов высшего блага, – с нажимом ответил Дамблдор, и в его тоне промелькнуло раздражение. – Если мы пойдём по пути тьмы, то сама победа станет нашим проклятием.

– Твоё высшее благо пахнет гнилью, Альбус, – отрезал Аластор. – «Избранный» мёртв. Дух Министерства сломлен. Люди шепчутся по углам и готовятся падать на колени перед Тёмным Лордом. Мы проиграли.

– Мы не проиграли, – Дамблдор обвёл взглядом собравшихся. – Значит, мы найдём другого избранного. Того, кто завершит начатое.

Минерва Макгонагалл, чьи щёки были мокрыми от недавних слёз, нахмурилась:

– Альбус, о ком ты говоришь? Годрик был тем самым ребёнком из пророчества. Кого мы можем противопоставить Волан-де-Морту? Кто займёт его место?

– У меня есть основания полагать, что мы допустили фатальную ошибку, – негромко произнёс старик.

– Какую ещё ошибку, директор? – подала голос всхлипывающая Молли Уизли.

– Имя этого человека… Гарри Поттер.

В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как в углу монотонно скребётся дождевой червь под плинтусом.

– Ты шутишь?! – первым взорвался Рон Уизли. Его веснушчатое лицо побагровело от возмущения. – Этот урод?! Да он же сбежал, бросил всех нас!

– Нет, мы точно обречены, – хором протянули близнецы Фред и Джордж, переглянувшись с кривыми усмешками.

– Альбус, ты в своём уме?! – вскочил с места Джеймс Поттер.

Лорд Поттер за последние дни превратился в тень самого себя. Его волосы, прежде вороные и взъерошенные, были густо пересыпаны сединой. На лице застыла маска из боли, вины и застарелой спеси. Рядом с ним Лили сидела, сжавшись в комок, и невидящим взглядом смотрела на свои сцепленные руки.

– Зачем нам этот неблагодарный щенок?! – зарычал Джеймс. – Он плюнул в лицо нашей семье! Он отрёкся от рода, бросил нас, как только запахло жареным!

– Поддерживаю, Сохатый, – глухо бросил Сириус Блэк, нервно прикладываясь к стакану с огневиски. – Проще пустить себе пулю в лоб или дождаться отряда Долохова, чем ползти на коленях к этому мелкому трусу. Гарри всегда был дефектным. Замкнутый, злобный ублюдок. Он бросил брата!

– А вы не думали, почему он вас бросил? – вдруг раздался холодный, певучий голос с лёгким французским акцентом.

Все взгляды скрестились на краю стола, где сидела Флёр Делакур. Девушка выглядела чужой среди этой серой, сломленной массы волшебников. Её серебристые волосы были собраны в тугой хвост, а прекрасное лицо выражало неприкрытое презрение.

– Что ты сказала, вейла? – прошипел Джеймс, сжимая кулаки.

– Я сказала то, что здесь боится сказать каждый, – Флёр усмехнулась, откидываясь на спинку стула. – Вы называете его трусом. Вы поливаете его грязью. Но Гарри Поттер был единственным настоящим мужчиной в вашей прогнившей семейке, мсье Поттер.

– Замолчи! – выкрикнула Лили, вскинув заплаканные зелёные глаза. – Ты ничего не знаешь! Мы любили его! Мы заботились о нём так же, как о Годрике!

– Неужели? – тонкие брови Флёр насмешливо взлетели вверх. – Вы поселили его в тени вашего драгоценного Годрика с самого детства. Годрику — личные уроки директора, лучшие мётлы, поцелуи и слава. Гарри — объедки с барского стола, общество домовиков и старых картин. Вы даже не отдали его в магическую школу вовремя, отправили к маглам, словно сквиба какого-то! А когда он защищал себя от нападок ваших рыжих прихвостней, вы запирали его в сыром подвале! Вы хоть раз поинтересовались, о чём он мечтает? Что ему снится?

– Он избил Рональда почти до полусмерти! – взвизгнула Молли Уизли.

– Потому что ваш драгоценный Рональд ворвался в его комнату и уничтожил единственную вещь, которая была ему дорога, – отрезала Флёр. – Вы забыли Турнир Трёх Волшебников? Вы все бросили его. Ваши гриффиндорцы травили его, как бешеного пса, под предводительством Годрика. А что сделал Гарри? На первом испытании он не стал ломать кости ради аплодисментов толпы — он рассчитал всё до секунды, возвёл барьер и усыпил тварь магловским газом. Тихо, чисто, профессионально. А на Святочном балу? Он посмел выбрать девушку сам — Дафну Гринграсс. И каков был ваш ответ, мсье Поттер?

Джеймс отвёл взгляд, стиснув зубы.

– Вы попытались сломать его, – продолжала Флёр, и её голос звенел, как клинок. – Вы подписали контракт с Эджкомами, продавая собственного сына ради политического союза, словно скот на ярмарке! Вы поставили ему ультиматум: подчинись или убирайся. И Гарри сделал то, на что у вас никогда не хватило бы духу: он выбрал свободу. Он использовал свои права, рассёк родовую связь и ушёл. А на втором задании… – Флёр сделала глубокий вдох, её взгляд смягчился. – Ваш обожаемый Годрик спас рыжую девчонку ради похвалы Дамблдора. А Гарри вытащил не только Дафну, но и мою сестру. Габриэль была жива только благодаря ему. Семья Делакур никогда этого не забудет. В отличие от вас, неблагодарных лицемеров.

– Флёр, пожалуйста, довольно, – попытался вмешаться сидевший рядом Билл Уизли, но француженка лишь отмахнулась от мужа, как от назойливой мухи.

– Хватит! – голос Дамблдора громом прокатился по столовой. Старик тяжело опёрся о стол, заставляя замолчать даже кипевшего от злобы Сириуса. – Прошлое не изменить. То, что совершил Гарри, было трагедией для семьи, но сейчас на кону судьба всего магического мира.

– И зачем мы ему сдались, Альбус? – язвительно процедил Северус Снейп из тёмного угла. Чёрные глаза зельевара холодно блеснули. – Мальчишка презирает нас. Он сломал свою палочку прямо перед комиссией Визенгамота. Он публично отрёкся от магии Британии. Вы действительно думаете, что он прибежит спасать тех, кто вышвырнул его на улицу?

– У него не будет выбора, если он поймёт своё предназначение, – мягко произнёс Альбус. – Пророчество гласило: «Тёмный Лорд отметит его как равного себе». Шестнадцать лет назад, в Хэллоуин, в Годриковой Лощине я увидел на лбу Годрика глубокий порез в форме буквы «V». Я посчитал, что это метка победы. Но я был слеп. На лбу Гарри остался шрам в виде молнии. Символ древней, разрушительной мощи. Годрик не смог одолеть Тома, потому что никогда не был Избранным. Избранный — Гарри.

Лили покачнулась, судорожно вздохнув, словно ей под дых ударили тяжёлым сапогом.

– Нет… – прошептала она, закрывая лицо ладонями. – Боже мой… Альбус, что же мы наделали?..

– Мы спасали мир так, как умели, Лили, – устало отозвался Дамблдор. – Но теперь мы должны исправить ошибку. К тому же, Джеймс… ты сам понимаешь положение дел. Годрик погиб, не оставив наследника. Род Поттеров прервётся на тебе. Магия рода угаснет. Твой единственный шанс сохранить наследие предков — вернуть Гарри. Снять изгнание. Убедить его принять имя и долг.

Джеймс опустил голову. Вся его напыщенность испарилась. Гордость лорда древнего рода разбилась о суровую реальность: он сам, собственными руками, отрезал последнюю ветвь своего генеалогического древа.

– Но где нам его искать? – подала голос Тонкс, взъерошив короткие розовые волосы. – Он словно сквозь землю провалился три года назад. Никаких следов в Косом переулке, ни единого использования волшебства в Европе.

– Он за границей, – подала голос Гермиона Грейнджер, лихорадочно листая какой-то магловский справочник. – Если он сломал палочку, значит, он живёт как магл. Он прекрасно адаптирован к их миру. У него блестящие знания в точных науках. Он мог затеряться в любой точке планеты.

– Отличная мысль, мисс Грейнджер, – кивнул Дамблдор, и в его глазах снова забрезжил слабый огонёк манипулятора. – Мы задействуем связи в Международной конфедерации магов. Мы проверим списки магловских учебных заведений, исследовательских центров. Мы найдём его, объясним ситуацию, поможем восстановить палочку и вернём домой. Ради высшего блага.

– Ищите, – холодно усмехнулась Флёр, поднимаясь из-за стола. – Только не удивляйтесь, когда «мальчик» встретит вас не с распростёртыми объятиями, а свинцом в зубы. Вы понятия не имеете, кого вырастили на самом деле.

---

1 августа 2017 года. Япония, префектура Окинава. Частный порт близ военной базы.

Тропическое солнце безжалостно плавило асфальт на причале, но лёгкий морской бриз приносил спасительный запах соли, дизельного топлива и оружейного масла.

У массивного грузового ангара стояли три бронированных черных внедорожника. Вокруг суетились рослые парни в тактической экипировке без опознавательных знаков, деловито разгружая контейнеры с маркировкой морских перевозок HLI — «Hekmatyar Logistics International».

На откинутом борту тяжелого грузовика сидел мужчина. Точнее, это был уже не тот угловатый, худой подросток, которого помнили в Хогвартсе.

Ему было девятнадцать, но выглядел он на все двадцать пять. Широкие, литые плечи натягивали серую армейскую майку, поверх которой был наброшен расстёгнутый тактический разгрузочный жилет. Мощные предплечья покрывали старые боевые шрамы и сеть тончайших, светящихся едва заметным ультрамарином рунических татуировок. Лицо его огрубело, на щетине застыли следы пороховой гари, а на лбу, частично скрытый коротко остриженными смоляными волосами, виднелся бледный росчерк молнии.

В зубах Гарри дымилась толстая доминиканская сигара. Он держал в руках разобранный автоматический гранатомёт Mk 19, методично протирая затвор промасленной ветошью. Его манера двигаться, его тяжелый, спокойный, слегка насмешливый взгляд циника выдавали человека, который слишком часто заглядывал в пасть преисподней и находил её забавной. Что-то среднее между бывалым наёмником вроде Тайкуса Финдли и битым жизнью шерифом Джимом Рейнором.

– Эй, Гарри! – раздался глуховатый голос снизу.

Лем Брик, ветеран спецназа и бессменный оперативник отряда, подошёл к грузовику, поправляя панаму на лысеющей голове.

– Опять железо полируешь? Мы закончили с таможней. Тоджо докладывает, что партия бельгийских винтовок и гранат ушла клиенту без единого скрипа. Деньги на счетах.

– Отличная работа, старик, – Гарри хрипло усмехнулся, выпустив густую струю сизого дыма прямо в жаркое небо. – Знаешь, Лем, на свете есть три вещи, на которые можно полагаться безоговорочно: гравитация, крупный калибр и то, что жадные ублюдки всегда захотят перегрызть друг другу глотки. Чёрт побери, как же я люблю этот бизнес. Никаких сопливых сказок о великой любви — чистая коммерция.

– Ну, насчёт любви я бы поспорил, – усмехнулся Лем, кивнув в сторону причала.

Из белого административного здания летящей, почти танцующей походкой выбежала молодая женщина. Её платиновые, ослепительно белые волосы развевались на ветру, подчеркивая безупречную бледность кожи и стройную фигуру в элегантном светлом костюме. Огромные лазурные глаза горели маниакальным восторгом, а на губах играла та самая безумная, опасная улыбка, которую оружейные бароны по всему миру знали слишком хорошо.

Коко Хекматьяр.

– Гарри-и-и! – пропела она на весь порт, взбегая по металлическим ступенькам кузова и без тени смущения запрыгивая ему прямо на колени.

Гарри даже не шелохнулся, словно на него опустилась пушинка, только придержал её за талию одной рукой, ловко отведя сигару в сторону, чтобы пепел не попал на её белоснежный пиджак.

– Осторожнее, принцесса, – проворчал он с доброй усмешкой, глубоким басом. – Заляпаешь шелка оружейной смазкой, потом будешь дуться до вечера.

– Пусть весь мир утонет в смазке, мне плевать! – Коко обвила руками его шею и звонко поцеловала прямо в небритую щёку. – Ты видел отчёты? Сделка на Филиппинах закрыта! Наш общий счёт вырос ещё на восемь цифр! Ты просто гений, мой мрачный маг-террорист!

– Я не террорист, детка, – лениво протянул Гарри, затягиваясь. – Я скромный частный специалист по логистике взрывчатых веществ и паранормальной баллистике. И, если память мне не изменяет, мы договаривались, что с этого куша мы наконец купим тот швейцарский винный погреб, о котором ты трещала три месяца назад.

– Купим! И погреб, и пару зенитных комплексов к нему в придачу! – Коко прижалась лбом к его плечу, её улыбка стала мягче, уютнее. – А потом мы спланируем свадьбу. Я хочу церемонию на борту авианосца. И чтобы вместо риса бросали гильзы от пятидесятого калибра. Как тебе идея?

– Чертовски романтично, – хмыкнул Гарри, обнимая её крепче. – Только дай знать Уго, чтобы заранее приготовил беруши для священника.

Неподалёку раздался глухой смешок. София Вельмер — Вальмет — стояла, прислонившись к капоту джипа, и демонстративно полировала лезвие своего массивного боевого ножа, сверкая единственным здоровым глазом из-под повязки.

– Если ты испортишь Коко свадебное платье своей гарью, Поттер, я лично вырежу твоё сердце, – протянула она с опасной ухмылкой.

– Ты пытаешься сделать это последние два года, Вальмет, – отозвался Гарри, даже не повернув головы. – Но пока что твои ножи только открывают мои банки с тушёнкой. Не отвлекайся, лучше проверь Лютца. Этот снайпер-недоучка опять жаловался, что у него оптический прицел сбился от отдачи.

– Эй! Я всё слышу! – донёсся возмущённый вопль Лютца, который сидел в тени под навесом, держась за ногу, но перечить Гарри не решился. Весь отряд знал: в ближнем бою или в перестрелке Гарри был чудовищем. Он сочетал в себе свирепую огневую мощь тяжелого стрелкового оружия с древней, примитивной рунной магией, которой его обучили портреты предков в Годриковой Лощине, пока родители сюсюкались с «золотым» Годриком.

В этот момент к грузовику подошёл Тоджо. Бывший оперативник японской разведки выглядел непривычно собранным, в руках он держал открытый защищённый спутниковый ноутбук.

– Коко. Гарри. У нас входящий сигнал. Срочный канал.

Улыбка Коко мгновенно исчезла, сменившись маской расчётливого и смертоносного лидера синдиката. Она соскользнула с колен Гарри, отряхнув полы пиджака.

– Кто?

– Твой брат. Каспер, – ответил Тоджо, протягивая гарнитуру. – Он сейчас в Лондоне. И новости у него… весьма специфические.

Гарри нахмурился, затушил сигару о борт грузовика и спрыгнул на асфальт, тяжело приземлившись на армейские берцы. Он подошёл к Тоджо и нажал кнопку громкой связи.

– Каспер. Говори.

Из динамика полился мягкий, слегка насмешливый голос старшего Хекматьяра, под аккомпанемент звуков стрельбища — видимо, Чекита снова развлекалась в подвале:

– А, Гарри, дружище! Коко, сестрёнка, привет. Надеюсь, я не оторвал вас от брачных игр?

– Ближе к делу, Каспер, пока я не продал твои координаты русским, – хмыкнул Гарри.

– О, ты сама галантность, зятёк. Ладно, слушайте. Мои информаторы в европейском филиале HLI докладывают о странных шевелениях. Твоя историческая родина, Гарри. Туманный Альбион.

Гарри прищурился. В изумрудных глазах заплясали опасные, холодные искры.

– Что там? Старик Том наконец пустил Министерство на растопку?

– Почти. Твой драгоценный братец, Годрик… в общем, его больше нет. Вчера в Министерстве его разорвали на куски. Парень сдох, как собака, пытаясь оглушить Волан-де-Морта.

На причале повисла секундная тишина. Лем замер, Вальмет перестала точить нож, а Коко бросила на Гарри внимательный, изучающий взгляд.

Гарри не вздрогнул. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Лишь желваки на скулах сжались чуть плотнее.

– Ожидаемо, – глухо уронил он. – Дамблдор кормил его сказками про победу добра, пока настоящие волки точили зубы. Годрик был идиотом. Высокомерным, наглым и слепым. Жаль только, что он подох так быстро — я надеялся, что жизнь успеет преподать ему урок посерьёзнее.

– Это ещё не всё, – продолжил Каспер. – Орден Феникса в полной заднице. Моральный дух на нуле, Тёмный Лорд готовится брать власть. И угадай, что придумал наш великий манипулятор с бородой до колен?

– Просвети, – бросил Гарри, хотя внутри уже зарождалось отчётливое понимание.

– Дамблдор объявил, что произошла «маленькая ошибка». Что Избранным на самом деле был не Годрик, а ты. Твои дражайшие папочка и мамочка рвут на себе волосы от раскаяния, Джеймс Поттер боится сгнить без наследника, и прямо сейчас верхушка Ордена собирает поисковые группы по всему миру. Они хотят вернуть своего «блудного сына», Гарри. Они хотят сунуть тебе в зубы палочку и выставить вперёд, чтобы ты спас их задницы.

Гарри запрокинул голову к небу и расхохотался. Это был не весёлый смех — низкий, рокочущий, полный ледяного презрения и неприкрытого сарказма.

– Вернуть меня? – протянул он, вытирая выступившую от смеха слезу. – Чёрт побери, да эти клоуны превзошли сами себя! Шестнадцать лет они не замечали моего существования. Запирали в подвале, кормили помоями, выставляли виноватым во всех грехах их золотого выродка! Когда этот баран Джеймс попытался продать меня, как племенного бычка, и я сломал их палочку об колено, они назвали меня трусом и вышвырнули вон! А теперь, когда их идола закопали в землю, они вспомнили про запасной вариант?!

Коко подошла вплотную, положив ладонь ему на грудь. В её глазах плескалась холодная, хищная ярость.

– Никто не посмеет тронуть то, что принадлежит мне, – прошептала она сладким, ядовитым голосом. – Ты часть HLI, Гарри. Ты мой личный маг, мой лучший боец и мой будущий муж. Твой дед Чарльз был другом моего отца, и он завещал позаботиться о тебе, если твоя семейка окончательно сойдёт с ума. Если эти бородатые фанатики сунутся сюда… я сотру их в порошок.

– Они сунутся, сестрёнка, – подал голос Каспер. – Дамблдор фанатик высшего блага. Он считает, что имеет право распоряжаться жизнями. Они используют магические сигнатуры, чтобы выследить его. Скорее всего, британские ищейки уже пакуют чемоданы.

Гарри медленно выдохнул. Вся напускная расслабленность слетела с него, уступив место монолитной уверенности ветерана войны. Он повернулся к Лему и Тоджо.

– Объявляй боевую готовность, парни. Переведите охрану на усиленный режим. Вальмет, бери Уго и минируйте подходы к пирсу — используйте рунические датчики, которые я настроил на магические возмущения. Если кто-то попытается аппарировать без нашего ведома — пусть их ошмётки собирают в океане.

– С превеликим удовольствием, босс! – оскалилась Вальмет, бросаясь выполнять приказ.

– А ты что будешь делать, Гарри? – тихо спросила Коко, заглядывая ему в глаза.

Гарри подошёл к кузову грузовика, взял массивный, модифицированный ручной пулемёт с барабанным магазином, на металле которого были выгравированы скандинавские руны кинетического усиления, и с сухим щелчком загнал патрон в патронник.

– Что я буду делать? – он усмехнулся той самой ухмылкой Тайкуса Финдли, в которой не было ни капли пощады. – Встречать дорогих родственников. Чёрт побери, как же долго я этого ждал. Они думают, что найдут здесь забитого мальчишку, который расплачется от их фальшивых извинений и побежит умирать за их дурацкую Британию. Что ж…

Он закинул пулемёт на широкое плечо и достал из кармана новую сигару.

– Пора показать святошам Дамблдора, что происходит, когда вместо волшебных палочек люди выбирают порох, свинец и крупный калибр. Добро пожаловать в реальный мир, ублюдки. Ад только начинается.