...

Звук гудящих рядом машин давил тупой болью в висках. Мигрень настигала меня медленно и густо, как радиоактивный туман, наползающий на Радар. Я убрала руки с руля, чувствуя, как подрагивают пальцы. Это было так давно — в той, прошлой жизни, где небо было просто синим, а не багрово-серым. Я достала из кармана служебной формы зажигалку и сигареты, закурила.

– Все равно стоим в пробке, – бросила я сидящему рядом младшему сержанту.

Парень посмотрел на меня с недоумением и едва скрываемым недовольством. Зелёный ещё, только из учебки. И кому же его отдать? Конечно, Сизовой! Как будто на мне почти весь отдел не держится. Я резко выругалась, дала несколько красноречивых гудков и свернула через поле. Пошли все нахрен. Мы МЧС, едем по вызову, нам можно...

– Товарищ Младший Сержант, что там вообще? Ничего, кроме адреса, не знаю.

– Звонила пенсионерка, подозрение на утечку газа в жилом доме, товарищ Полковник, – четко отрапортовал юноша.

Я кивнула. Тогда, в хрущевке, я не знала, что этот вызов станет последним для полковника Сизовой и первым для той, кого Зона назовет Сатаной. Взрыв, вспышка, и вот я — семилетний ребенок в пустой квартире. Перерождение? Подарок вселенной? Или просто чей-то жестокий эксперимент?

Прошли годы. Школа экстерном, университет, осознание того, что мой дядя — Михаил Воронин — не просто военный, а будущая легенда Зоны. И мой собственный уход за Периметр в тринадцать лет.

Теперь мне пятнадцать, хотя внутри всё те же тридцать семь плюс прожитое здесь. Я стою во главе «Монолита» — самой загадочной и опасной группировки Зоны. Мои руки больше не детские, они в мозолях от оружия и шрамах от реагентов. Мои глаза больше не хлопают удивленно — они видят структуру аномальных полей без всяких детекторов.

Сегодня великий день. День, когда Сатана снимет маску фанатика и заговорит на языке дипломатии.

Старый заброшенный бункер на окраине Армейских складов встретил нас сыростью и запахом ржавчины. Пьеро, один из моих «просветленных», шел на полшага позади. Он был живым доказательством моего успеха — человек, прошедший через Выжигатель, но сохранивший разум благодаря моим медицинским изысканиям.

– Госпожа, мы прибыли слишком рано, – негромко заметил Пьеро, поправляя лямку тяжелой винтовки Гаусса. – До назначенного срока еще два часа.

– Лучше ждать в засаде, чем попасть в неё, – я усмехнулась, оглядывая помещение. – Доставай горелку, Пьеро. Будем пить чай. В этой дыре слишком неуютно для судьбоносных решений.

Мы расположились в центральном зале, где когда-то стояли серверные стойки. Пьеро методично организовал быт: разложил сухпаек, поставил котелок. Вода зашумела, наполняя бетонную коробку почти домашним звуком.

Первыми, как я и предполагала, пришли ученые. Герман и его свита из двух охранников в тяжелых «Севах» замерли в дверях, увидев нас. Белоснежные комбинезоны «Монолита» в свете фонарей выглядели как саваны.

– Добрый день, коллеги, – я подняла кружку, не вставая с ящика. – Проходите, присаживайтесь. Чай почти готов.

– Вы... вы лидер тех, кого называют фанатиками? – Герман поправил очки, его голос дрожал, но любопытство исследователя пересиливало страх. – Нам передали, что встреча будет... конструктивной.

– Более чем, профессор, – я указала на свободные места. – Оставьте своих церберов у входа. Здесь территория перемирия. Если я захочу вас убить, они не помогут. Но я пришла говорить о выживании.

Ученые, переглянувшись, присели. Обстановка была сюрреалистичной: глава самой закрытой секты угощает чаем ведущих радиобиологов. Мы успели обсудить плотность пси-излучения в районе Радара, когда снаружи послышались громкие голоса и смех.

– О, а вот и анархисты, – прокомментировала я, слыша знакомый голос Лукаша.

Лидер «Свободы» вошел размашистой походкой, за ним следовал Кремень. Увидев меня, Лукаш присвистнул.

– Ничего себе... Пьеро не врал, что у них там теперь «женское лицо». Привет, Сатана. Выглядишь моложе, чем гласят легенды.

– А ты выглядишь так, будто забыл, зачем мы здесь, – я кивнула ему на чайник. – Садись, Лукаш. Ученые уже в курсе, что мы не кусаемся.

– Пока не прозвучит команда «фас», да? – раздался холодный, резкий голос от входа.

В зал вошли двое. Наемник Орёл — человек, чье лицо было скрыто маской, а движения напоминали бросок кобры. И он.

Генерал Воронин. Мой дядя.

Он выглядел старше, чем в моих воспоминаниях. Седина в волосах стала гуще, морщины у глаз — глубже. Он вошел в бункер с той самой армейской выправкой, которую я помнила по нашей старой квартире. Его взгляд мгновенно оценил обстановку: Пьеро, ученые, Лукаш и... я.

Я видела, как он на мгновение замер. В его глазах промелькнуло что-то странное — узнавание, которое он тут же подавил. Для него я была врагом №1, предводительницей тех, кто распинал его бойцов на «каруселях».

– Монолит на переговорах, – Воронин произнес это как приговор. – Мир окончательно сошел с ума.

– Мир сошел с ума в 2006-м, дядя Миша, – тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза.

В помещении воцарилась мертвая тишина. Лукаш поперхнулся чаем, Герман выронил блокнот. Орёл медленно положил руку на рукоять пистолета, но Пьеро тут же вскинул свою винтовку.

– Отставить! – рявкнул Воронин, не сводя с меня взгляда. – Маргарита?

– Рита Сизова, к вашим услугам. Бывший полковник МЧС, ныне — проклятие Зоны, – я встала, медленно подошла к столу. – Садись, Генерал. Нам есть что обсудить, кроме семейных уз.

Воронин сел напротив, его лицо превратилось в каменную маску.

– Ты пропала десять лет назад. Мать сказала, ты сбежала с каким-то...

– Мать всегда была склонна к фантазиям, особенно когда была пьяна, – перебила я. – Но мы здесь не для мемуаров. На горизонте новая группировка. Я называю их «Синдикат Ноль». У них оружие, которое не подчиняется законам физики Зоны, и цели, которые не понравятся никому из присутствующих.

Орёл подал голос, его тон был лишен эмоций:

– Мои люди сталкивались с ними у Лиманска. Потери — семьдесят процентов. Пули проходят сквозь броню, как сквозь масло. Они не берут пленных и не собирают артефакты.

– Именно, – я развернула на столе карту. – Они идут к Центру. И если они захватят Оазис или пробьются к самому Монолиту... то, что мы называем Зоной, покажется нам детской площадкой.

– И что ты предлагаешь, племянница? – Воронин выделил последнее слово с явной горечью. – Объединиться с фанатиками? Мои люди этого не поймут.

– Твои люди хотят жить, Генерал, – я оперлась руками о стол. – «Долг» дает дисциплину. «Свобода» — знание троп. Ученые — техническую поддержку. Наемники — хирургическую точность. А я... я дам вам проход. Без Выжигателя, без потерь от фанатиков. Мои люди — это щит, который не пробьет ни одна аномалия.

– А цена? – прищурился Лукаш. – Ты же не за «спасибо» это делаешь.

– Цена — признание Монолита как суверенной силы, – я обвела всех взглядом. – И прекращение попыток штурмовать ЧАЭС. Мы охраняем Центр не от вас, а от того, что там находится. И сейчас это «что-то» под угрозой.

– Ты говоришь так, будто сама веришь в этот Камень, – заметил Герман.

– Я верю в статистику и биологию, профессор. И я видела то, что не видели вы.

Воронин молчал долго. Я видела, как в его голове идет борьба между долгом офицера и инстинктом выживания. А еще — где-то глубоко — в нем боролся дядя, который когда-то катал маленькую девочку на плечах.

– Допустим, мы согласны на временный союз, – наконец произнес он. – Но я лично буду контролировать каждое твое действие, Маргарита.

– Я и не ждала иного, – я едва заметно улыбнулась. – Пьеро, налей Генералу чаю. У нас впереди длинная ночь планирования.

Лукаш хмыкнул, расслабляясь:

– Ну, по крайней мере, теперь я знаю, почему «Монолит» стал таким организованным. Женская рука в МЧС — это вам не шутки.

– Помолчи, Лукаш, – осадила я его, вновь становясь Сатаной. – Давайте к делу. Орёл, докладывай по Лиманску. Нам нужно знать их тактику.

В бункере закипела работа. Старые враги склонились над одной картой, а я стояла во главе стола, чувствуя, как мигрень окончательно отступает. В прошлой жизни я спасала людей из горящих зданий. В этой — мне предстояло спасти саму Зону от тех, кто решил, что может ею владеть.

– Маргарита, – негромко позвал Воронин, когда остальные увлеклись спором о калибрах.

– Да, дядя Миша?

– Если мы выживем... я заберу тебя отсюда.

Я посмотрела на свои руки — руки лидера культа, руки убийцы и ученого.

– Из Зоны нельзя уйти, Генерал. Ты это знаешь не хуже меня. Но мы можем попытаться сделать её местом, где не обязательно умирать каждый день.

Он ничего не ответил, лишь тяжело положил свою ладонь поверх моей. На мгновение холодный бетон бункера перестал казаться таким враждебным. Но только на мгновение. Зона не прощала слабости, даже если эта слабость называлась семьей.

– К делу, господа, – мой голос снова стал сталью. – У нас мало времени. «Синдикат» уже у ворот.

В ту ночь в старом бункере родилась новая сила. И во главе её стояла девочка с глазами тридцатисемилетней женщины, которая когда-то просто хотела выполнить свою работу. Теперь её работой была война. И в этой войне Сатана не собиралась проигрывать.