...

В Заполярном дворце редко бывало по-настоящему тепло, но в тренировочном зале «Мерзост» воздух сейчас буквально плавился. Озон от Глаза Порчи Аякса смешивался с морозной крошкой, которую высекал из воздуха Десятый.

Константин тяжело дышал, сидя верхом на бедрах Чайльда. Ледяной кинжал, прижатый к кадыку Одиннадцатого, медленно подтаивал, и холодная капля скатилась по шее Аякса, исчезая под воротником серого мундира. Белые волосы Кости, обычно безупречно собранные в пучок, теперь разметались по плечам, а алые пряди казались яркими росчерками крови на снегу.

Тишина, воцарившаяся в зале, была оглушительной.

Костя собирался произнести финальное требование о дисциплине, но слова застряли в горле. Он почувствовал это физически — твердость под собой, которая никак не вписывалась в сценарий тренировочного боя. Его бледно-оранжевые глаза расширились, ресницы дрогнули. Взгляд метнулся вниз, туда, где бедро Одиннадцатого напряглось, выдавая его реакцию.

– Ты... серьезно? – голос Кости сорвался, превратившись из ледяного шепота в озадаченный вскрик.

Аякс, обычно такой самоуверенный и острый на язык, сейчас выглядел так, будто его застали за кражей пирожков на кухне Царицы. Его лицо залил густой румянец, доходящий до самых ушей, а взгляд метался по лицу подростка, не зная, где остановиться.

– Слушай, Костя... это просто... адреналин, понимаешь? – прохрипел Чайльд, пытаясь изобразить свою фирменную ухмылку, которая сейчас больше походила на гримасу отчаяния. – Битва, кровь, все дела...

– Это физиология, Аякс, – Костя резко отпрянул, вскакивая на ноги и поправляя мундир дрожащими руками. Его лицо пылало не меньше, чем у оппонента. – И это... крайне непрофессионально.

– Непрофессионально? – Аякс медленно поднялся, чувствуя, как теснота в штанах становится невыносимой. – Ты только что уложил Предвестника на лопатки. Ты выглядел... черт, ты выглядел как настоящий бог войны. Как я должен был реагировать?

Костя ничего не ответил. Он быстро подобрал свою ленту для волос и, не оглядываясь, почти выбежал из зала, оставив Аякса наедине с гулким сердцебиением и позорным стояком.

Следующие три дня превратились в изощренную пытку для обоих. Костя завалил Одиннадцатого такой горой бумаг, что тот не видел света дня, но каждый раз, когда их пальцы случайно соприкасались при передаче отчетов, между ними пробегал электрический разряд, посильнее любого Глаза Порчи.

На четвертый вечер Аякс не выдержал. Он вошел в кабинет Десятого без стука, когда за окном уже бушевала метель, скрывая Снежную под белым саваном. Костя сидел за столом, подперев голову рукой, и свет лампы мягко золотил его кожу.

– Я принес отчеты, – Аякс бросил папку на край стола.

– Слишком рано, – отозвался Костя, не поднимая глаз. – Ты должен был закончить их к утру.

– К черту отчеты, Костя.

Аякс обошел стол и рывком развернул кресло юноши к себе. Константин вскинул голову, его оранжевые глаза вспыхнули гневом, который тут же сменился чем-то иным — темным, тягучим и пугающим.

– Мы не договорили в зале, – Чайльд наклонился ниже, упираясь руками в подлокотники кресла, фактически запирая Десятого в ловушку. – Ты ведь тоже это чувствуешь. Твоя хваленая рассудительность дает сбои, когда я рядом, верно?

– Тебе кажется, Одиннадцатый, – прошептал Костя, но его дыхание участилось. – Ты просто... раздражающий фактор.

– Тогда почему твое сердце колотится так, что я слышу его отсюда? – Аякс сократил расстояние, почти касаясь носом носа Кости. – Ты ведь хочешь знать, почему я так среагировал? Хочешь проверить, насколько далеко зайдет этот «раздражающий фактор»?

Костя сглотнул. В его голове билась мысль о том, что это безумие, что он — Десятый Предвестник, холодный аналитик, опора государства. Но когда теплые ладони Аякса легли на его талию, притягивая ближе, рациональность рассыпалась, как сухой лед.

– Если ты расскажешь кому-то... – начал Костя, хватая Аякса за воротник кителя.

– Я буду молчать, как рыба в пруду Ли Юэ, – выдохнул Чайльд и накрыл его губы своими.

Поцелуй был жадным, со вкусом металла и мороза. Аякс действовал напористо, как в бою, но Костя не уступал. Его тонкие, почти девичьи руки вцепились в рыжие волосы воина, притягивая его еще ближе, словно пытаясь раствориться в этом запретном тепле.

Аякс подхватил юношу на руки, перенося его на широкий дубовый стол. Документы, над которыми Костя корпел часами, с шелестом разлетелись по полу, но сейчас это не имело значения.

– Ты такой хрупкий на вид, – прошептал Аякс, расстегивая пуговицы на мундире Кости. – Но внутри — чистая сталь.

Кожа Кости под пальцами Тартальи казалась шелком. Бледная, почти прозрачная, она покрывалась розовыми пятнами от каждого прикосновения. Когда Аякс приник губами к его шее, Костя выгнулся, издавая тихий, надломленный стон, который окончательно снес Одиннадцатому крышу.

Одежда летела в разные стороны. В тусклом свете лампы два тела казались переплетением света и тени. Аякс действовал осторожно, несмотря на снедающее его желание. Он видел неопытность в глазах Кости, видел, как тот сжимает край стола до белизны в костяшках.

– Тише, Костя... я не причиню тебе боли, – Аякс ласково развел его колени, устраиваясь между ними.

– Просто... не останавливайся, – выдавил из себя Десятый, зажмуриваясь. Его женоподобные черты лица сейчас казались особенно нежными, обрамленными ореолом белых волос.

Когда Аякс вошел в него, Костя вскрикнул, впиваясь ногтями в плечи рыжеволосого воина. Боль была острой, но она быстро сменилась распирающим чувством полноты, которое заставило его сознание помутиться. Аякс замер, давая ему привыкнуть, покрывая его лицо короткими поцелуями.

– Дыши, снежинка, дыши...

Затем начались движения — размеренные, глубокие. Аякс вел эту партию, но Костя быстро подстроился под ритм, отвечая на каждый толчок. Стоны Десятого, высокие и прерывистые, наполняли комнату, смешиваясь с тяжелым дыханием Чайльда.

Костя чувствовал, как внутри него рождается буря, посильнее северного бурана. Каждый удар Аякса отзывался внизу живота невыносимым, сладким напряжением. Он обхватил ногами талию Одиннадцатого, утягивая его в глубину этого безумия.

– Аякс... еще... – умолял он, теряя остатки самообладания.

Чайльд прибавил темп. Его движения стали резкими, почти грубыми, но именно это сейчас было нужно обоим. Он чувствовал, как внутренние мышцы Кости сжимают его, подталкивая к краю.

Развязка наступила внезапно. Костя вскрикнул, выгибаясь дугой, когда волна удовольствия захлестнула его, окрашивая мир в оранжево-белые вспышки. Спустя мгновение Аякс с глухим рыком последовал за ним, изливаясь внутри и прижимаясь лбом к плечу юноши.

Они долго лежали в тишине, прислушиваясь к завыванию ветра за окном. Аякс медленно отстранился, глядя на растрепанного, раскрасневшегося Костю.

– Знаешь, – тихо сказал Чайльд, убирая прилипшую прядь с лица Десятого. – Кажется, я готов писать отчеты хоть каждый день, если награда будет такой.

Костя открыл глаза и, к удивлению Аякса, слабо улыбнулся.

– Ты все равно будешь их писать, Одиннадцатый. Но, возможно... я буду проверять их лично. В этой комнате.

Аякс рассмеялся, притягивая своего маленького Предателя к себе и укрывая его сброшенным мундиром. В эту ночь в Снежной было на одну тайну больше, и эта тайна согревала их лучше любого очага.