Все еще вместе

Тишина в древнем монастыре казалась почти неестественной. Обычно его внутренний двор гудел от голосов, звона тренировочных клинков, шагов наставников и мелких споров, но сегодня старшие ниндзя покинули обитель, отправившись на срочные задания по всему Объединённому королевству. Даже малыша Рию забрали с собой. Во всём необъятном комплексе остались только двое.

Солнечные лучи золотили каменные плиты, по которым эхом разносилось тяжёлое, прерывистое дыхание.

Арин сделал плавный шаг назад, пружиня на носках. Его двухцветное кимоно — одна половина глубокого чёрного цвета, другая насыщенно-тёмно-оранжевая — слегка промокло на спине. Чёрные непослушные кудри прилипли ко лбу, но взгляд золотисто-карих глаз оставался сосредоточенным и мягким. Даже с деревянным боккэном в руках он выглядел не угрожающе, а осторожно, словно больше всего на свете боялся оставить на ком-то лишний синяк. От каждого его движения, от взмаха широких рукавов в воздухе разносился едва уловимый, домашний и уютный аромат свежеиспечённых яблочных пирогов — привычка возиться на кухне монастыря никуда не исчезала.

Напротив него стояла полная его противоположность.

Сора с вызовом тряхнула головой. Её яркие розовые волосы, стянутые в высокий тугой хвост, хлестнули по плечам. В контрастном чёрно-белом кимоно с технологичными нашивками она казалась ожившей молнией — резкой, бескомпромиссной и не признающей остановок. От неё не пахло монастырским покоем; её шлейфом всегда были машинное масло, раскалённый металл, озон от сварочных аппаратов и лёгкая нотка ментола.

– Ну же, Арин! – бросила она, перехватывая свой посох обеими руками. – Ты опять защищаешься вполсилы. Если ты не будешь атаковать по-настоящему, как мы поймём предел моих рефлексов?

– Я просто не хочу выбить тебе зуб, Сора, – мягко улыбнулся юноша, покачав головой. – Мы тренируемся уже третий час. Может, сделаем перерыв? Я могу заварить чай, а ты отдохнёшь.

– Перерыв для тех, кто устал, – отрезала девушка.

В её глазах вспыхнул тот самый упрямый, маниакальный азарт, который появлялся каждый раз, когда она собирала очередной сложный двигатель или пыталась взломать систему безопасности Империума. Не дожидаясь ответа, Сора сорвалась с места.

Её атака была стремительной и хаотичной. Металлическая насадка тренировочного посоха со свистом рассекла воздух. Арин легко ушёл в сторону, перенаправляя инерцию её удара, но Сора не собиралась отступать. Она закрутила связку, попытавшись сымитировать круговой бросок, который подсмотрела у Ллойда, резко сменила опорную ногу и прыгнула для диагонального замаха.

Слишком резко. Слишком самоуверенно.

Носок её сапога предательски скользнул по отполированной временем влажной плите. Центр тяжести сместился в воздухе, Сора попыталась сгруппироваться, но не успела. Раздался глухой, болезненный стук: девушка всем телом рухнула на камень, а её правое колено с неприятным хрустом приняло на себя всю силу падения.

– Чёрт!.. – вырвалось у неё сквозь зубы.

Арин отбросил тренировочный меч так, словно тот обжёг ему ладони. Дерево с грохотом покатилось по ступеням. Юноша оказался рядом с ней в то же мгновение, опустившись на колени так быстро, что едва не сбил дыхание.

– Сора! Ты как? Где болит?

Его тёплые руки мгновенно потянулись к её плечам, но замерли в сантиметре, словно он боялся причинить ей ещё больше боли одним лишь неосторожным прикосновением.

– Всё нормально, – буркнула Сора, кривясь от злости на саму себя. – Просто поскользнулась. Ничего страшного, обычный ушиб.

– Ты упала всем весом, – обеспокоенно произнёс Арин, его кудри упали на глаза. – Не двигайся пока.

– Я сказала, всё в порядке! – с раздражением бросила она и, упёршись ладонями в плиты, попыталась решительно подняться на ноги.

Она успела опереться на здоровую ногу, но стоило весу сместиться на правое колено, как лицо Соры исказила острая гримаса. Она судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы, нога предательски подкосилась, и девушка с глухим стоном снова опустилась на камень, едва удержав равновесие.

Арин не сказал ни слова с упрёком. Он лишь тяжело вздохнул, и в этом вздохе не было злости — только безграничное, терпеливое сочувствие.

– Конечно. Обычный ушиб, – тихо констатировал он.

– Перестань, – прошипела она, пытаясь скрыть за злостью вспыхнувшую в глазах слезинку от боли.

– Обопрись на меня.

Не дав ей возможности спорить, Арин осторожно поднырнул под её руку, обхватил Сору за талию и бережно поднял. Девушка невольно вцепилась пальцами в ткань его тёмно-оранжевого кимоно. От него пахло теплом, ванилью и корицей — этот запах был до странного умиротворяющим, но прямо сейчас Сору невероятно раздражало собственное бессилие.

Шаг за шагом, опираясь на сильное плечо юноши и волоча ушибленную ногу, они пересекли внутренний двор и вошли в жилое крыло. Деревянные полы монастыря глухо скрипели под их ногами. Дойдя до их общей комнаты, залитой мягким послеполуденным светом, Арин аккуратно довёл Сору до кровати.

Он усадил её на край матраса, а затем бережно подхватил за голени и уложил так, чтобы повреждённая нога лежала прямо.

– Сиди смирно. Я сейчас принесу мазь и бинты, – строго, но тихо произнёс он.

Сора лишь откинулась спиной на подушки и скрестила руки на груди, демонстративно глядя в потолок. Внутри всё кипело. Она ненавидела чувствовать себя уязвимой, ненавидела, когда тело подводило её посреди работы или боя.

Через минуту Арин вернулся. В его руках была аптечка, глиняная баночка с охлаждающим бальзамом на травах и чистые льняные полосы. Опустившись на колени возле кровати, он осторожно закатал чёрно-белую штанину её кимоно до середины бедра.

Кожа вокруг коленной чашечки уже начала припухать и отливать багровым оттенком.

– Будет немного щипать, – предупредил Арин.

– Переживу, я не из стекла сделана, – хмыкнула она, но когда его широкие, тёплые пальцы, покрытые прохладной мазью, коснулись горячей воспалённой кожи, Сора невольно вздрогнула.

Арин действовал невероятно аккуратно. Его пальцы двигались мягкими, круговыми мазками, втирая мазь в ушибленное место. Он постоянно следил за её лицом, замирая каждый раз, когда она еле заметно хмурила брови или дёргала пальцами ноги. Эта его бережность, эта почти трепетная забота казалась Соре опаснее любого удара. В его прикосновениях не было снисхождения — только чистое, безусловное желание облегчить её страдания.

Закончив с мазью, он ловко и надёжно зафиксировал сустав эластичным бинтом, закрепив край. Поправив край её штанины, юноша поднялся на ноги и устало вытер руки влажной тканью.

– Связки целы, но тебе нужен покой как минимум до завтра, – сказал он, бросив взгляд на девушку. – Я буду рядом, если тебе что-то понадобится.

Арин развернулся, прошёл пару шагов до старого кожаного дивана, стоявшего у противоположной стены, опустился на него и взял с полки толстую книгу в потёртом переплёте.

В комнате повисла тягучая тишина. Слышно было лишь, как за окном шелестит листва священного дуба, да мерное тиканье механических часов на верстаке Соры.

Сора лежала, глядя на него.

Арин сидел, опустив голову, его чёрные кудри падали на лоб, скрывая брови. Он перелистывал страницу, но Сора видела: он не читал. Его взгляд то и дело скользил поверх книги, проверяя, как она лежит, не сползло ли одеяло, не нужно ли ей чего-то. Это спокойное, домашнее присутствие, этот контраст оранжевого и чёрного на его плечах, запах сдобы, пропитавший комнату, — всё это вдруг ударило ей в голову сильнее, чем адреналин на тренировке.

Ей стало душно. Боль в колене притупилась под действием травяного холода, сменившись странным, пульсирующим жаром, который начал расползаться от живота к кончикам пальцев. Она не хотела покоя. Она не хотела лежать неподвижно, как сломанный механизм на консервации.

– Арин, – позвала она. Голос прозвучал хрипловато и требовательно.

Юноша тут же оторвался от книги, отложил её на край дивана и поднялся. В его глазах мгновенно отразилось беспокойство.

– Что такое? Сильнее заболело? Принести воды?

Он подошёл к кровати вплотную, наклонившись к ней, чтобы услышать ответ.

– Подойди ближе, – тихо велела она.

– Сора, если нужно компресс поменять, я...

Договорить он не успел.

Резким, молниеносным движением, на которое способна была только она, Сора выбросила руку вперёд, намертво перехватила его крепкое запястье и с силой дёрнула Арина на себя.

От неожиданности парень потерял равновесие. Он охнул, инстинктивно выставив руки по обе стороны от её головы, чтобы не придавить её своим весом к матрасу. Ткань их кимоно с тихим шелестом соприкоснулась. Арин замер, зависнув над ней буквально в нескольких сантиметрах. Его чёрные кудри коснулись её лба, а тёплое, сбившееся дыхание обожгло губы Соры.

Снизу вверх она смотрела в его широко распахнутые, ошеломлённые глаза. Её свободная рука скользнула по его груди, ощущая, как бешено и гулко колотится его сердце под плотной оранжевой тканью.

На её губах появилась дерзкая, лукавая усмешка, в которой сквозила чистая провокация.

– Может, продолжим, где закончили? – прошептала она, и в её голосе металл смешался с неприкрытым, манящим вызовом.

Арин не ответил.

Его взгляд, ещё секунду назад полный растерянности и привычной кротости, внезапно изменился. Зрачки расширились, затопив радужку темнотой, а мягкие черты лица застыли. Вся его вечная робость, всё стремление оберегать и быть осторожным вдруг разбились о её наглую, откровенную полуулыбку.

Он не стал отстраняться. Напротив.

Двигаясь плавно, но с пугающей, неотвратимой уверенностью, Арин сдвинулся вперёд. Его правое бедро уверенно и жёстко вклинилось между её раздвинутых ног, протискиваясь сквозь складки кимоно всё выше, пока его колено не упёрлось до упора в самое основание её бёдер, плотно прижимаясь к паху через слои ткани.

Сора судорожно втянула воздух.

От этого резкого движения её травмированное колено отозвалось глухой, ноющей вспышкой боли, но в то же мгновение по нервам ударила совершенно иная волна — обжигающая, густая, отдающаяся жаром внизу живота от того, с каким напором его нога вдавилась в её тело. Это ощущение на стыке лёгкой боли и абсолютного, подавляющего соблазна выбило у неё из лёгких весь воздух. Её пальцы судорожно сжались на его плече, сминая чёрно-оранжевую ткань.

– Арин... – только и успела выдохнуть она.

Лицо юноши оказалось в миллиметре от её лица. Сора успела заметить тёмный огонь в его глазах — огонь, которого она никогда прежде в нём не видела.

Он не дал ей опомниться. Арин накрыл её губы своими — жадно, властно, без тени прежней нерешительности.

Это не было похоже на робкий первый поцелуй. Он целовал её так, словно терпел и сдерживал этот порыв неделями, месяцами, задыхаясь от собственной мягкости. Его ладонь переместилась с простыни, зарывшись пальцами в её розовые волосы, распуская хвост и запрокидывая её голову назад.

Сора приоткрыла рот от накатившего стона, и Арин тут же воспользовался этим. Он настойчиво протолкнул свой горячий язык внутрь, углубляя поцелуй, сплетаясь с её языком, исследуя каждый миллиметр с пьянящей, требовательной страстью.

Девушка потеряла связь с реальностью. В её голове звенело. Запах монастырских пирогов, исходивший от его кожи, смешался с её металлическим ароматом в единое целое. Она почувствовала, как он снова слегка качнул бёдрами, усиливая давление своего колена между её ног, и по её телу пробежала крупная дрожь. Боль в суставе окончательно растворилась, вытесненная электрическим током, который прошивал каждую клетку.

Сора ответила на поцелуй с той же дикой яростью, обхватив его шею обеими руками и притягивая Арина ещё ближе, уничтожая любое расстояние, которое ещё оставалось между ними.