хз

В баре «У Шелкота» сегодня было необычайно шумно, хотя само заведение больше напоминало гараж, обклеенный старыми афишами и пропахший дешёвым одеколоном. За стойкой стоял сам Шелкот — существо неопределённого вида и предназначения, которое меланхолично протирало один и тот же стакан уже сорок минут. Никто не знал, о чём он думает, и, честно говоря, никто не хотел спрашивать.

Ред Гай сидел в самом тёмном углу, сгорбившись над бокалом чего-то ярко-красного, что подозрительно напоминало его собственный цвет кожи. Его взгляд был прикован к центру зала, где Морж — массивный, харизматичный и абсолютно недосягаемый — увлечённо рассказывал какую-то историю, размахивая пушистыми ластами.

– Он даже не смотрит в мою сторону, – прошептал Ред Гай, чувствуя, как внутри закипает привычная горечь.

– А ты попробуй не выглядеть как помидор в депрессии, – раздался рядом скрипучий голос.

Это была Чародейка. Она прислонилась к стене, поправляя вызывающе короткую юбку и обмахиваясь веером, хотя в помещении было довольно прохладно. О её репутации ходили легенды, но Чародейку это мало волновало — она брала от жизни всё, и желательно наличными.

– Уйди, Чародейка, – огрызнулся Ред Гай. – Твои советы мне не помогут. Ты и любовь — вещи несовместимые.

– Любовь — это просто транзакция, дорогуша, – хмыкнула она, подмигнув проходящему мимо Фришке.

Фришка, как обычно, оправдывал своё звание главного недоумка компании. Он пытался съесть подставку для пива, искренне не понимая, почему она такая сухая и невкусная. Заметив взгляд Чародейки, он радостно оскалился и уронил на пол свой стакан с соком.

– Ой, оно упало! – воскликнул Фришка, начиная тыкать пальцем в лужу. – Смотрите, море! Я капитан!

В другом конце зала Александро, поправляя свои очки в роговой оправе, демонстративно вздохнул. Он сидел с прямой спиной, игнорируя всё современное оборудование бара. В его руках была старая книга, а в ушах — воображаемый шум проектора «Союзмультфильма».

– Боже, какое падение нравов, – пробормотал Александро достаточно громко, чтобы его услышали. – Вот в «Ёжике в тумане» была глубина. В «Тайне третьей планеты» была эстетика. А вы? Вы просто жертвы цифрового разложения. Тьфу, тик-токеры проклятые, хотя я даже не знаю, что это, и знать не желаю.

Морж тем временем расхохотался, и этот звук пронзил сердце Ред Гая, как острый гарпун. Он не выдержал, встал и, пошатываясь, направился к своему кумиру.

– Привет, Морж, – выдавил он из себя, пытаясь придать лицу непринуждённое выражение. – Классная история. Наверное.

Морж повернулся, одарив его широкой, добродушной улыбкой.

– О, Ред! Дружище! – Морж с силой хлопнул его по плечу, чуть не впечатав в пол. – Ты как раз вовремя. Мы тут обсуждали, какой сорт рыбы лучше под водку. Садись, бро, ты же мой лучший друг, твоё мнение важно!

Слово «друг» прозвучало как смертный приговор. Ред Гай почувствовал, как в горле встал ком. Это была первая стадия — отрицание реальности через невыносимое дружелюбие.

– Да... друг... конечно, – пролепетал Ред Гай, присаживаясь на край стула.

– Ты чего такой кислый? – Морж приобнял его за плечи, и Ред Гай едва не расплакался от близости этого тёплого, пахнущего солью и океаном тела. – Хочешь, Вафлю позовём? Он всегда поднимет настроение.

Вафля материализовался будто из воздуха. Он был странным существом, о гендерной принадлежности которого спорили годами, но в итоге сошлись на том, что «гетеро» в его словаре просто отсутствует как класс. Вафля был мягким, сладким и постоянно посыпал всё вокруг себя воображаемой сахарной пудрой.

– Кто-то сказал «сладенькое»? – пропел Вафля, притираясь к Моржу с другой стороны. – Морж, дорогой, ты сегодня просто сияешь. Не хочешь обсудить мои новые начинки в приватной обстановке?

Ред Гай почувствовал укол ревности.

– Он занят! – резко бросил Ред.

– Спокойно, Редди, – Морж рассмеялся, не замечая напряжения. – Вафля просто шутит. Мы же все тут одна большая семья. Кстати, Ред, ты не одолжишь мне денег на такси? А то я всё спустил на креветки.

Вторая стадия: использование. Ред Гай покорно вытащил кошелёк. Он ненавидел себя за это, но видеть радость в глазах Моржа было важнее собственного достоинства.

Прошло две недели. Ред Гай прошёл через все круги ада. Он помогал Моржу переезжать, слушал его рассказы о симпатичных тюленях, которых тот встречал на пляже, и даже вытирал ему слёзы, когда Морж расстроился из-за закрытия магазина морепродуктов.

Однажды вечером, сидя на скамейке в парке, Ред Гай не выдержал. Морж сидел рядом и увлечённо рассказывал, как Александро вчера отчитал его за то, что Морж не знает наизусть цитаты из «Простоквашино».

– Морж, послушай... – начал Ред Гай, и его голос дрогнул.

– М? Что такое? – Морж повернул к нему свою массивную голову.

– Я больше не могу быть просто твоим «бро», – выпалил Ред Гай, и слёзы, которые он сдерживал неделями, наконец брызнули из глаз. – Я люблю тебя! По-настоящему! А ты видишь во мне только бесплатную жилетку для слёз и банкомат!

Морж застыл. В парке воцарилась тишина, нарушаемая только отдалёнными криками Фришки, который, кажется, опять застрял в качелях.

– Оу, – только и смог сказать Морж. – Ред, я... я не знал.

– Конечно, ты не знал! – Ред Гай вскочил, размазывая слёзы по лицу. – Ты слишком занят своим обаянием! Ты даже не замечаешь, как я смотрю на тебя! Я ухожу. Живи со своими тюленями и Вафлей!

Он убежал, скрывшись в сумерках, оставив Моржа в полном замешательстве.

Следующие три дня Ред Гай провёл в своей квартире, завернувшись в плед и пересматривая грустные фильмы. К нему пыталась вломиться Чародейка, крича под дверью, что у неё есть «отличное средство от депрессии в виде двух симпатичных парней», но он не открыл. Приходил даже Александро, который через замочную скважину прочитал лекцию о том, что современные страдания ничто по сравнению с трагедией «Серой Шейки».

На четвёртый день в дверь постучали — тихо и неуверенно.

– Уходи, Фришка! У меня нет клея, чтобы его есть! – крикнул Ред Гай.

– Это не Фришка, – раздался густой бас.

Ред Гай замер. Он подошёл к двери и медленно открыл её. На пороге стоял Морж. В ластах он держал огромный букет из водорослей и коробку дорогих конфет, которые явно выбирал Вафля.

– Привет, – сказал Морж, смущённо отводя взгляд. – Слушай, я три дня думал. Александро сказал, что я «черствый сухарь, не способный оценить глубину советской души», и, наверное, он прав. Но без тебя... без тебя в баре у Шелкота даже пиво кажется безвкусным. И Шелкот перестал протирать стаканы, он просто смотрит в стену и вздыхает. Это пугает.

Ред Гай молчал, боясь спугнуть момент.

– В общем, – Морж сделал шаг вперёд, заполняя собой всё пространство прихожей. – Я не хочу быть твоим другом. Я хочу быть твоим... ну, ты понял. Если ты всё ещё не передумал.

Ред Гай посмотрел на букет из водорослей, потом на смущённого гиганта перед собой. Все обиды, все стадии френдзоны и пролитые слёзы вдруг показались мелкими и незначительными.

– Передумал? – Ред Гай шмыгнул носом. – Ты хоть представляешь, сколько я ждал, пока ты это скажешь, тупая ты ластоногая башка?

Морж облегчённо выдохнул и притянул его к себе. Это было объятие, в котором можно было утонуть, но Ред Гаю совсем не хотелось спасаться.

Вечером они пришли в бар вместе, держась за руки (насколько это было возможно в случае с ластами).

– Ну наконец-то, – проворчал Шелкот, впервые за вечер сменив стакан.

– Фу, какая пошлость, – прокомментировал Александро, не отрываясь от просмотра диафильма на простыне, которую он натянул в углу. – Никакой сдержанности. Вот в моё время...

– Заткнись, Алекс, – нежно сказала Чародейка, приобнимая его за плечи, от чего тот густо покраснел. – Дай детям порадоваться.

Вафля пролетел мимо, осыпая влюблённых блёстками.

– Любовь побеждает всё! – пропищал он. – Особенно если в ней есть нотки ванили!

Фришка, сидевший под столом, вдруг высунулся и радостно закричал:

– А я нашёл пуговицу! Теперь мы поженимся?

Морж и Ред Гай переглянулись и одновременно рассмеялись. Путь из френдзоны был долгим и мокрым от слёз, но финал стоил каждой потраченной минуты. В этом странном мире, среди безумцев и меланхоликов, они нашли друг друга — красный парень и его большой, тёплый Морж.