Желание.

Туман, густой и липкий, как сырая смола, окутал пространство, стирая границы между регионами. Здесь, в межпространственной пустоте, где реальность истончилась до предела, оказались те, кто привык сражаться, исследовать и вести за собой. Но сейчас их навыки, их Глаза Бога и их воля столкнулись с чем-то, что не подчинялось законам Тейвата.

Огромный монстр-осьминог, чья кожа переливалась всеми оттенками гнилой фиолетовой бездны, заполнил собой всё видимое пространство. Его щупальца, усеянные пульсирующими присосками и выделяющие дурманящий мускус, действовали с пугающей методичностью.

Митя, чей разум всегда был занят расчётами и движением звёзд, первым почувствовал, как холодное скользкое тело обвивает его лодыжки. Его серебристо-голубые волосы разметались по бежевой рубашке, а фиолетовые глаза расширились от ужаса, смешанного с научным любопытством, которое быстро сменилось первобытным страхом.

– Это... не поддаётся никакой классификации, – прошептал он, прежде чем мощный отросток, пахнущий солью и разложением, прижал его к склизкой стене. – Его энергия... она поглощает всё.

Рядом Алёша, привыкший к суровым морозам Снежной, пытался дотянуться до кинжала, но щупальце сжало его запястье с такой силой, что кости жалобно хрустнули. Его мятно-зелёные волосы взмокли от пота.

– Тугарин... беги... – выдохнул он, хотя щенка здесь не было.

Он, всегда готовый защищать слабых, теперь сам оказался в роли жертвы. Охотник стал добычей. Когда другое щупальце, тонкое и юркое, начало проникать ему в рот, Алёша лишь отчаянно замычал, чувствуя, как чужеродная плоть заполняет гортань, лишая возможности даже просить о помощи. Его идеализм разбивался о холодную, безжалостную физиологию монстра.

Горо, генерал Ватацуми, рычал, обнажая клыки. Его хвост нервно дергался, сбивая пыль. Он пытался воодушевить остальных, но голос его сорвался, когда присоски впились в его обнажённую кожу под доспехами.

– Держитесь! Это просто... просто ещё одна битва! – выкрикнул он, но в его глазах читалось понимание: эту битву им не выиграть.

Мика, застенчивый геодезист, сжался в комок, пытаясь стать невидимым. Его прагматичность подсказывала, что сопротивление бесполезно, но тело инстинктивно содрогалось от каждого прикосновения. Когда щупальце скользнуло под его рыцарский костюм, он зажмурился, чувствуя, как жар стыда смешивается с ледяным страхом.

– Пожалуйста... не надо, – всхлипнул он, теряя сознание от переизбытка ощущений.

Ка Мин, всегда такой яркий и шумный, теперь выглядел как сломанная кукла. Его костюм льва-суаньни был изорван. Он пытался шутить, пытался улыбаться, но когда монстр начал вливать в него свою вязкую сущность, его золотистые глаза остекленели.

– Шоу... должно продолжаться? – прохрипел он, прежде чем его сознание окончательно погрузилось в туман.

Лоэн, заместитель капитана, чей дух жаждал боли и сражений, реагировал иначе. Его красные зрачки пылали. Несмотря на то что его тело было сковано, он скалился в безумной ухмылке.

– Вот оно... настоящее испытание! – кричал он, хотя его голос тонул в хлюпающих звуках. – Давай, покажи мне всё, на что ты способен, урод!

Для него это было высшим пиком азарта, гранью, где жизнь и смерть сливались в экстазе боли, который он так ценил.

Скарамучча, Странник, чей характер был пропитан ядом и высокомерием, теперь захлёбывался собственной гордостью. Его шляпа отлетела в сторону, обнажая искажённое лицо.

– Как ты смеешь... ничтожное создание... – цедил он сквозь зубы, пока щупальце не заставило его замолчать, глубоко проникая внутрь.

Его эгоистичность кричала о несправедливости, но кукольное тело, созданное для вечности, теперь служило лишь сосудом для чужой воли.

Сяо, Адепт, привыкший к кармическому долгу и бесконечным страданиям, принял происходящее как очередную пытку. Он не кричал. Лишь его янтарные глаза выражали бесконечную усталость.

– Это лишь ещё один грех, который я должен нести, – думал он, чувствуя, как жизненная сила медленно покидает его.

Хэйдзо, детектив, чей ум всегда искал истину, пытался анализировать происходящее даже сейчас. Под его глазами залегли глубокие тени.

– Значит, вот каков ты, Грех, в своём истинном обличье, – прошептал он, когда щупальце обвило его шею, лаская родинки под глазами. – Интересное... расследование.

Кадзуха, созерцатель и поэт, закрыл глаза, пытаясь услышать ветер, но слышал только биение огромного сердца монстра.

– Листья падают... и я падаю вместе с ними, – его голос был тихим и мелодичным, контрастируя с грубостью совершаемого над ним акта. – В этом тоже есть своя... гармония.

Альбедо, алхимик, смотрел на происходящее отстранённо, словно это был эксперимент в его лаборатории на Драконьем хребте. Его золотая отметина на шее ярко сияла.

– Биологическая экспансия... – размышлял он, пока его тело не выгнулось дугой от резкого толчка. – Любопытно, как долго продержится мой искусственный состав под таким давлением.

Кинич, прагматичный охотник из Натлана, молчал. Он оценивал ущерб. Его гетерохромные глаза следили за каждым движением щупалец.

– Цена слишком высока, – думал он. – Но если я выживу, я выставлю счёт самой судьбе.

Сайно, генерал махаматра, пытался призвать силу Гермеса-Анубиса, но магия здесь не работала. Его смуглая кожа покрылась испариной.

– Суд... свершится... – хрипел он, не теряя достоинства даже в самые унизительные моменты.

Фремине, водолаз, привыкший к давлению толщи воды, чувствовал себя почти дома в этой удушающей атмосфере. Он обнимал невидимую игрушку, прячась в глубинах своего разума.

– Глубина... там тихо... там никто не тронет, – шептал он, пока реальность продолжала терзать его тело.

Тигнари, лесной страж, прижал свои длинные уши к голове. Его чувствительность стала его проклятием — он ощущал каждое движение присосок, каждый химический состав слизи.

– Это нарушает весь баланс... – жаловался он, теряя сознание от шока.

Лини, иллюзионист, даже сейчас пытался контролировать ситуацию. Его фиолетовые глаза лихорадочно блестели.

– Дамы и господа... последний трюк... – его голос дрожал, когда он почувствовал, как монстр проникает в его самое сокровенное. – Исчезновение... моей воли.

Сетос, общительный юноша из пустыни, перестал говорить. Его дружелюбие сменилось апатией. Он просто ждал, когда это закончится.

И наконец, Иллуги, капитан светоносцев, чей шрам на шее горел огнём. Он видел, как его товарищи угасают, и это причиняло ему больше боли, чем само насилие.

– Я должен... защитить их... – его рука бессильно царапала плоть монстра. – Я не дам... вам всем... погибнуть здесь.

Монстр-осьминог не обращал внимания на их мысли. Для него они были лишь источниками энергии, яркими искрами в бесконечной тьме. Его щупальца продолжали свой танец, проникая, исследуя, поглощая.

Некоторые из них, такие как Лоэн, начали находить в этом ужасе извращённое наслаждение, их тела откликались на стимуляцию вопреки разуму. Другие, как Сяо и Сайно, оставались тверды, уходя в глубокую внутреннюю эмиграцию. Но жизненная сила уходила у всех.

Тейват казался далёким сном. Здесь существовала только слизь, мускус и бесконечные, проникающие в самую суть щупальца, которые не знали ни жалости, ни чести, ни конца. Каждый вдох давался с трудом, каждый звук тонул в вязкой тишине бездны, где герои превращались в тени самих себя, подчинённые воле древнего, ненасытного ужаса.