Приёмный младший брат семьи Тосака

Западное крыло особняка Тосака всегда дышало холодом. Высокие потолки, тяжелые бархатные шторы, глушившие шум зимнего Фуюки, и запах полированного дуба, перемешанный с терпким ароматом ртути и истолченных в пыль полудрагоценных камней. Для обычного человека этот дом показался бы музеем или декорацией к готическому роману. Для Гарри Тосаки он был единственным местом на земле, где само его существование имело смысл.

Юноша сидел за массивным столом красного дерева, аккуратно закручивая медный винт на латунном тубусе с экстрактом застывшей праны. На вид ему было около шестнадцати — рослый, с правильными, резкими чертами лица, в которых уже не осталось ничего от болезненного мальчика, некогда выброшенного на грязные мостовые чужой страны. Лишь глаза — неестественно яркие, цвета ядовитого изумруда — напоминали о крови, текшей в его жилах до обряда. Впрочем, и они давно изменились: стоило активировать внутренние цепи, как радужка вспыхивала багровыми всполохами герба Тосака.

На тыльной стороне его правой руки горели три алых лепестка, закрученных в строгую спираль, напоминавшую острие стилизованного клинка.

Дверь кабинета распахнулась с характерным стуком — так могла входить только одна девушка на свете.

– Ты снова растрачиваешь топазы третьего круга на экспериментальные фильтры, Гарри? – Рин Тосака замерла на пороге, скрестив руки на груди. Ее два образцово уложенных хвостика качнулись, а в сапфировых глазах читалось привычное раздражение пополам с искренней тревогой. – Я же говорила: эти камни нужны для укрепления внешнего периметра на холме Мион. Мы не знаем, откуда придет первый удар.

Гарри даже не вздрогнул. Он медленно положил инструмент на бархатную салфетку, поднял взгляд и усмехнулся — той самой фирменной надменной ухмылкой, которую Рин когда-то выбивала из него тренировками, но в итоге сама же ему и привила.

– Во-первых, сестренка, это были не топазы, а турмалины низкой плотности, которые ты сама забраковала на прошлой неделе, – ровным тоном произнес он. – Во-вторых, периметр уже усилен. Я лично обновил рунические клинья на границе с синтоистским храмом еще до полудня. А в-третьих… – Гарри небрежно поднял правую кисть, демонстрируя наливающиеся пульсирующим жаром метки. – Нам стоит волноваться не о камнях, а о том, почему Грааль счел нужным выдать приглашение двоим жителям одного дома.

Рин нервно прикусила ноготь большого пальца — привычка, которую она позволяла себе только в его присутствии, когда рядом не было свидетелей, перед которыми надлежало держать маску идеальной наследницы.

– Аномалия, – процедила она, подходя ближе и вглядываясь в узор на руке брата. – Кирей делает вид, что удивлен, но я видела его мерзкую физиономию. Он что-то знает. Война должна была начаться через шестьдесят лет, а прошло едва ли десять! Фуюки еще не остыл от прошлого пожара, а этот проклятый сосуд снова жаждет крови.

– Церковь никогда не говорит всей правды, – отозвался Гарри. В его голосе зазвучал холодный металл. – Твой достопочтенный опекун слишком пристально наблюдал за мной все эти годы. Ему было любопытно, что вырастет из ребенка с раздавленным «ядром волшебника», превращенным в сеть искусственных каналов.

– Твои каналы не искусственные, – строго оборвала его Рин. – Обряд крови лишь пробудил то, что спало в твоих предках до того, как они сбежали на свой туманный остров и возомнили себя богами с палочками в руках. Ты — Тосака. И запомни это раз и навсегда.

Гарри мягко улыбнулся уготиком губ.

– Я помню, Рин. Всегда помню.

Он поднялся из-за стола, поправив строгий черный жилет поверх белой рубашки. На груди, скрытый тканью, покоился защитный амулет с гранатом — подарок сестры на его четырнадцатилетие.

Воспоминания о детстве в Англии давно потеряли краски. Они казались сном о ком-то другом. Образ круглолицего брата Годрика, которого отец и мать поднимали на руки перед толпой восторженных глупцов в мантиях; белое от презрения лицо Дамблдора, вынесшего вердикт о «разрушенном потенциале»; сырой чулан под лестницей у Дурслей и удары тяжелого ремня за разбитую чашку… Все это сгорело. Сгорело в тот день, когда десятилетняя Рин Тосака, испуганная, но упрямая, взяла его за руку в переулке Фуюки и заявила, что ни один маг с благородной кровью не будет гнить на помойке.

Обряд крови едва не убил его тогда. Священник Котомине наблюдал за процессом с затаенным, почти сладострастным интересом, надеясь увидеть агонию отвергнутого чада британских волшебников. Но Гарри выжил. Осколки разрушенного ядра, которые Дамблдор счел мертвыми, под воздействием древней алхимии дома Тосака сплавились с сорока пятью скрытыми магическими цепями. Он стал гибридом — аномалией с колоссальным запасом емкости и природной склонностью к магии драгоценностей и укрепления.

– Время почти пришло, – произнесла Рин, посмотрев на старинные напольные часы. Стрелки неумолимо приближались к двум часам ночи — моменту, когда прана в атмосфере достигала наивысшей точки прилива. – Мой катализатор готов. Подвеска отца призовет сильнейшего. Я рассчитываю на класс Сэйбер. Если нам достанется мечник, мы сможем контролировать войну с самого начала.

– Сэйбер достанется тебе, – согласился Гарри, обходя стол. – Но что делать со мной? У меня нет реликвии древних героев.

Рин поморщилась, словно у нее заболел зуб.

– Ты мог бы использовать страницу из архива об Астольфо, которую мы выкупили в Лондоне…

– Нет, – твердо отрезал Гарри. – Слишком ветреный. Слишком непредсказуемый. Если Грааль дал мне печати, значит, существует связь, которую чаша считает достаточной для призыва без физического якоря. Моя собственная природа станет катализатором.

– Это безумие, Гарри! Ты рискуешь призвать Берсеркера или нечто такое, что сожрет твои цепи досуха при первой же активации фантазма!

– Если я не справлюсь с нагрузкой, грош мне цена как твоему младшему брату, – парировал он с тем же непреклонным упрямством, что было присуще ей самой.

Рин шумно выдохнула, но спорить не стала. Она слишком хорошо знала этот взгляд. Они спустились в подвал — священное святилище дома, где пол был испещрен сложнейшими геометрическими узорами, выведенными смесью серебра, ртути и очищенной крови.

Воздух в подземелье был плотным, почти осязаемым. Запах озона щекотал ноздри.

– Сначала ты, – тихо сказал Гарри, отступая к каменной колонне. – Покажи им класс Тосаки, сестренка.

Рин встала в центр внешнего круга. Ее лицо мгновенно преобразилось: исчезла нервная девочка-подросток, осталась лишь леди, несущая на своих плечах наследие поколений. Она вытянула правую руку вперед, сжимая в ладони фамильный рубин.

– Серебро и железо — в основу. Камень и архидьякон соглашений — в фундамент…

Слова призыва полились ровно, наполняя комнату гулким эхом. Воздух задрожал. Магические цепи Рин вспыхнули сквозь ткань ее свитера синими неоновыми ветвями. Вихрь сырой энергии поднялся с пола, вздымая ее волосы.

– …Пусть вихрь сметет все сущее! Ответь на зов Грааля!

Ослепительная вспышка озарила подвал, сопровождаемая треском ломающегося пространства. Грохот был такой силы, что с потолка посыпалась каменная крошка. Когда дым и искры развеялись, в центре круга, среди оплавленного серебра, сидел мужчина с пепельно-белыми волосами, в алом плаще и футуристического вида черных доспехах.

– Хм. Похоже, с местом посадки вышла небольшая ошибка, – раздался саркастичный, глубокий голос. Героический Дух лениво поднял глаза на Рин. – Ты ли мой Мастер? Хотя… судя по беспорядку вокруг, вопрос излишний.

Рин застыла, ее щеки вспыхнули маковым цветом от гнева и смущения.

– Что?! Ты… ты смеешь дерзить мне в первую же секунду после призыва?! И вообще, почему ты сидишь на обломках моего пола, где твой меч?!

– Меч? – Мужчина цинично усмехнулся, медленно поднимаясь на ноги. – Боюсь разочаровать тебя, юная леди, но я принадлежу к классу Арчер.

– Арчер?! – взвизгнула Рин. – Но я же рассчитывала на Сэйбер!

Пока сестра вступала в яростную перепалку со своим новообретенным слугой, Гарри сделал шаг вперед. Он ощутил, как воздух в комнате стал густым, словно сироп. Метки на его руке больше не пульсировали — они горели ровным, безжалостным огнем, требуя выхода накопившейся энергии.

Арчер мгновенно замолчал, его серые глаза сузились, устремившись на Гарри. Циничная маска на лице слуги на мгновение дрогнула, сменившись выражением крайнего изумления и настороженности.

– Парень… отойди от круга, – резко бросил Арчер, инстинктивно заслоняя Рин плечом. – Из Грааля идет обратная тяга. Это не стандартный призыв.

– Замолчи и смотри, слуга, – холодно бросил Гарри.

Он не стал использовать замысловатые заклинания. Его рука метнулась вперед, и в ладони вспыхнул крупный черный бриллиант — накопитель, в который он вливал собственную кровь и прану на протяжении последних трех лет.

– Суть во мне — пепел павших уз, – заговорил Гарри, и его голос разнесся по подземелью низким, вибрирующим басом, от которого завибрировали даже защитные барьеры поместья. – Мой дом — пламя, что пожрало ложь. Тот, кто не имеет имени во тьме, тот, чья судьба была стерта ради чужого спасения… Я взываю к пустоте!

– Гарри, стой! – в ужасе крикнула Рин, почувствовав, как гравитация в комнате начала искажаться. Ее собственные цепи отозвались болезненным звоном. – Это не формула призыва, ты рвешь ткань реальности!

– Ответь мне, клинок без ножен! – яростно закончил Гарри, раздавливая бриллиант в кулаке. Осколки впились в плоть, и капли крови, насыщенные чистейшей магией Тосаки, упали в самый центр чертежа. – Явись, тот, кто отринул мир!

Черный свет. Не тьма, а именно свет абсолютной пустоты вырвался из трещин в полу. Звук исчез. В наступившей абсолютной тишине раздался глухой удар — словно тяжелое лезвие вонзилось в промерзшую землю.

Затем комнату наполнил запах цветущей сакуры, смешанный с гарью пожарищ и металлическим привкусом крови.

В центре круга стояла невысокая, хрупкая фигура. Длинный развевающийся черный плащ, доходивший почти до пола, скрывал изящные плечи. Смуглая, пепельного оттенка кожа контрастировала с длинными белоснежными волосами, спадавшими ниже пояса. В руках незнакомка сжимала невероятный одати в темных ножнах, рукоять которого обвивали траурные ленты.

Она медленно открыла глаза. Они горели расплавленным янтарем — безжалостным, древним и бесконечно усталым.

– Класс… Альтер-Эго, – тихо, с едва уловимой детской интонацией произнесла девушка, моргнув. Она посмотрела на Гарри, затем на его окровавленную ладонь. – Ты звал меня? Ты тот, кто разделяет мою пустоту?

Рин позади издала задушенный звук:

– Альтер… что?! Такого класса не существует в системе семи слуг!

Арчер рядом с ней напрягся всем телом, в его руках мгновенно материализовались парные клинки Каншо и Бакуя.

– Страж Противодействия… – пробормотал лучник сквозь зубы. – Нет, хуже. Это оружие судного дня. Парень, кого, черт возьми, ты вытащил из Трона Героев?!

Девушка-мечница слегка повернула голову в сторону Арчера, и температура в подвале упала ниже нуля. Воздух вокруг ее клинка задрожал от колоссальной концентрации энергии разрушения.

– Слуга Альтер-Эго, – повторила она, снова глядя исключительно на Гарри, совершенно игнорируя угрозу со стороны лучника. – Мое имя… Окита Соджи. Окита Соджи Альтер. Мой меч — Мадзин Хэккэн, Пылающее Чистилище. Я спрашиваю тебя снова, человек: ты мой Мастер?

Гарри медленно выдохнул. Боль от изрезанной ладони мгновенно утихла — поток праны, установившийся между ними, был настолько плавным, всепоглощающим и естественным, словно эта девушка всегда была частью его собственной души. Никакого отторжения. Никакого сопротивления чужой воли.

Он шагнул вперед, сокращая дистанцию, и протянул ей руку с пылающими печатями:

– Меня зовут Гарри Тосака. И да, я твой Мастер, Окита.

Девушка замерла на секунду, ее янтарные глаза смягчились, потеряв пугающую пустоту. Она медленно опустила одати, склонила голову и коснулась лбом тыльной стороны его ладони:

– Контракт подтвержден. Я уничтожу любого, кто встанет на твоем пути, Мастер. Но… – Она вдруг запнулась, подняла на него совершенно невинный, вопросительный взгляд и тихо добавила: – После этого ты покормишь меня? Я очень голодна.

Гарри моргнул. Мрачное величие момента разбилось вдребезги.

Позади послышался глухой удар — это Рин Тосака в приступе бессилия прижала ладонь к лицу.

– Я сойду с ума в этой войне, – простонала она. – Определенно сойду с ума.

---

Следующие трое суток превратились в тщательно выверенный кошмар подготовки.

Арчер, вопреки своему первоначальному сарказму, оказался непревзойденным тактиком и… великолепным поваром, что немедленно расположило к нему Окиту. Слуга класса Альтер-Эго вне боя вела себя удивительно тихо и отрешенно. Она могла часами сидеть на веранде особняка, наблюдая за падающим снегом, укутавшись в свой огромный плащ, оживляясь лишь тогда, когда Гарри приносил ей чай со сладостями или когда из кухни доносились ароматы стряпни Арчера.

Но стоило Гарри отдать приказ, как сонная девочка превращалась в воплощение абсолютного разрушения. Ее параметры были за гранью разумного для стандартного класса Сэйбер, а клинок нес концепцию аннигиляции всего сущего.

– Нам нужен союзник, – заявила Рин вечером четвертого дня, разложив на столе карту города. – Наша сила велика, но присутствие двух нестандартных слуг в одном штабе привлечет внимание всех участников. Церковь молчит, но я чувствую, что Котомине ведет свою игру.

– Ты права, – отозвался Гарри, полируя защитный рубин. – Но я бы начал не с поисков союзников, а с проверки тех, кто должен был прибыть извне. Ассоциация Магов прислала своего исполнителя. Женщину по имени Базетт Фрага МакРемитц.

Арчер, стоявший у окна, скрестив руки, нахмурился:

– Исполнитель из рода Фрага? Серьезные противники. Они владеют древними таинствами кельтов. Если она призвала Лансера, это опасная комбинация.

– Проблема в том, – холодно произнес Гарри, – что она должна была связаться с церковью еще два дня назад. Однако Кирей упорно утверждает, что представитель Ассоциации задерживается. Я проверил западный терминал и отели Синто. Она прибыла три дня назад и остановилась в традиционном особняке на окраине города.

Рин резко подняла голову:

– Ты следил за ней без моего ведома?

– Я обеспечивал безопасность нашей семьи, – парировал юноша с ледяным спокойствием. – Если Кирей лжет, значит, он готовит ловушку. А если он устранит официального наблюдателя Ассоциации, контроль над войной полностью перейдет в его грязные руки. Мы выходим сейчас.

Окита, дремавшая на диване, мгновенно открыла глаза. Ее одати щелкнул в ножнах.

– Цель?

– Разведка и возможное устранение угрозы, – отозвался Гарри, набрасывая на плечи теплое пальто. – Рин, оставайся здесь с Арчером. Особняк нельзя оставлять без защиты.

– Даже не думай указывать мне, Гарри! – вспыхнула сестра, но Арчер положил руку ей на плечо:

– Он прав, Рин. Если это ловушка Котомине, они могут ударить по пустой базе. Я присмотрю за периметром. Пусть парень проверит обстановку. С той силой, что есть у его слуги, его трудно застать врасплох.

---

Ночь встретила их ледяным дождем. Район вилл на окраине Фуюки тонул во тьме. Особняк в европейском стиле, окруженный густыми соснами, казался вымершим, но Гарри уже на подходе почувствовал тяжелый, липкий запах свежей крови и горелой плоти.

– Барьер взломан, – тихо доложила Окита, бесшумно скользя рядом с ним. Ее форма Слуги материализовалась в ту же секунду — плащ затрепетал на холодном ветру, ленты на мече пришли в движение. – Внутри двое. Нет… трое. Один из них умирает.

– Вперед, – бросил Гарри, вливая прану в мышцы ног. Заклинание Укрепления отозвалось привычной болью в цепях, но скорость его движения возросла втрое.

Они выбили тяжелые дубовые двери особняка без лишних церемоний. Холл первого этажа был разворочен: следы от колющих ударов невероятной мощи пробили каменные стены насквозь. На полу, среди осколков хрустальной люстры, в луже собственной крови лежала женщина с короткими каштановыми волосами, одетая в строгий мужской костюм.

Ее левая рука была грубо, грязно отсечена по самый локоть. Кровь хлестала из разорванных артерий, пульс угасал с каждой секундой.

Над ней возвышался мужчина в траурном одеянии священника. В руке Кирея Котомине сверкал окровавленный боевой нож Черного Ключа, а на его лице застыла маска абсолютного, безмятежного самодовольства. В нескольких шагах поодаль стоял высокий копейщик в лазурных доспехах, с багряным копьем в руке. На лице Лансера читались неприкрытое отвращение и ярость.

– Ах, – мягко произнес Котомине, не спеша поворачивая голову к дверям. – Гарри. Какая досадная неожиданность. Я полагал, ты занят изучением основ призыва под присмотром Рин.

– Ты мерзавец, Кирей, – выплюнул Гарри, мгновенно оценив ситуацию.

Метки на руке Базетт были срезаны вместе с плотью. Котомине пришел за ее Командными Заклинаниями, чтобы присвоить Лансера себе.

– Ублюдок! – прорычал Лансер, сжимая копье так, что побелели пальцы. – Ты напал со спины на собственного союзника, фальшивый пастырь!

– В войне нет союзников, Кухулин, – сухо отозвался Котомине. – Ты служишь тому, у кого есть право повелевать. А теперь…

– Окита, – тихо скомандовал Гарри. – Снеси ему голову.

Взрыв праны сотряс поместье. Окита Альтер сорвалась с места с такой скоростью, что воздух взорвался хлопком преодоления звукового барьера. Ее одати вылетел из ножен, охваченный безжалостным черным пламенем.

Глаза Котомине расширились. Он успел лишь вскинуть руки, скрестив четыре Черных Ключа, укрепленных чистейшим церковным таинством.

Удар!

Сталь священного оружия разлетелась в пыль, словно сухое дерево. Кирея отбросило через всю залу, его тело пробило несущую стену, осыпав обломками кирпича внутренний двор. Священник вылетел в сад, чудом избежав расчленения лишь благодаря нечеловеческой реакции и использованию техники Бацзицюань для амортизации удара.

– Мастер! – Лансер дернулся было вперед, но замер, когда лезвие Окиты остановилось в миллиметре от его горла.

– Стой на месте, пес, – ледяным тоном произнес Гарри, уже опустившись на колени рядом с умирающей Базетт. – Или моя Слуга развеет твой духовный конструкт на атомы прямо здесь.

– Парень, она труп, – хрипло бросил Лансер, не сводя взгляда с янтарных глаз мечницы, от которой исходила аура чистого первобытного ужаса. – Этот сукин сын перерезал ей артерию и забрал печати. Через минуту ее сердце остановится.

– Заткнись, – оборвал его Гарри.

Его пальцы двигались с пугающей, механической точностью. Из внутреннего кармана пальто он извлек три продолговатых ограненных рубина чистейшей воды — стратегический запас, который он готовил на случай ранения Рин.

– Преобразование структуры. Связующая нить — плоть к плоти, прана к пране, – зашептал Гарри, с силой вдавливая первый камень прямо в зияющую культю женщины.

Рубин вспыхнул. Древняя магия дома Тосака, смешанная с глубоким пониманием трансфигурации, которое Гарри неосознанно сохранил из далекого детства, сотворила невозможное: кристалл оплавился, превращаясь в жидкий кристаллический жгут, запечатывая разорванные сосуды и останавливая кровопотерю.

Базетт судорожно вдохнула, ее веки дрогнули.

– Второй этап, – не обращая внимания на хлещущий сквозь пробитую стену дождь, Гарри вонзил оставшиеся камни в точки над ее сердцем. – Удержание души. Приказ роду Тосака — отвергнуть смерть!

Волна целебного жара прокатилась по телу женщины. Ее дыхание выровнялось. Пульс, слабый, нитевидный, но устойчивый, забился под пальцами Гарри.

Лансер ошеломленно опустил копье:

– Невероятно… Ты буквально за шкирку вытащил ее из владений Хель.

Снаружи, среди развалин сада, поднялся Кирей. Его ряса была изодрана, с рассеченного лба текла темная кровь, но на губах все еще блуждала безумная, искаженная улыбка.

– Браво, Гарри, – раздался его глухой голос из темноты. – Ты превзошел все ожидания твоего приемного отца. Но вмешиваться в дела Церкви…

Окита сделала полшага вперед, и земля под ее ногами покрылась черным пламенем.

– Исчезни, мусор, – бросила она без единой эмоции. – Если ты сделаешь еще один вздох в сторону моего Мастера, даже память о твоем существовании сгорит в Чистилище.

Котомине оценил дистанцию, взглянул на раненое плечо, затем на Гарри, методично накладывающего стабилизирующие чары на Базетт, и медленно отступил в тень сосен.

– Что ж. Война только началась. Мы еще увидимся… наследник Тосака.

Когда присутствие священника окончательно растаяло в ночи, Гарри тяжело поднялся на ноги. Руки слегка подрагивали от колоссального расхода сил, но взгляд оставался твердым. Он повернулся к Лансеру:

– Твой контракт разорван, но ее связь с миром я сохранил. Без мастера ты исчезнешь через пару дней, если не начнешь пить души горожан.

Кельтский герой гордо вскинул подбородок:

– Я воин, а не падальщик. Лучше развеяться пеплом, чем опуститься до такого.

– В этом нет нужды, – отрезал Гарри. – Мы забираем ее в поместье Тосака. Моя сестра обладает достаточными ресурсами, чтобы поддерживать твое существование через непрямой контракт, пока Базетт не придет в себя. Но взамен…

– Взамен ты хочешь копье Кухулина? – усмехнулся ирландец, в глазах которого вспыхнул дикий, опасный азарт.

– Взамен я хочу голову Кирея Котомине, – спокойно произнес Гарри. – И союз до тех пор, пока эта женщина не встанет на ноги.

Лансер посмотрел на бледное, но живое лицо своего настоящего Мастера, затем на маленькую смертоносную мечницу, стоявшую за спиной юноши, и широко, по-волчьи оскалился:

– Договорились, парень. Ты мне нравишься. У тебя хватка куда лучше, чем у большинства напыщенных магов, которых я встречал. По рукам.

---

Неделю спустя поместье Тосака напоминало осажденную, но неприступную крепость.

Базетт Фрага МакРемитц, бледная, с перевязанным культей плечом, но с абсолютно ясным и полным благодарности взглядом, сидела в гостиной, сжимая в оставшейся руке чашку крепкого черного чая. Рядом с ней, небрежно закинув ноги на низкий столик, сидел Лансер, то и дело переругиваясь с Арчером по поводу чистоты на кухне и качества поданных закусок.

Рин, стоя у камина, изучала отчеты о странной активности в районе школы Хомурахара.

– Значит, этот придурок Эмия все-таки вляпался, – вздохнула она, потирая виски. – Призвал Сэйбер посреди ночи, едва не погиб от копья Лансера… Хорошо хоть, ты успел отозвать его вовремя, Гарри.

– Эмия Широ — любитель, – равнодушно отозвался Гарри, проверяя заточку короткого мистического стилета. – Но его слуга — истинный Сэйбер. Король Былого и Грядущего. Терять такого бойца из-за глупости было бы расточительством. К тому же… – он бросил взгляд в угол комнаты, где на татами сидела Окита, с поразительной скоростью уплетающая уже третью тарелку данго, запивая их сладким чаем. – Моей слуге нужен достойный спарринг-партнер, иначе она начнет разрушать мебель от скуки.

Окита замерла с палочкой во рту, моргнула своими золотыми глазами и невинно произнесла:

– Я не разрушаю мебель, Мастер. Я просто проверяю плотность материи на случай внезапного нападения.

Базетт тихо усмехнулась, сделав глоток:

– Ты удивительный человек, Гарри. Я обязана тебе жизнью. В Ассоциации о магах семьи Тосака ходят слухи как об эксцентричных аристократах, но ты действуешь как хладнокровный наемник высочайшего класса. И при этом… сохраняешь верность тем, кого назвал семьей.

– Это не эксцентричность, – холодно ответила за брата Рин, гордо вздернув подбородок. – Это достоинство дома Тосака. Мы не бросаем своих. И мы уничтожаем тех, кто смеет посягать на нашу честь.

В этот момент в прихожей раздался звонок защитного барьера. Арчер мгновенно растворился в воздухе, перейдя в духовную форму, Лансер подобрал копье, а Окита мгновенно проглотила последнюю сладость и поднялась, положив ладонь на рукоять Мадзин Хэккэн.

Гарри подошел к главному экрану наблюдения, активируя обзорные кристаллы на воротах.

У входа в поместье стояла странная процессия. Рыжеволосый парень с глуповатым, растерянным лицом — Эмия Широ; рядом с ним — миниатюрная златовласая девушка в сине-серебряных доспехах, сжимавшая невидимый клинок; чуть позади, опираясь на посох, куталась в фиолетовый плащ смущенная Сакура Мато, которую Гарри лично вытащил из дома червей еще три года назад, устроив пожар в поместье Зокена при полной поддержке взбешенной Рин.

Но больше всего внимания привлекала крошечная беловолосая девочка в роскошном зимнем пальто, сидевшая на плече чудовищного черного гиганта с каменным мечом.

Илиясфиль фон Айнцберн весело махала рукой прямо в объектив наблюдательного камня:

– Эй, Рин! Братик Гарри! Открывайте! Мы пришли договариваться, пока дедушкин слуга не разнес эту улицу! И вообще, Широ обещал мне обед!

Рин застонала, уронив голову на грудь:

– Берсеркер… Она привела с собой гребаного Берсеркера прямо к моему порогу…

Гарри лишь тихо рассмеялся — искренне, открыто, впервые за долгое время. Он повернулся к сестре, поправил манжеты своего безупречного костюма и улыбнулся:

– Похоже, наш тихий семейный вечер отменяется, Рин. Впусти их. Дом Тосака должен проявить гостеприимство.

Он чувствовал, как за его спиной ровно бьется пламя Окиты Альтер, готовой по первому слову сжечь любого врага. Он чувствовал надежное плечо сестры, верность спасенной Базетт и силу заключенных союзов.

Где-то далеко за океаном, в туманной Британии, старый манипулятор с бородой цвета снега готовил «избранного» мальчика Годрика к великой судьбе, даже не подозревая, что выброшенный ими на свалку ребенок давно обрел новую кровь, новое имя и силу, способную бросить вызов самим богам.

Гарри Тосака сделал шаг к дверям, навстречу разгорающемуся пламени величайшей из войн. И он был абсолютно уверен, что выйдет из нее победителем.