Чёрный ангел

Токио встречал их тяжелым, влажным воздухом и неоновым маревом, расплывающимся в каплях мелкого моросящего дождя. Город казался огромным живым организмом, пульсирующим электричеством и чужими грехами, но для Ли Арин он был лишь очередной клеткой на шахматной доске. Еще одной сценой, где кровь на асфальте будет иметь точно такой же металлический привкус, как и в Сеуле.

Черный бронированный седан плавно скользил по эстакадам района Минато. В салоне стояла почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом шин по мокрой трассе.

Арин сидела у окна, глядя на проносящиеся мимо огни небоскребов. На ее лице покоилась неизменная деталь ее жизни — изящная, выверенная до миллиметра полумаска из матовой черной кожи и тонкого композита, скрывавшая верхнюю половину лица: лоб, переносицу и брови. Из узких миндалевидных прорезей маски на залитый неоном ночной мир смотрели глаза неестественного, гипнотического розового оттенка. Цвет цветущей сакуры, в котором никогда не было нежности — только ледяная резкость отточенного лезвия. Черные волосы, гладкие и тяжелые, ровным водопадом спускались до самых лопаток, резко контрастируя со светлой, почти фарфоровой кожей нижней половины ее лица.

– О чем думаешь? – негромко спросил Ли Джихо, сидевший рядом.

Его голос звучал ровно, как метроном. Джихо, как и всегда, выглядел так, будто весь окружающий мир был не более чем досадным фоновым шумом. Короткие смоляные волосы аккуратно уложены, строгий темный костюм сидел безупречно, скрывая плотные, вытренированные мышцы. И глаза. Алые, глубокие, цвета запекшейся артериальной крови. В преступном синдикате «Падшие» ходила мрачная шутка: если Джихо посмотрел на тебя дольше трех секунд, значит, твои похороны уже оплачены.

– О том, что японский воздух слишком пахнет гарью и деньгами, – сухо отозвалась Арин, не поворачивая головы. – И о том, что Син Джунхо слишком обнаглел, раз решил искать убежища под крылом местных психопатов.

– Ворон не ищет убежища, – спокойно возразил брат, перебирая пальцами четки из черного обсидиана. – Он просто сменил кормушку. Здесь больше хаоса. А в мутной воде ему легче дышится. К тому же этот японец... Саки Эндо. Союз двух бешеных псов опаснее, чем кажется нашему боссу.

– Бешеных псов усыпляют, оппа, – тонкие губы Арин тронула едва заметная, жесткая усмешка. – Ликон любит ломать людям кости, Ворон любит забирать то, что ему не принадлежит. Классический союз мясника и вора. Мне не терпится увидеть, как Джунхо посмотрит на меня, когда поймет, что перелет через море не спасет его от перерезанного горла.

Джихо на секунду замер, и его алые глаза смягчились — почти незаметно для чужака, но абсолютно понятно для нее. Единственный человек на всей планете, ради которого Ли Джихо был готов стереть с лица земли целые кварталы, сейчас сидела рядом с ним и спокойно рассуждала о смерти.

– Бонтен не станет стелить перед нами ковровую дорожку, Арин, – напомнил он, возвращая голосу прежнюю холодную невозмутимость. – Их лидер, Сано Манджиро... О нем говорят жуткие вещи. Это не просто бандиты. Это верхушка пищевой цепочки Японии.

– Я знаю, кто такой Непобедимый Майки, – протянула она, и в ее розовых глазах вспыхнул темный, хищный азарт. – «Черный ангел» прилетела в Токио не за поклонами. Пусть попробуют поставить нас на колени. Это хотя бы разгонит скуку.

Автомобиль свернул на закрытую подземную парковку закрытого элитного клуба в глубине Роппонги. Здесь не было случайных прохожих. Вдоль бетонных стен стояли вооруженные люди в одинаковых темных костюмах с характерной татуировкой организации — стилизованным гербом, напоминающим серьгу Ханафуда Изаны Курокавы. Знак Бонтена.

Когда двери седана распахнулись, охранники напряглись. Их взгляды мгновенно зацепились за фигуру девушки: черное приталенное пальто, скрывающее гибкое, опасное тело, темная маска и розовые глаза, мерцающие во тьме подземки, словно два сигнальных огня. Позади нее, как безмолвная тень смерти, вырос Джихо. От него исходила такая плотная, давящая аура убийцы, что пара стоявших ближе всех амбалов непроизвольно положили ладони на рукояти спрятанных пистолетов.

– Ли Арин? Ли Джихо? – к ним навстречу шагнул высокий мужчина с аккуратно уложенными волосами и неизменным шрамом через левый глаз. Какучё. Заместитель главы Бонтена выглядел собранным и опасным, как взведенный курок.

– Именно, – коротко ответила Арин на чистом, холодном японском. – Мы прибыли по соглашению господина Чхве.

– Следуйте за мной. Босс ждет, – бросил Какучё, разворачиваясь. Никаких лишних слов, никаких формальностей. В преступном мире Токио ценилось только время и сила.

Они поднялись на скоростном панорамном лифте на верхний этаж небоскреба. С каждым метром огни Токио расстилались внизу все грандиознее, но ни Арин, ни Джихо даже не взглянули на стекло. Их чувства были обострены до предела. За спиной звенела тишина, в воздухе витал запах дорогого табака, антисептиков и тонкий, едва различимый шлейф пороха.

Двери лифта бесшумно скользнули в стороны, открывая просторный пентхаус, залитый приглушенным светом. Минималистичный интерьер из темного дерева и серого камня, панорамные окна от пола до потолка и тихая джазовая музыка, играющая где-то в глубине помещения.

Но атмосфера здесь была далека от светского раута.

На мягком кожаном диване сидели братья Хайтани. Ран лениво покручивал в тонких пальцах бокал с янтарным виски, снисходительно и насмешливо оглядывая вошедших. Риндо уткнулся в планшет, но его пальцы замерли, как только корейцы переступили порог. Чуть поодаль, облокотившись на барную стойку, стоял парень с розовыми взъерошенными волосами и жуткими шрамами в уголках рта. Санзу Харучиё. Его взгляд был безумным, расширенным от стимуляторов, а рука открыто лежала на рукояти катаны. За небольшим столиком считал какие-то бумаги Коконой Хаджиме, лишь мельком скользнув взглядом по гостям.

– О-о, какие гости, – протянул Ран, растягивая губы в ядовитой улыбке. – Сам «Черный ангел» снизошел до нас из Сеула. Я ожидал увидеть громилу в бронежилете, а тут... маленькая птичка с маскарада. Не боишься испачкать перышки в нашем Токио, милая?

Арин даже не моргнула. Она остановилась посреди зала, высоко подняв подбородок.

– Если ты считаешь меня маленькой птичкой, господин Хайтани, – ее голос звучал тихо, но прорезал пространство комнаты острее скальпеля, – то советую не подходить слишком близко. Птицы выклевывают падаль. А от тебя уже пахнет слишком самонадеянно.

Риндо тихо хмыкнул, а Ран лишь прищурился, в его взгляде мелькнул опасный огонек.

– Эй, сука, – внезапно прошипел Санзу, отталкиваясь от стойки. Его зрачки сузились, превратившись в две черные точки. – Ты с кем так разговариваешь? Ты на чужой земле. Забыла, чьи ботинки тебе приказали лизать твои корейские хозяева?

В следующую долю секунды воздух в комнате словно сжался.

Джихо сделал полшага вперед. Это было плавное, едва уловимое движение, но в его руке уже блеснуло лезвие узкого стилета. Санзу наполовину вытащил катану из ножен, лязг стали резанул по ушам. Взгляды Санзу и Джихо скрестились: безумный, наркотический огонь столкнулся с абсолютной, мертвой пустотой алых глаз. Ни капли страха. Ни единого сомнения. Джихо был готов вскрыть горло розововолосому прямо сейчас, невзирая на численное преимущество врага.

– Опусти оружие, Харучиё, – раздался глухой, негромкий голос из глубины комнаты.

Этот голос не был громким. В нем не было ярости или крика. Но в ту же секунду комната замерла, будто по взмаху руки невидимого дирижера. Санзу скрипнул зубами, но послушно вогнал клинок обратно в ножны и отступил на полшага. Джихо, поймав короткий жест пальцев сестры, так же мгновенно спрятал стилет в рукав.

Из полутьмы, из-за широкого кресла у самого панорамного окна, вышел человек.

Манджиро Сано.

Он был невысоким, хрупким на вид, в расстегнутой белой рубашке, открывающей бледную кожу и черную татуировку Бонтена на шее. Короткие пепельно-белые волосы падали на лоб, обрамляя лицо, которое казалось застывшей маской из слоновой кости. Но главным были его глаза. Абсолютно черные, бездонные, пустые. Глаза человека, который умер внутри давным-давно, но чье тело продолжало нести смерть всем вокруг. Черный импульс, о котором ходили легенды даже на континенте, ощущался физически — как морозный воздух перед сходом лавины.

Майки медленно подошел к Арин. Расстояние между ними сократилось до двух шагов.

Арин не опустила взгляда. Ее розовые глаза, сияющие из-под прорезей черной маски, впились в лицо лидера Бонтена. В ее груди что-то сладко и тревожно екнуло. Не страх — нет, страх она похоронила еще в трущобах Инчхона в шестнадцать лет. Это было другое чувство. Чувство узнавания. Перед ней стоял такой же монстр, как и она сама. Только если ее монстр был закован в броню дисциплины и холодного расчета, монстр Манджиро Сано сожрал своего носителя целиком, оставив лишь пепел.

Майки долго, не мигая, смотрел в ее лицо. Казалось, он пытался заглянуть за маску, прочесть каждую мысль, скрытую за тонкой кожей.

– Черный ангел, – тихо произнес Майки. В его голосе не было насмешки Рана или злобы Санзу. Только бесконечная усталость и смертоносная тишина. – Говорят, ты не оставляешь свидетелей.

– Свидетели — это лишний расход патронов и времени, – так же ровно ответила Арин. – Господин Сано.

– Почему маска? – вдруг спросил он, чуть склонив голову набок. Детский жест, который на его мертвом лице выглядел жутко. – Прячешь страх? Или стыд?

– Прячу лицо от тех, кто не заслуживает его видеть перед смертью, – без малейшей запинки парировала она. – И поверьте, господин Сано, страх — слишком дорогая эмоция, чтобы я могла себе ее позволить.

На мгновение в черных провалах глаз Майки что-то шевельнулось. Словно далекая, едва заметная искра в глубине потухшего вулкана. Он едва заметно приподнял бровь, затем медленно повернулся к стеклянному столику, где лежала папка с документами.

– Син Джунхо. Ворон, – заговорил Майки, перекладывая листы тонкими, бледными пальцами. – Он пришел в Токио две недели назад. Заключил сделку с Саки Эндо.

При звуке этого имени Арин едва заметно сжала кулаки в карманах пальто.

– Джунхо — предатель «Падших», – вмешался Джихо, сделав шаг ближе к сестре. – Он украл базы данных наших поставок оружия и бежал. Но хуже то, что он психопат с манией величия. Он считает, что все, на что упал его взгляд, должно принадлежать ему.

– А Саки Эндо — психопат без мании, но с тягой к расчленению, – подал голос Коконой, не отрываясь от калькулятора. – Ликон за последний месяц перехватил три наших груза в порту Йокогамы. Потери составили почти два миллиарда иен. И каждый раз они оставляли тела наших водителей... разобранными на части. Эндо нравится причинять боль. Ворон дает ему оружие и маршруты, Ликон обеспечивает грязную работу. Они хотят выбить Бонтен из логистических цепочек залива.

– И Джунхо знает, что за ним придут, – добавила Арин. Ее розовые глаза опасно сузились. – Ворон знает меня. Он знает Джихо. Он специально объединился с вашим злейшим врагом, чтобы создать достаточный хаос. Он думает, что Бонтен сотрет нас в порошок раньше, чем мы доберемся до него. Или наоборот.

– Забавная многоходовка, – усмехнулся Риндо с дивана. – Только он не учел, что нам плевать на ваши внутренние корейские разборки. Нам нужны головы обоих.

– Голову Ликона можете забрать себе, – холодно отрезала Арин. – Сделайте из нее пепельницу, мне плевать. Но Джунхо — мой. Он ответит за то, что предал семью.

– Семью? – Майки снова повернулся к ней. В его глазах мелькнула горькая, почти неуловимая тень. Слово «семья» в его устах всегда звучало как эхо старого проклятия. – В нашем мире нет семей, Арин. Есть только те, кто использует, и те, кого используют.

– Для кого-то это так, – она бросила короткий взгляд на Джихо, и тот ответил ей едва заметным кивком. – Но для нас с братом верность — единственное, что отделяет человека от бешеного зверя. Такого, как Джунхо.

Майки подошел ближе. Настолько близко, что Арин почувствовала едва уловимый запах его одеколона — холодный аромат сандала и металла. Манджиро поднял руку. Санзу на заднем плане замер, готовый к любому приказу, но Майки лишь медленно, почти невесомо провел кончиком указательного пальца по нижнему краю ее черной маски, коснувшись теплой кожи щеки.

Кожа к коже.

Прикосновение обожгло холодом. Арин не отстранилась, хотя внутри все натянулось, как гитарная струна. Ее розовые глаза встретились с его черными омутами на расстоянии нескольких дюймов. Ни один из них не дышал. В этой тишине пентхауса время словно застыло. Это было не сексуальное напряжение, нет — это было безмолвное признание равной силы. Два хищника в одной клетке принюхивались друг к другу перед тем, как решить: разорвать глотки или объявить перемирие для охоты на общую добычу.

– Докажи, что ты стоишь своего имени, Черный ангел, – тихо прошептал Майки, убирая руку. – Сегодня в полночь у Эндо и Джунхо встреча на старом складе металлопроката в доках Синагавы. Они ждут партию модифицированных винтовок из Владивостока. Мы собирались накрыть их завтра. Но если ты так хочешь крови своего соотечественника... покажи мне, как летают ангелы в Корее.

– С удовольствием, господин Сано, – уголки ее губ дрогнули в хищной усмешке. – Приготовьте мешки для трупов. Бонтену они понадобятся, чтобы убрать то, что останется от их базы.

---

Доки Синагавы в два часа ночи напоминали чистилище.

Густой туман полз с залива, смешиваясь с едким дымом горящих мусорных баков и запахом гниющей рыбы и ржавчины. Огромный заброшенный ангар металлопрокатного завода возвышался темной громадой на фоне тусклых портовых кранов.

Внутри склада царил тусклый полумрак, рассекаемый лишь лучами мощных переносных прожекторов. На штабелях металлических балок и деревянных ящиков сидели люди в косухах и темных куртках — боевики Ликона. Повсюду валялись биты с гвоздями, цепи, ножи и полуавтоматические пистолеты.

В центре ангара стояли двое.

Один из них — высокий, широкоплечий мужчина с ярко-алыми, словно облитыми свежей кровью волосами и безумными, фосфоресцирующими фиолетовыми глазами. Саки Эндо. Ликон. Он лениво подбрасывал в руке тяжелый армейский нож-бабочку, и на его бледном лице с застывшей садистской ухмылкой читалась неприкрытая жажда бойни.

Вторым был Син Джунхо.

Ворон выглядел совершенно иначе. Темно-серые, цвета грозовой тучи волосы небрежно спадали на лоб, строгий длинный плащ подчеркивал сухощавую, жилистую фигуру. Его черные глаза непрерывно сканировали периметр ангара. В них не было безумия Эндо — там жила параноидальная, жадная до власти одержимость. Взгляд собственника, привыкшего брать все, что плохо лежит, и уничтожать то, что не удается присвоить.

– Твои русские опаздывают, Ворон, – протянул Ликон, перехватывая нож обратным хватом и с мерзким хрустом вонзая его в деревянную крышку ящика. – Я ненавижу ждать. Мои пальцы чешутся. Мне нужно кого-нибудь вскрыть. Вон того мальчишку у ворот, например... Он слишком громко дышит.

– Успокойся, Эндо, – холодно произнес Джунхо, поправляя перчатки из черной кожи. – Русские пунктуальны, когда речь идет о золоте. Меня беспокоит другое. Слишком тихо. Бонтен должен был отреагировать на бойню в Йокогаме еще вчера. Сано Манджиро не прощает таких плевков в лицо.

– Да пусть приходят! – Ликон запрокинул голову и хрипло, лающе расхохотался. – Я слышал, у этого Майки кости ломаются так же, как у всех остальных. Я вырву ему ребра и сделаю ожерелье!

– Ты идиот, Саки, – Джунхо скривил губы. – Майки — это не просто человек. Это стихийное бедствие. Если он придет сюда лично...

Договорить он не успел.

Сверху, под самым сводом ангара, раздался звон разбивающегося стекла. Огромная стеклянная секция крыши рухнула вниз, разлетаясь миллионами сверкающих осколков. В тот же миг прожекторы взорвались снопами искр от точных выстрелов с глушителем. Ангар мгновенно погрузился в плотный, непроглядный мрак.

– Какого черта?! – взревел Ликон, выхватывая второй нож. – Охрана! Огонь!

Но охрана уже не могла ответить.

Из темноты, словно порождение ночных кошмаров, вынырнула тень. Первый боевик даже не успел вскинуть автомат — тонкая, затянутая в черную кожу рука перехватила его запястье, выворачивая сустав с омерзительным сухим треском. Блеснула сталь короткого изогнутого клинка керамбита. Кровь брызнула фонтаном, окрашивая ржавый металл, и тело рухнуло на пол.

Розовые глаза.

Они вспыхивали во тьме, как два демонических огня. Арин двигалась с нечеловеческой, пугающей грацией. Она не тратила время на удары кулаками — каждый ее выпад был смертоносным, хирургически выверенным танцем. Шаг в сторону — пуля свистит мимо. Вращение — лезвие распарывает сонную артерию второго бандита. Удар ногой с разворота в основание шеи — третий падает с перебитыми позвонками.

– Арин!.. – выдохнул Джунхо, отступая на шаг назад. Его лицо перекосило от смеси ужаса, ярости и болезненного, извращенного восторга. – Ты... Ты все-таки пришла за мной!

– Здравствуй, Ворон, – ее ледяной голос донесся словно отовсюду и ниоткуда. – Ты забыл подрезать крылья перед побегом.

С другой стороны ангара начался настоящий ад.

Джихо вступил в бой без единого звука. Его алые глаза горели во тьме, как два раскаленных угля. Двое амбалов Ликона бросились на него с железными трубами, но старший Ли просто прошел сквозь них. Удар ладонью в грудину остановил сердце первого. Перехват чужого оружия — и тяжелая труба с глухим ударом раздробила череп второго. Джихо был абсолютным оружием защиты: он зачищал пространство вокруг сестры, создавая для нее идеальный коридор смерти.

– Суки! На куски порежу! – взвизгнул Саки Эндо.

Ликон, оправдывая свое прозвище дикого зверя, бросился вперед, целясь ножами прямо в горло Арин. Его скорость была поразительной для садиста-мясника, движения — хаотичными и непредсказуемыми. Но Арин даже не сбила дыхания.

Она плавно уклонилась от первого взмаха, лезвие Ликона лишь чиркнуло по ткани ее пальто. Второй удар она заблокировала наручем, скрытым под рукавом. Металл звякнул о металл.

– Твои глаза... – прохрипел Ликон, брызжа слюной и глядя в ее розовые радужки сквозь прорези маски. – Я вырежу их! Я положу их в банку со спиртом!

– Ты слишком много говоришь для куска мяса, – холодно бросила Арин.

Она резко сократила дистанцию, ударив его лбом в переносицу. Хруст сломанного хряща заставил Эндо взвыть, но Арин уже крутанулась вокруг своей оси. Ее керамбит вспорол сухожилие на его правой руке, выбивая нож. Следующий удар под колено заставил громилу рухнуть на одно колено. Арин занесла клинок для последнего удара в шею, но сбоку раздался выстрел.

Пуля высекла искры из балки в дюйме от ее плеча.

Син Джунхо стоял в десяти метрах с дымящимся береттой в руке. Его глаза пылали черным безумием.

– Ты не убьешь его так просто, Арин! И ты не убьешь меня! – крикнул Джунхо. – Ты принадлежишь «Падшим»! Ты должна была стать моей! Чхве обещал тебя мне!

– Наш босс обещал тебе только пулю в лоб, если ты откроешь рот, – ответила Арин, медленно поворачиваясь к нему. Ее полумаска была слегка забрызгана чужой кровью, придавая ей поистине инфернальный вид. – Ты вор, Джунхо. Ты украл у своих. А у воров в Корее отрубают руки.

Она сделала шаг к нему, но Джунхо снова вскинул пистолет. Джихо в этот момент был отрезан тремя оставшимися боевиками Ликона, отчаянно цеплявшимися за жизнь.

Палец Джунхо лег на спуск. Он не собирался убивать ее насмерть — он целился в бедро. Он хотел сломать ее. Увезти, спрятать, сделать своей сломанной куклой.

– Ты поедешь со мной, птичка!..

Входные ворота склада сорвало с петель с оглушительным грохотом.

Внутрь влетел черный спорткар, затормозив с диким визгом резины. Из клубов дыма и пыли вышли люди. Ран и Риндо Хайтани с металлическими телескопическими дубинками наперевес, за ними — Санзу с окровавленной катаной, задорно скалящийся во весь рот.

А впереди всех шел Манджиро Сано.

Он был в черном длинном плаще, руки спрятаны в карманы. Его походка была неспешной, прогулочной, словно он пришел в парк на утреннюю пробежку, а не на бойню. Но воздух вокруг него словно заледенел. Даже раненый Ликон, скулящий на полу, затих, почувствовав эту сокрушительную, нечеловеческую мощь.

– Бонтен... – прошептал Джунхо, его рука с пистолетом дрогнула.

Майки даже не посмотрел на него. Его черные пустые глаза скользнули по заваленному трупами полу, отметили безупречную работу Джихо, который как раз сворачивал шею последнему охраннику, и остановились на Арин.

Она стояла посреди кровавого хаоса — прямая, гордая, с пылающими розовыми глазами под черной маской. Настоящий падший ангел, искупавший крылья в крови врагов.

– Ты опоздал, Сано Манджиро, – негромко сказала Арин, опуская керамбит. – Твою часть работы я почти закончила.

В этот момент полуживой Ликон с рычанием попытался вскочить с пола, сжимая в левой руке обломок трубы, целясь Арин в спину.

Майки исчез.

Это не было движением человека. Это была вспышка. В следующую секунду воздух взорвался свистом рассекаемой плоти. Легендарный круговой удар Майки пришелся Саки Эндо точно в висок. Звук удара был похож на выстрел из пушки. Голова Ликона неестественно дернулась, тело взлетело в воздух на полметра и с глухим стуком врезалось в штабель металлических балок, оставшись лежать там неподвижной, изломанной куклой. Мгновенная смерть.

Майки плавно опустил ногу, даже не сбив дыхания. На его бледном лице не отразилось ни единой эмоции.

Санзу позади восторженно заверещал, а Ран присвистнул.

– Мусор убран, – тихо произнес Майки, поворачиваясь к застывшему в ужасе Джунхо. Затем он перевел взгляд на Арин. – Твой черред, ангел. Забирай то, за чем пришла.

Джунхо понял, что все кончено. Вокруг стояла верхушка самого страшного синдиката Японии, а прямо перед ним — двое палачей, которых он предал. В приступе панической ярости он навел ствол прямо на Майки.

– Сдохни, ублюдок!..

Выстрела не последовало.

Арин сорвалась с места быстрее мысли. Ее движение было идеальным. Метнувшись вперед, она ударила снизу вверх, выбивая пистолет из руки Джунхо, и в то же мгновение схватила его за воротник плаща, с силой опрокидывая спиной на холодный бетон. Ее колено с хрустом вдавило его ребра, а лезвие керамбита уперлось точно под подбородок Ворона, проколов кожу до первой алой капли.

– Арин... пожалуйста... – захрипел Джунхо, глядя в черную маску над собой. Впервые в жизни в глазах Ворона не было спеси — только животный, всепоглощающий ужас. – Мы же из одной страны... Мы служили одному боссу... Пощади! Я отдам все деньги! Все базы!

– Ты забыл главное правило «Падших», Джунхо, – ее голос звучал так холодно, что, казалось, пар шел от губ. – Мертвым не нужны базы. А предатели не возвращаются на родину. Даже в гробу.

Она не колебалась ни секунды. Резкое, короткое движение руки — и сталь керамбита перерезала горло Син Джунхо. Ворон забился в последних конвульсиях, черная кровь хлынула на бетон, заливая его дорогой плащ.

Арин медленно поднялась.

Ее грудь мерно вздымалась. Черные волосы слегка растрепались, по лезвию ножа стекала густая темная струйка. Джихо подошел к сестре, молча протягивая ей белоснежный шелковый платок. Она взяла его и с методичной аккуратностью вытерла клинок, после чего бросила окровавленную ткань на остывающее тело Джунхо.

– Дело сделано, – произнес Джихо, обращаясь скорее к Бонтену, чем к сестре. Его алые глаза встретились с взглядом Какучё, и бывший заместитель Майки лишь уважительно кивнул в ответ. Профессионалы всегда понимали друг друга без лишних слов.

Майки медленно подошел к Арин. Он остановился в полушаге от нее, глядя сверху вниз на тело Ворона, а затем снова поднял глаза на девушку.

На этот раз в его взгляде не было прежней ледяной пустоты. Там плескался неподдельный, мрачный интерес. Черный импульс внутри Манджиро Сано, вечно требующий разрушения и крови, сейчас словно притих, завороженный видом этой хрупкой, но смертоносной кореянки.

– Ты быстрая, – сказал Майки. Это была высшая похвала, которую от него когда-либо слышали члены Бонтена. Санзу даже ревниво прищурился за его спиной.

– Я делаю то, для чего меня создали, господин Сано, – ответила Арин, пряча керамбит в скрытые ножны на поясе.

– Майки, – неожиданно произнес он.

Арин чуть заметно вскинула брови под маской:

– Что?

– Зови меня Майки, – повторил лидер Бонтена. Его бледная рука снова поднялась. На этот раз он коснулся пальцами черного композита ее маски у самого виска. – Работа закончена. Твой босс получил то, что хотел. Бонтен избавился от Ликона. Но ты...

Он сделал еще полшага вперед, почти вжимаясь в нее. Арин почувствовала жар его тела сквозь ткань одежды. Опасный, всепоглощающий жар.

– Ты останешься в Токио еще ненадолго, Черный ангел, – это не было вопросом или предложением. Это был приказ лидера, привыкшего владеть всем, что его окружает. Но в глубине его черных глаз мелькнула почти отчаянная мольба человека, нашедшего родственную тьму в бесконечном океане одиночества. – Мне кажется, нам есть о чем поговорить.

Джихо напрягся за спиной сестры, его пальцы снова легли на рукоять скрытого стилета. Братья Хайтани синхронно сделали шаг вперед, готовые к новой вспышке насилия. Воздух снова натянулся, как струна перед разрывом.

Но Арин лишь усмехнулась. Медленно, открыто, обнажая ровные белые зубы.

Ее розовые глаза вспыхнули ярким, дразнящим пламенем. Она протянула руку и накрыла своей ладонью в тонкой перчатке пальцы Майки, лежащие на ее маске.

– Вы слишком самонадеянны, Майки, – протянула она, не отводя взгляда. – В Корее говорят, что тот, кто пытается приручить черного ангела, сам теряет душу.

– У меня ее нет, – так же тихо ответил он, и в уголках его бледных губ впервые за долгие месяцы промелькнуло подобие настоящей, живой улыбки. – Я потерял ее много лет назад. Так что мне нечего бояться.

Арин смотрела на него, чувствуя, как кровь в жилах закипает от этого опасного, гибельного притяжения. Ворон был мертв. Ликон был мертв. Их миссия формально подошла к концу.

Но игра... настоящая, смертельная игра только начиналась. И на этой новой доске король Бонтена только что сделал свой первый, бесповоротный ход.