Епископ Левиафана

В мрачных, пропитанных вековой пылью стенах особняка на площади Гриммо, 12, царила похоронная тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием углей в камине. Воздух казался вязким, горьким от запаха успокоительных настоек и застарелого табачного дыма.

Тридцать первое июля две тысячи семнадцатого года. Для четы Поттеров этот день всегда был праздником триумфа, днем рождения их обожаемого первенца, «Мальчика-Который-Выжил». Но сегодня этот день стал поминальным.

Годрик Поттер был мертв.

Память о его гибели в атриуме Министерства Магии все еще стояла перед глазами каждого присутствующего. Тот бой не был легендарной битвой титанов, о которой грезили газетчики. Это была казнь. Годрик, воспитанный на безупречной вере в светлые идеалы, вбитые в него Альбусом Дамблдором, упрямо метал в Темного Лорда парализующие лучи, оглушающие заклятия и щиты. Он не хотел убивать. Он искренне верил, что каждого заблудшего можно спасти. Волан-де-Морт лишь глумливо расхохотался над потугами юнца, легко смахнул слабый «Экспеллиармус» и безжалостно оборвал жизнь юного героя хлестким зеленым лучом.

Смерть «Избранного» разорвала Волшебную Британию в клочья. Моральный дух сопротивления рухнул на самое дно. А род Поттеров, лишившийся единственного признанного наследника — ведь жениться на Джинни Уизли парень успел, а вот оставить потомство нет, — оказался на грани полного исчезновения.

За длинным дубовым столом сидели уцелевшие члены Ордена Феникса. Лица людей были серыми, осунувшимися от бессонных ночей и бесконечных похорон.

– Итак, друзья мои, – наконец заговорил Альбус Дамблдор, нарушая гнетущее молчание. Его голос, некогда звучавший с непоколебимой уверенностью, теперь казался надтреснутым и бесконечно усталым. – Настали воистину тяжелые времена. Тьма сгущается над нашим миром, и утрата Годрика — невосполнимый удар для всех нас.

– Что нам теперь делать, Альбус? – глухо спросил Дедал Дингл, нервно комкая край своей фиолетовой шляпы. – Все наши надежды были связаны с мальчиком. Вся стратегия строилась вокруг него. Но он пал.

– То же, что и всегда, – мягко, почти с отеческой заботой отозвался верховный чародей, глядя поверх очков-половинок. – Сражаться. Держать оборону. И попытаться найти новых союзников, способных переломить ход этой трагической войны.

– Сражаться?! – рявкнул Аластор Грюм. Его деревянная нога с глухим стуком врезалась в половицу, а волшебный глаз бешено вращался в глазнице. – Это было бы возможно, черт тебя дери, Альбус, если бы ты давным-давно отказался от своей идиотской политики спасения каждой пожирательской шкуры!

– Аластор, мы уже говорили об этом сотни раз, – поморщился старик. – Ты должен понять: если мы начнем убивать каждого Пожирателя Смерти, мы лишим их шанса на искупление. Мы уподобимся им.

– И к чему это привело?! – взревел бывший аврор, ударив кулаком по столу так, что звякнули чайные чашки. – Твои попытки спасти этих ублюдков затянули войну на долгие годы! Молодые ребята гибнут пачками, пока ты читаешь им проповеди о втором шансе! Мы выходим на смертный бой в белых перчатках, пока враг рубит нас боевыми топорами! Люди отчаялись, министерские чинуши перебегают к Волан-де-Морту, потому что видят в нас слабаков! Твой «избранный» лежит в земле только потому, что боялся пустить кровь психопату!

– Я не отступлю от своих принципов, – с нажимом и легким раздражением ответил Дамблдор. – Убийство разрушает душу. Если мы вступим на эту тропу, победа потеряет всякий смысл.

– Твое нежелание пачкать руки уже стоило нам победы! – не унимался Грюм. – Годрик мертв! Символ веры уничтожен! Кто теперь поведет людей?

– Тогда мы обратимся к другому избранному, – ровным тоном произнес Дамблдор. – К тому, кто обладает достаточной силой, чтобы исполнить то, что не успел сделать его брат.

В комнате повисла ошеломленная тишина. Минерва Макгонагалл медленно опустила чашку на блюдце.

– И где же мы будем искать этого избранного, Альбус? – строго спросила она. – О ком ты вообще говоришь?

– У меня есть основания полагать, что пророчество изначально трактовалось не совсем верно, – спокойно ответил старик.

– О ком речь, директор? – испуганно подала голос Молли Уизли, вытирая заплаканные глаза платком.

– О Гарри Поттере.

Словно разорвавшаяся бомба сотрясла штаб-квартиру.

– Ты шутишь?! – выкрикнул Рон Уизли, вскочив с места. Его лицо побагровело от возмущения. – Этот свихнувшийся псих?!

– Ну все, теперь мы точно обречены, – хором протянули Джордж и Фред, переглянувшись с мрачной безнадежностью.

– Этот неблагодарный выродок?! – Джеймс Поттер подскочил со своего стула, едва не опрокинув его. Глаза лорда Поттера горели яростью. – Альбус, ты в своем уме?! Зачем он нам сдался?!

– Проще сдохнуть под пытками Беллатрисы, чем просить подачки у труса, сбежавшего из страны! – поддержал друга Сириус Блэк, злобно оскалившись.

– И чем же он вас так разозлил, господа? – раздался спокойный, бархатный голос с легким французским акцентом.

Все взгляды обратились к Флёр Уизли, сидевшей рядом с мужем. Билл попытался положить руку ей на плечо, просяще взглянув на жену, но вейла лишь холодно сбросила его ладонь. Ее прекрасные черты лица застыли в брезгливой маске.

– Чем разозлил?! – взъярился Джеймс, уставившись на невестку Билла. – Он предал семью! Вместо того чтобы остаться, закончить Хогвартс и встать плечом к плечу с братом на защите рода и страны, он просто сломал свою палочку и убрался вон, едва получил чертову эмансипацию! Он бросил нас посреди надвигающейся бури!

– Какая поразительная избирательность памяти, – с ледяной усмешкой протянула Флёр. – Стоит ли мне удивляться тому, что Гарри ушел от вас так далеко, как только мог?

– Что ты смеешь вякать, вейла?! – прорычал Джеймс, сжав кулаки.

– То, что вы оба слепы и лицемерны, – не дрогнув, отчеканила девушка. – Вы все эти годы носились со своим золотым Годриком, сдували с него пылинки, баловали и превозносили до небес. А Гарри? Вы бросили его на эльфов и старые портреты. Вы даже в школу магии его не готовили — мальчик сам учился в обычной магловской школе, пока вы разучивали с Годриком первые чары! Вы закрывали глаза на то, как его травили, как запирали в подвале за чужие проступки!

– Мы заботились о нем! – вступилась побелевшая Лили Поттер, прижав дрожащие руки к груди. – Мы… мы любили его так же, как и Годрика!

– Правда? – ядовито переспросила Флёр, наклонив голову. – Любили? Когда Кубок Огня выбросил его имя, кто поддержал его? Вы оставили его один на один со всей школой. Ваш любимый гриффиндорский факультет во главе с вашим драгоценным первенцем устроил травлю, заставив четырнадцатилетнего подростка съехать из башни и жить в одиночестве!

Флёр обвела взглядом замолчавших волшебников. Она никогда не забывала тот турнир. Никогда не забывала, как Гарри, задействовав магловские баллоны с газом и рунные цепи, элегантно и без царапины усыпил дракона, пока Годрик едва не спалил себе зад на метле. Она помнила, как Гарри, надев странный магловский костюм с баллонами за спиной, вытащил со дна Черного озера не только свою партнершу по балу Дафну Гринграсс, но и ее маленькую сестренку Габриэль. Французский род Делакур помнил долги чести, в отличие от спесивых британских аристократов.

– Вы вспомнили о нем только тогда, когда решили продать его, как племенного бычка, – продолжила Флёр, глядя прямо в глаза Джеймсу. – Вы подписали брачный контракт с семейством Эджком за его спиной! Вы поставили мальчишке ультиматум: женись на Мариэтте или убирайся из рода. И он выбрал свободу. Он сломал свою палочку у всех на глазах, плюнул на ваше так называемое величие и ушел. И правильно сделал!

– Довольно! – голос Дамблдора громом прокатился по комнате, заставив окна задребезжать. Директор тяжело поднялся, опершись о край стола. – Мисс Делакур… Флёр, прошлое уже не изменить. Мы совершали ошибки, но сейчас речь идет о выживании магического мира. Гарри нам необходим.

– И с чего вы взяли, старик, что этот щегол согласится нам помочь? – скривился Северус Снейп из темного угла комнаты. – Поттер презирает каждого, кто сидит за этим столом. Если он вообще еще жив.

– Пророчество говорит об одном из братьев, Северус, – тихо отозвался Альбус. – На лбу Годрика был шрам в форме буквы «V», оставленный осколком колыбели, но шрам в форме молнии носил именно Гарри. Тот факт, что Волан-де-Морт так легко уничтожил Годрика, доказывает: мы ошиблись. Тот, кому суждено победить Темного Лорда, — это Гарри Поттер. Кроме того… – старик бросил тяжелый взгляд на Джеймса и Лили, – род Поттеров на грани угасания. Если Гарри не вернется и не примет наследие, древнейшая семья канет в небытие.

Джеймс стиснул зубы так, что послышался хруст. Горечь поражения и уязвленная гордость жгли его изнутри. Он ненавидел признавать свою неправоту. Он считал Гарри бунтарем, неблагодарным паршивцем, опозорившим имя Поттеров магловскими замашками и дружбой со слизеринцами. Но мысль о том, что тысячелетнее древо его предков засохнет навсегда, ужасала.

Лили молчала, закрыв лицо ладонями. Память безжалостно подбрасывала картинки: маленький зеленоглазый мальчик, читающий толстые книги по химии; синяки на его плечах после очередной драки с Роном Уизли, защищавшим Годрика; холодные, совершенно чужие глаза Гарри в Большом зале, когда он бросил на пол обломки своей палочки из остролиста и пепла пера феникса.

Она действительно ничего не знала о своем втором сыне.

– Ладно, – глухо проговорил Сириус, опустив голову. – Допустим, ты прав, Альбус. Но где мы станем его искать? Прошло три года с тех пор, как он растворился. Ни совы, ни чары слежения не дали ни единой зацепки.

– Гарри всегда тяготел к магловскому миру и восточной культуре, – задумчиво произнесла Гермиона Грейнджер, единственная, кто пытался анализировать ситуацию логически. – Помните, Рон как-то хвастался, что порвал его любимую книгу с японскими гравюрами? Гарри тогда едва не убил его голыми руками. Он мог уехать туда, где магия тесно переплетена с технологиями или скрыта за жесткими барьерами. За пределы европейского надзора.

– Прекрасная мысль, мисс Грейнджер, – одобрительно кивнул Дамблдор. – Мы начнем поиски через международные каналы, задействуем старые связи в МАКУСА и восточных анклавах. Мы найдем мистера Поттера. Чего бы нам это ни стоило. Ради Высшего Блага.

Орденцы начали подниматься со своих мест, разбиваясь на группы и обсуждая планы поисков. Никто из них даже близко не представлял, в какую бездну иллюзий они шагнули. Они все еще думали о Гарри как о потерянном, обиженном мальчике, которого можно вернуть добрым словом, обещанием отцовского прощения или давлением чувства долга.

Они понятия не имели, кем он стал.

---

Япония. Префектура Нагано. Загородное поместье клана Ситри.

Глухой, утробный грохот тяжелого пулемета шестиствольной системы Гатлинга разорвал безмятежную тишину бамбукового сада.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!

Гильзы крупного пятидесятого калибра с мелодичным звоном градом сыпались на каменную террасу, пахнуло едким пороховым гаром, озоном и жженой демонической плотью зачарованных мишеней. Толстенные зачарованные монолиты из адской стали разлетались в мелкую крошку под ураганным свинцовым шквалом.

– Ха! Вот так-то лучше, крошка! – раздался хриплый, прокуренный бас.

Мужчина опустил дымящиеся стволы минигана, с легким металлическим щелчком заблокировав спусковой механизм. В широких зубах дымилась толстая кубинская сигара, пепел с которой он небрежно стряхнул широким пальцем в тяжелой тактической перчатке.

Это был уже далеко не тот щуплый забитый подросток, которого когда-то бросили в темном подвале особняка на Гриммо. В свои двадцать с небольшим Гарри Поттер напоминал оживший кошмар британских аристократов. Широкоплечий, высокий, словно вытесанный из гранита, с массивной челюстью, покрытой густой щетиной, и коротким жестким ежиком черных волос. На его широком лбу знаменитый шрам-молния почти затерялся среди десятка других боевых отметин. На нем были надеты тяжелые бронированные штаны армейского образца, армированная майка, обтягивающая бугры рельефных мышц, и механизированный силовой экзо-жилет, разработанный на стыке передовой человеческой инженерии и адских печатей.

За плечом у него покоилась чудовищная крупнокалиберная винтовка, а на поясе висели зачарованные гранаты и модифицированный револьвер, способный пробить борт тяжелого танка. Взгляд его изумрудных глаз был тяжелым, цепким и насмешливым. Гарри перенял повадки наемников с фронтира — жестких ублюдков, верящих только в надежную броню, убойную силу и верных соратников.

– Опять ты за свое, Гарри-тян! – раздался звонкий, певучий голос, полный притворного возмущения. – Ты перепугал всех духов в округе и опять испортил любимые манекены Соны! Она будет дуться целую неделю!

Из вспышки розового магического круга со звездочками в воздухе материализовалась невысокая девушка с длинными черными хвостами в костюме девочки-волшебницы. Серафолл Левиафан, одна из четырех Владык Преисподней, Мао Левиафан, кружилась на месте, сверкая лукавыми фиалковыми глазами.

Гарри глубоко затянулся, выпустив густое сизое облако дыма прямо в воздух, и криво усмехнулся одним уголком рта.

– Расслабься, куколка, – прохрипел он, небрежно закинув многопудовый пулемет на плечо одной рукой. – Сона слишком правильная, ей полезно немного стресса. К тому же эти куски железа ни черта не держали кинетический удар. Если мы хотим, чтобы наши ребята выживали в реальной мясорубке, их надо приучать к тяжелому калибру, а не к детским фокусам с шариками воды.

Серафолл весело хихикнула и, мгновенно отбросив образ легкомысленной «Магической Леви-тян», грациозно скользнула к нему. Ее тонкие, удивительно нежные ручки обвились вокруг его мощной шеи, а миниатюрное тело прижалось к широкой бронированной груди.

– Ты неисправим, мой грозный рыцарь, – промурлыкала она, уткнувшись носиком в его небритую щеку. От нее исходил пьянящий аромат морозной свежести и сладких ягод. – Но именно за это я тебя и выбрала.

Гарри усмехнулся, свободной рукой властно приобняв архидемоницу за тонкую талию. Их связь началась три года назад, когда отчаявшийся, но несдавшийся юноша искал способ помочь своей единственной настоящей подруге, Дафне Гринграсс. Ее младшая сестра Астория умирала от древнего родового проклятия крови. Британские маги разводили руками, высокомерно рассуждая о «неизбежной судьбе». Гарри плевать хотел на их судьбу.

Используя знания, почерпнутые из запретных книг библиотеки Блэков, которые он тайком изучал по ночам, Гарри провел древний ритуал призыва. На его зов откликнулась не кто иная, как Серафолл. Сделка была дерзкой: в обмен на спасение жизни девочки Гарри предложил тушу тысячелетнего василиска, которого он прикончил еще на втором курсе в Тайной комнате, залив логово ядовитым магловским газом и подорвав тварь самодельными минами.

Серафолл была поражена. Дерзкий смертный мальчишка с интеллектом ученого, хваткой уличного бойца и полным отсутствием пиетета перед высшими силами пришелся ей по душе. А когда отец Гарри попытался навязать ему рабский брак и вышвырнул из семьи, Серафолл лично вмешалась. Она забрала его к себе, в Подземный мир.

Там Гарри переродился. Он получил фигуру Мутировавшей Ладьи — несокрушимого танка, чья колоссальная физическая мощь и природная склонность Гарри к разрушительной магии создали смертоносный симбиоз. Но в отличие от других демонов, Гарри наотрез отказался полагаться только на заклинания.

«Магия хороша, когда нужно защитить задницу или починить штаны, – говаривал он. – Но когда нужно размазать врага по стенке, нет ничего надежнее доброго свинца, начиненного святой водой и адским пламенем».

– Как там Дафна? – спросил Гарри, сделав очередную затяжку. – Освоилась в столице?

– О, более чем! – Серафолл игриво накрутила прядь его волос на палец. – Она открыла свою фармацевтическую компанию в Лилит. Астория абсолютно здорова, прыгает от счастья и постоянно передает тебе приветы. Дафна, между прочим, до сих пор на тебя вздыхает, милый. Если бы я не застолбила тебя первой, она бы точно попыталась затащить тебя под венец.

– У нее кишка тонка справиться с моим характером, – хмыкнул Гарри. – Да и контракт на поставку тяжелых патронов с адским наполнителем мне дороже любовных соплей. Кстати о венце… Аджука закончил разработку схемы для нашего приема?

Щеки могущественной Владыки Демонов внезапно залил легкий румянец. Несмотря на тысячелетний возраст и статус одного из лидеров подземного мира, рядом с Гарри она порой чувствовала себя обычной влюбленной девушкой. Они не афишировали помолвку широкой публике, но в узких кругах Четырех Владык все уже знали: безумный Владыка Левиафан нашла себе человека, чей аппетит к разрушению превосходил многих чистокровных демонов. Свадьба планировалась грандиозная, и Сазекс Люцифер уже с содроганием подсчитывал потенциальный ущерб для инфраструктуры Подземного мира.

– Почти, – мурлыкнула она. – Сэрзекс обещал, что банкетный зал Лилит выдержит даже твой салют из зенитных орудий.

В этот момент воздух рядом с ними заколебался, и на террасе появилась невысокая фигура в строгой школьной форме. Сона Ситри, младшая сестра Серафолл, поправила очки в тонкой оправе и с глубоким, искренним вздохом посмотрела на дымящиеся воронки в саду.

– Гарри. Сестра, – сдержанно произнесла Сона. – Я рада, что вы прекрасно проводите время, но, боюсь, у нас возникли… нестандартные новости из человеческого мира.

Гарри прищурился, сквозь клубы сигарного дыма окинув свояченицу оценивающим взглядом.

– Говори прямо, очкарик. Кто-то нарывается на порцию горячего свинца?

– Смотря как на это посмотреть, – Сона взмахнула рукой, разворачивая в воздухе голографический отчет службы внешней разведки Подземного мира. – Полчаса назад наши наблюдатели в Лондоне зафиксировали необычную активность. Орден Феникса и лично Альбус Дамблдор разослали эмиссаров во все магические анклавы Евразии. Они ищут человека. Тебя, Гарри.

Гарри замер. Сигара в его зубах слегка дернулась. Взгляд зеленых глаз стал холодным, расчетливым и тяжелым, как урановый сердечник бронебойного снаряда.

– Вот как, – медленно произнес он, и в его голосе зазвенели нотки первобытной угрозы. – И с какого перепугу этим напыщенным индюкам вдруг понадобился сбежавший бракованный сын? Их золотой мальчик Годрик что, не справляется с тем, чтобы красоваться перед камерами?

– Годрик мертв, Гарри, – тихо ответила Сона. – Три дня назад. Тот, кого они называют Волан-де-Мортом, убил его на глазах у всего министерства. В магической Британии паника. Фронт рушится. Пожиратели Смерти берут под контроль министерство, а Дамблдор… Дамблдор официально заявил своему кругу, что ошибся с пророчеством. Они решили, что настоящий «Избранный» — это ты.

На террасе повисла густая тишина.

Серафолл перестала улыбаться. Температура вокруг нее мгновенно упала на десяток градусов, по каменным плитам поползли синеватые узоры колючего инея. Глаза Мао полыхнули безжалостной, первобытной мощью истинного демона.

– Какая наглость, – прошипела она ледяным тоном, в котором не осталось и следа от легкомысленной девочки-волшебницы. – Они выбросили моего мужчину, как сломанную игрушку, когда он был ребенком. Они посмели угрожать ему, пытались продать его свободу. А теперь, когда их жалкий мирок горит синим пламенем, они смеют открывать свои грязные рты и звать его обратно, чтобы он таскал для них каштаны из огня?

– Дамблдор планирует задействовать старые связи в Международной Конфедерации, – продолжила Сона, бросив обеспокоенный взгляд на замерзающий сад. – Если они выследят Гарри, они попытаются аннулировать его эмансипацию задним числом через британский Визенгамот и принудить к возвращению. Для старика это вопрос «Высшего Блага».

Внезапно раздался звук, заставивший обеих демониц вздрогнуть.

Гарри смеялся.

Это был низкий, клокочущий, утробный хохот человека, повидавшего слишком много дерьма, чтобы принимать происходящее всерьез. Он запрокинул голову, выпустив струю дыма прямо в хмурое небо, а затем резко оборвал смех и сплюнул окурок на раскаленный ствол минигана. Тот зашипел и сгорел в пепел за секунду.

– Аннулировать эмансипацию? – Гарри осклабился хищной, волчьей улыбкой, в которой обнажились ровные крепкие зубы. – Принудить? Черт побери, старый козел явно переел своих лимонных долек, если думает, что бумажки его карманного парламента значат хоть что-то за пределами их гнилого острова.

Он подошел к стойке с оружием, взял тяжелую штурмовую винтовку с подствольным гранатометом и с сочным, хищным клацаньем загнал патрон в патронник.

– Знаешь, Сэра, – протянул он, повернув голову к невесте, – я ведь три года не вспоминал об этих клоунах. Жил себе спокойно, собирал пушки, трахал лучшую женщину в трех мирах и радовался жизни. Но если эти благородные господа так сильно хотят со мной повидаться… если старик Дамблдор думает, что может прийти сюда и диктовать свои правила…

Гарри закинул винтовку за спину, подошел к Серафолл и крепко, по-хозяйски поцеловал ее в губы. Демоница жарко ответила на поцелуй, обвив его руками, чувствуя, как внутри ее рыцаря просыпается дремавший вулкан ярости.

– Скажи Сазексу, чтобы придержал дипломатов, – оторвавшись от ее губ, небрежно бросил Гарри, поправляя экзо-жилет. – И передай парням из клана Ситри: пусть готовят тяжелую артиллерию и телепортационные круги прямого наведения. Если бородатый маразматик и мои «любящие» родичи посмеют сунуть свои носы в Японию или потребовать выдачи Ладьи Левиафан… мы не станем играть в их дурацкие дуэли на деревянных палочках.

Он поднял с пола гранату, подбросил ее на широкой ладони и сжал в бронированном кулаке.

– Мы наглядно покажем британским магам, что такое война нового века. До последнего патрона, мать их. До последнего чертова залпа.