Семья

В просторном двухэтажном доме на окраине Сеула всегда пахло озоном, оружейным маслом и едва уловимым ароматом полевых трав. Этот дом не напоминал неприступную цитадель, хотя здесь жил человек, перед которым склонялись короли и монархи. Сон Джинву, Теневой Монарх, чье имя заставляло содрогаться континенты, в этих стенах был просто отцом.

Высокий, ростом под сто девяносто два сантиметра, он стоял у панорамного окна гостиной. Черные пряди падали на лоб, частично скрывая тяжелый, задумчивый взгляд серых глаз, похожих на грозовые тучи перед сокрушительным штормом. Джинву держал в руках чашку остывшего кофе и слушал тихие звуки дома, ставшие для него привычной симфонией.

Из комнаты на втором этаже доносился рев миниатюрного двигателя. Там десятилетний Сон Юки возился со своими чертежами и радиоуправляемыми моделями болидов. Юки рос поразительно красивым ребенком. У него была фарфорово-белая кожа, контрастировавшая с черными взъерошенными волосами, коротко выбритыми на висках, и огромные, пронзительно-небесно-голубые глаза. Внешность ангела, характер кремня и совершенно неожиданная для сына владыки теней мечта: Юки бредил гоночными трассами, запахом жженой резины и запредельными скоростями. Сила Монарха пробудилась в нем причудливо — вместо призыва солдат мальчик повелевал плотными теневыми щупальцами и невероятной по мощи Властью Монарха, способной вжать в асфальт многотонный грузовик одним движением брови.

На заднем дворе тренировался младший — восьмилетний Сон Сухо. Сухо был почти точной копией отца: те же смоляные волосы, те же внимательные серые глаза-тучи. Но в Сухо дремала иная мощь. В отличие от старшего брата, Сухо грезил подземельями, монстрами и гильдиями охотников. Он унаследовал статус Монарха Хаоса, и его темная магия позволяла ему не просто командовать тенями, а буквально сливаться с ними, превращаясь в неуловимого, опасного хищника.

Их мать, Сон Мина, покинула этот мир слишком рано. Она не была выдающимся охотником, но обладала добрым, любящим сердцем, ставшим для Джинву единственным якорем в бушующем океане его вечной войны. Мальчики были совсем маленькими, когда болезнь унесла ее, и хотя они помнили тепло ее рук лишь смутно, ее образ оставался священным для всей семьи.

Однако внешний мир не желал оставлять Джинву в покое. В последние месяцы со всех сторон — от Ассоциации, от старых знакомых, даже от Ву Джинчоля — осторожно, но настойчиво доносились одни и те же разговоры.

«Детям нужна мать, Джинву».

«Они растут дикими. Одному только гонки подавай, второй с тенями дерется. Им нужно женское воспитание».

«Ча Хэ Ин — идеальная партия. Сильнейшая женщина-охотник Кореи, прекрасная, утонченная. Она станет для мальчиков идеальной опорой, а для тебя — достойной спутницей».

Джинву не искал любви. Его сердце так и осталось спать рядом с Миной. Но сомнения, посеянные окружающими, пустили корни. Он был великим воином, но хорошим ли он был отцом? Не лишал ли он сыновей чего-то жизненно важного из-за своего траура?

Именно поэтому сегодня вечером на пороге дома должна была появиться Ча Хэ Ин. Простой ужин, без громких обязательств — просто попытка познакомить ее с детьми.

Дверной звонок нарушил вечернюю тишину.

Джинву поставил чашку на стол и направился в прихожую. Со второго этажа послышались неторопливые шаги. Спустившийся Юки оперся плечом о дверной косяк гостиной. Мальчик был одет в свободную черную футболку с принтом гоночной команды, руки спрятаны в карманы свободных брюк. Его небесно-голубые глаза были прищурены, лицо выражало абсолютное равнодушие, скрывающее холодную настороженность. Следом за ним с тренировки бесшумно выскользнул Сухо, отряхивая колени от травы и с любопытством поглядывая на входную дверь.

– Спокойно, мальчики, – негромко произнес Джинву, бросив взгляд на сыновей. – Это просто гостья.

– Мы знаем, кто это, пап, – тихо ответил Сухо, его серые глаза блеснули тусклым серебром.

Джинву повернул замок и открыл дверь.

На пороге стояла Ча Хэ Ин. Она выглядела безупречно: элегантное кремовое платье подчеркивало ее хрупкую фигуру, золотистые волосы были аккуратно уложены, а в руках она держала коробку с дорогими пирожными из лучшей кондитерской столицы. На ее лице играла мягкая, отрепетированная улыбка.

– Здравствуй, Джинву, – произнесла она мелодичным голосом. – Прости, если немного опоздала, пробки на мосту Ханган были ужасными.

– Здравствуй, Хэ Ин. Проходи, – Джинву отступил в сторону, впуская ее в дом.

Она перешагнула порог, и в прихожей мгновенно распространился аромат дорогих французских духов. Сладкий, цветочный, тяжелый. Он перебил запах домашнего уюта, перебил запах озона и свежей листвы, витавший в коридоре.

– А вы, должно быть, Юки и Сухо? – Хэ Ин сделала шаг вперед, глядя на мальчиков с подчеркнутой нежностью. – Ваш отец так много рассказывал о вас. Сухо, ты так похож на него... А ты, Юки, просто красавец. Я принесла вам сладости.

Сухо вежливо, но отстраненно кивнул, не делая шага навстречу:

– Спасибо, госпожа Ча.

Юки не пошевелился. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на женщину сквозь упавшие на лоб черные пряди. В его взгляде не было детской застенчивости. Там плескалась бездна, в которой зарождался первобытный гнев.

Хэ Ин, привыкшая ко всеобщему восхищению, слегка нахмурилась от такого приема, но тут же вернула на лицо безупречную маску доброжелательности. Она сняла туфли, сделала шаг к Юки и протянула руку, явно намереваясь погладить мальчика по взъерошенным волосам:

– Ты, кажется, немного замкнутый мальчик, да? Ничего, мы обязательно подружимся. Мужчинам иногда тяжело без женской заботы, но я помогу навести здесь порядок...

Она даже не успела договорить.

В ту же секунду температура в гостиной упала до арктического мороза. Воздух задрожал от чудовищного давления, заставив хрустальные подвески люстры жалобно зазвенеть.

Тени в углах дома закипели.

Прежде чем Джинву успел среагировать, пол под ногами Хэ Ин раскололся иссиня-черными разломами. Из мрака с омерзительным свистом вырвались толстые, шипастые теневые щупальца, наполненные чистой силой Власти Монарха.

– Назад! – инстинктивно вскрикнула Хэ Ин, ее охотничьи рефлексы сработали мгновенно, но скорость атаки десятилетнего ребенка превосходила всякое воображение.

Одно из щупалец хлестнуло наотмашь, рассекая воздух. Хэ Ин успела выставить предплечье, активировав защитную ману S-ранга, но теневая плеть с легкостью пробила барьер. Ткань платья на ее плече разорвалась, а кожу обожгла глубокая кровоточащая царапина. Сила удара отбросила сильнейшую охотницу к входной двери, коробка с пирожными упала на пол, разлетевшись кремовыми ошметками.

– Юки! – рявкнул Джинву, его голос громом прокатился по дому, а из его тела невольно вырвалась волна королевской ауры, пытаясь подавить бунт теней.

Но старший сын не испугался.

Он медленно вышел на середину комнаты. Вокруг его маленьких кулаков клубилась смоляная мгла, а из-за спины вздымались десятки извивающихся теневых отростков, готовых разорвать незваную гостью на части. Власть Монарха, исходящая от мальчика, давила на пол с такой силой, что паркет начал трескаться.

Однако страшнее всего было его лицо.

Фарфоровая кожа казалась мертвенно-бледной, а его чистые, небесно-голубые глаза налились густой, кровавой яростью. Они горели ярким, пульсирующим алым пламенем — знаком истинного, безумного гнева повелителей смерти.

– Юки, прекрати немедленно! – Джинву встал между сыном и поднявшейся на ноги Хэ Ин, в руке которой уже материализовался короткий меч. – Что ты делаешь?!

– Пап, не смей тащить эту гниль в наш дом! – выплюнул Юки.

Его голос больше не звучал по-детски. Он был ледяным, вибрирующим от сдерживаемой силы, способной расколоть небосвод. Алые глаза мальчика впились в побелевшее лицо Ча Хэ Ин с неприкрытым отвращением.

– Юки... – Джинву опешил от неслыханной дерзости, но замер, уловив интонацию сына. Тени внутри него самого тревожно зашевелились, отзываясь на слова первенца.

Юки указал тонким пальцем на застывшую охотницу:

– Она воняет фальшью и гнильцой! Она гнилая внутри, но красива снаружи!

Тишина, повисшая в комнате, звенела громче любого набата.

Сухо подошел ближе к брату. Вокруг младшего тоже закружились тени, его фигура начала размываться, сливаясь с темнотой за спиной Юки. Мальчик оскалился, поддерживая старшего брата. Тени Хаоса внутри него вторили гневу брата: они тоже чуяли нечто неправильное.

– Что... что ты такое говоришь? – сдавленно выдохнула Хэ Ин, прижимая руку к кровоточащему плечу. Ее идеальное лицо исказилось гримасой обиды и шока, но в глубине ее глаз на долю секунды мелькнуло нечто темное. Страх. И раздражение от того, что десятилетний щенок посмел встать на ее пути к статусу королевы нового мира. – Джинву... я просто хотела помочь. Я пришла с миром...

– Заткнись! – прошипел Юки, и теневые щупальца за его спиной угрожающе взметнулись к потолку. – Ты думаешь, я не чувствую? Ты смотришь на отца, как на трофей! Ты смотришь на этот дом, как на свою новую собственность, а на нас с Сухо — как на досадную помеху, от которой нужно избавиться или переделать под себя! Ты улыбаешься губами, но твоя душа черная, как помойная яма!

– Юки, довольно, – негромко, но властно произнес Джинву.

Он медленно повернулся к сыну. Алые глаза мальчика встретились с серыми, грозовыми глазами Теневого Монарха. Ни один из них не отвел взгляда. В этой дуэли взглядов Джинву внезапно увидел не капризного ребенка, а истинного владыку, чьи инстинкты были острее лезвия меча.

Магическое восприятие Джинву всегда было направлено на внешние угрозы, на ману, на убийственные намерения монстров. Но дети... Дети, рожденные от союза человека и Монарха, обладали совершенно иным зрением. Они читали души. И для Юки с его врожденным абсолютным чутьем фальшь и корысть пахли настоящей мертвечиной.

Джинву медленно перевел взгляд на Ча Хэ Ин.

Она стояла у двери, тяжело дыша. Магическая рана на плече медленно затягивалась благодаря ее рангу, но в глазах больше не было прежней мягкости. Там горела неприкрытая неприязнь, направленная на Юки. Она не видела в нем ребенка, которого хотела любить. Она видела монстра. Опасного, неуправляемого выродка, который посмел пустить ей кровь.

И эта вспышка истинных эмоций не укрылась от грозового взора Джинву.

Пелена вины и сомнений, которую месяцами навязывали ему старейшины Ассоциации, мгновенно спала. Его дом действительно пытались отравить, прикрываясь благими намерениями.

– Джинву, – голос Хэ Ин дрогнул, она попыталась вернуть жалобное выражение лица. – Ты же видишь, он неуправляем. Ему нужна строгая дисциплина. Если оставить все так, он станет чудовищем...

– Покинь мой дом, охотник Ча, – негромко сказал Джинву.

Его голос был спокойным, но по спине Хэ Ин пробежал смертельный холод. Земля под ногами задрожала, словно гигантский зверь зашевелился глубоко под фундаментом.

– Что?.. Но Джинву...

– Уходи, – отрезал он, и его серые глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом, полным монаршей угрозы. – Прямо сейчас. И забудь дорогу к этому порогу.

Хэ Ин замерла. Краска окончательно сошла с ее лица. Она поняла, что маска сорвана окончательно, и здесь, перед лицом двух владык теней, у нее не было ни единого шанса. Опустив меч, она бросила последний ядовитый взгляд на детей, резко развернулась и выбежала за дверь, громко хлопнув ею на прощание.

Звук ее удаляющихся шагов затих.

Тяжелая тишина вновь опустилась на гостиную. Алый цвет медленно ушел из глаз Юки, сменяясь чистой, глубокой небесной синевой. Теневые щупальца с тихим шипением втянулись обратно в его тень, пол перестал дрожать. Мальчик тяжело дышал, его фарфоровый лоб покрылся испариной. Контроль такой колоссальной силы давался ему нелегко.

Сухо молча подошел к брату и встал рядом, готовый разделить любое наказание.

Джинву стоял неподвижно, глядя на разбросанные по полу сладости и каплю крови на светлом паркете. Затем он глубоко вздохнул и опустился на одно колено перед старшим сыном. Теперь их лица были на одном уровне.

– Ты мог убить ее, Юки, – тихо произнес Джинву.

– Она заслужила, – упрямо буркнул мальчик, отводя взгляд в сторону. Но его кулаки больше не были сжаты. – Она хотела выкинуть мамины вещи. Я слышал, как она думала об этом, когда стояла на пороге. Она хотела все изменить.

Джинву закрыл глаза на мгновение. Сердце болезненно кольнуло.

– Никто и никогда не выкинет вещи вашей матери, – твердо сказал Монарх. Он протянул свои широкие, мозолистые ладони и положил одну руку на взъерошенные волосы Юки, а вторую — на плечо Сухо. – И никто чужой не войдет в этот дом против вашей воли. Прости меня. Я слушал глупцов, вместо того чтобы слушать вас.

Юки шмыгнул носом. Вся его напускная взрослость и свирепость вдруг испарились, оставив лишь десятилетнего мальчика, который отчаянно защищал память о маме и покой своей семьи.

– Я все равно стану гонщиком, пап, – тихо, но решительно пробормотал он, уткнувшись лбом в плечо отца. – Даже с этими чертовыми тенями. Я буду самым быстрым. Без всяких подземелий.

– Будешь, – едва заметно улыбнулся Джинву, крепко прижимая обоих сыновей к себе. – Я лично построю для тебя лучшую трассу в мире.

– А я буду охотиться! – подал голос Сухо, и тени вокруг его ног весело заплясали, вторя биению его сердца. – И если кто-то еще придет сюда с фальшивой улыбкой, мы с Юки скормим его теням!

– Договорились, – в низком голосе Теневого Монарха впервые за долгое время прозвучали по-настоящему теплые ноты.

Тени в комнате бесшумно скользнули вперед, аккуратно убирая следы погрома, смывая кровь и унося прочь остатки фальшивых сластей. В доме снова пахло озоном, свежестью и спокойствием. Им не нужен был чужой свет, скрывающий гниль. У них была собственная тьма — верная, чистая и защищающая то, что действительно имело значение.