Приёмный ученик Часовой башни

Ночь тридцать первого октября в Годриковой Впадине пахла не осенней листвой, а горелым камнем, озоном и прахом темнейшей магии. Руины детской комнаты на втором этаже коттеджа Поттеров всё ещё хранили отголоски катастрофы, разорвавшей здесь саму ткань бытия.

Альбус Дамблдор опустил палочку, кончик которой тускло мерцал серебром, и с торжественной, почти благоговейной скорбью посмотрел на стоящую перед ним чету Поттеров. В его руках покоился полуторагодовалый Годрик — круглолицый, горластый малыш с глубоким порезом на лбу в форме буквы «V».

– Годрик Поттер стал Мальчиком-Который-Выжил, – торжественно провозгласил директор.

– Что это значит, директор? – хрипло спросил Джеймс. На его мантии виднелись пятна копоти, очки перекосились, но в карих глазах уже разгоралась лихорадочная искра надежды.

– Это значит, Джеймс, что именно Годрик отразил нападение Волан-де-Морта. Именно он – тот самый избранный, кому суждено окончательно повергнуть Тёмного Лорда согласно пророчеству.

– Значит... всё кончено? – прошептала Лили. Её рыжие волосы растрепались, по бледным щекам текли слёзы облегчения. Она сжимала в руках одеяльце, надеясь, что кошмар завершился.

– Увы, Лили, ещё не совсем, – покачал головой старый волшебник. Стекла очков-половинок отразили лунный свет. – Тёмный Лорд вернётся, чтобы отомстить. К тому же магическое ядро Годрика сейчас крайне нестабильно. Столкновение с убийственным проклятием породило колоссальный резонанс, и магия мальчика может буквально разорвать его изнутри, если не поместить его в условия постоянного магического контроля и подготовки.

– А что с Гарри? – Джеймс перевёл взгляд на деревянную колыбель, где неподвижно лежал старший близнец.

Мальчик с непослушными чёрными волосами смотрел в потолок удивительно ясными, изумрудными глазами. На его лбу алел аккуратный, тонкий шрам в форме молнии, из которого больше не сочилась кровь.

– Гарри... – Дамблдор тяжело вздохнул, лицо его приняло самое скорбное выражение. – Гарри лишился своего магического ядра. Оно буквально разнесено в пыль отдачей чудовищного взрыва. Он сквиб, Джеймс.

Джеймс отшатнулся, словно от удара. В его взгляде мелькнула не просто жалость, но паническая тревога чистокровного аристократа, внезапно осознавшего масштабы фамильного позора.

– И что же нам делать, директор? Мы не можем позволить, чтобы в семье Избранного рос сквиб. Гарри будет завидовать брату, озлобится, а чистокровные фанатики просто растопчут его имя и сделают посмешищем для всей Британии!

– Всё просто, мой мальчик, – мягко произнёс Альбус с едва уловимым блеском в васильковых глазах. – Мы отдадим Гарри твоей сестре, Лили.

– Директор! – вскрикнула Лили, отступая на шаг. В её голосе зазвучал неприкрытый ужас матери. – Петунья не просто ненавидит магию, она ненавидит меня! Если оставить у неё нашего первенца, она превратит его жизнь в сущий ад!

– О, Лили, полно, – ласково укорил её Дамблдор, кладя руку ей на плечо. – Гарри теперь не может колдовать. Он обычный, непримечательный ребёнок. Твоя сестра не станет мучить собственного племянника, лишённого того, что её так пугает. Среди обычных людей он будет в полной безопасности. А когда угроза Тёмного Лорда минует окончательно, вы сможете снова воссоединиться.

Джеймс переглянулся с женой. В глубине души он любил Гарри, но перспектива стать отцом юного героя нации, спасителя магической Британии, затмевала всё. Гарри-сквиб бросал тень на сияющий образ дома Поттеров. Лучше спрятать его подальше, лишить права наследования в пользу Годрика, чтобы будущий предводитель Светлых сил унаследовал родовые сейфы и титулы целиком.

Лили боролась сама с собой. Сердце разрывалось на куски: она чувствовала с Гарри странную, неразрывную связь, куда более глубокую, чем с младшим сыном. Но авторитет Великого Волшебника и страх за жизнь беззащитного мальчика взяли верх. Скрепя сердце, она заставила себя кивнуть.

– Хорошо, директор... Мы согласны. Позаботьтесь о нём.

– Не сомневайтесь, девочка моя. Гарри будет в надёжном месте.

---

Спустя два часа Альбус Дамблдор положил корзинку с младенцем на холодный каменный порог дома номер четыре по Тисовой улице в Литтл-Уингинге. Сунув под одеяло запечатанный конверт с объяснениями, старик развернулся и с сухим хлопком аппарации исчез в ночной темноте, не оглядываясь.

Осенний ветер пробирал до костей. Ребёнок тихо захныкал.

Но не успело эхо директорского ухода растаять меж аккуратно подстриженных кустов, как тени у дома шелохнулись. Мгла сгустилась, сплетаясь в силуэт изящной девушки, выглядевшей не старше пятнадцати лет.

У неё была мертвенно-бледная, словно светящаяся фарфоровая кожа и прямые угольно-чёрные волосы, ниспадавшие до самой талии. Строгое готическое платье поглощало скудный свет уличного фонаря. Её лицо казалось воплощением ангельской невинности, совершенной кукольной чистоты, не способной даже помыслить о зле. Но когда она опустила взгляд на брошенного ребёнка, её глаза вспыхнули багровым заревом первобытной бездны.

Альтруж Брюнстюд. Девятый предок Мёртвых Апостолов. Принцесса Затмения Чёрной Крови. Хозяйка Зверя Гайи — Убийцы Приматов. Существо, перед чьим именем трепетали тысячелетние лорды Часовой Башни и Святая Церковь.

– Бросить частицу собственной крови на пороге тех, кто будет питаться его унижением? – её голос прозвучал как шелест шёлка по лезвию клинка. – Какое восхитительное, слепое высокомерие смертных.

Она наклонилась и легко подхватила корзинку. Гарри замолчал, уставившись круглыми изумрудными глазами на её сияющее лицо. Ни страха, ни плача — крошечная ладошка потянулась вверх и ухватилась за прядь её чёрных волос.

В глубине алых глаз Альтруж что-то дрогнуло. Уголки её губ тронула редкая, искренняя улыбка.

– Твоя искра не угасла, дитя. Они просто слишком слепы, чтобы увидеть пламя, которое не поддаётся их жалким деревянным палочкам.

Тьма распахнула свои объятия, и порог дома номер четыре опустел навсегда.

---

Три года спустя. Швейцарские Альпы

Залитый солнцем склон горы казался островком покоя, если не считать того факта, что посреди просторной террасы деревянного особняка старик в строгом костюме с тростью в руке отчитывал одну из самых опасных сущностей на планете.

– А потом, – громогласно вещал Кишур Зелретч Швайнорг, Маршал Магии и владелец Второго Истинного Волшебства, возвышаясь над съёжившейся на стуле Альтруж, – после всего этого хаоса в Часовой Башне, тебе вздумалось перевернуть вверх дном ещё и волшебный мирок! За три жалких месяца ты лично высушила не менее восьми глав древнейших магических родов Британии! С их женами и частью наследников! Прибывшие авроры нашли только иссохшие мумии и записки с твоей печатью! Юный Люциус Малфой теперь заикается при слове «вампир» и прячется в подвалах поместья!

Альтруж готова была провалиться сквозь землю. За полторы тысячи лет жизни её ещё никто так не отчитывал.

– Но они же работали на этого недоучку... Волди-дорта! – слабо пискнула она, оправдываясь.

– А потом, – продолжал Зелретч, совершенно проигнорировав её лепет, – до меня доходит весть, что ты похитила их драгоценного Избранного! Того самого младенца, который якобы уничтожил Снейкфейса! Прямо у них из-под носа! И теперь ты растишь Спасителя Волшебного Мира у себя на альпийской даче! Они ведь до сих пор уверены, что он сидит в чулане у Дурслей! Представляешь, какой катастрофический, неописуемый хаос начнётся, когда эти чванливые идиоты узнают, что их героя воспитала Истребительница Знати?!

Альтруж шмыгнула носом. Глаза её предательски заблестели влагой.

– Я... я поступила неправильно? – прошептала она с несчастным видом. – Но ему там было бы плохо! Я просто хотела... Он ведь такой забавный комочек энергии...

По щеке Зелретча медленно скатилась одинокая слеза. Он замер. Затем резко достал платок, шумно высморкался и расплылся в дикой, совершенно безумной ухмылке от уха до уха.

– Девочка моя... Я никогда в жизни так тобой не гордился!

– Что?..

– Ты провернула ДВЕ грандиознейшие шалости века! – взревел старик, внезапно падая перед ней на колени и сжимая её в медвежьих объятиях. Он зарыдал прямо ей в плечо, сотрясаясь от смеха и восторга. – Ты загнала эту невыносимую Лорелей в экзистенциальный кризис, разрушила нервную систему верхушке Ассоциации, вырезала нацистов в остроконечных шляпах и украла их живую святыню! Это шедевр! Священное искусство троллинга живо! Мои труды не пропали даром!

Альтруж неловко похлопала древнего волшебника по спине. Она знала этого старика слишком давно, но к его внезапным сменам настроения привыкнуть было невозможно.

Наконец Зелретч поднялся, отряхнул колени и снова принял благообразный вид.

– Так где юный Гарри? Ты ведь не обратила его?

– Нет, он слишком мал. Если захочет — решит сам, когда вырастет. А сейчас он где-то на склоне. Вместе с Приматом Убийцей.

Зелретч на мгновение потерял дар речи и даже слегка побледнел.

– Ты... оставила четырёхлетнего человеческого ребёнка наедине со Зверем Гайи?!

– Они прекрасно ладят, – безмятежно отмахнулась Альтруж. – Гарри зовёт его «Большой Собачкой», катается на нём верхом и гоняет по лесам местную фауну.

Зелретч рухнул обратно на крыльцо, схватившись за живот. Его раскатистый хохот распугал птиц на полмили вокруг:

– Монстр, способный истреблять человечество миллионами... служит пони для карапуза! Я не могу, пощадите старика!..

Через час, когда старик наконец перестал кататься по доскам террасы, Альтруж вынесла ему стакан ледяной воды.

– Гарри вернётся к обеду. Мне пора на кухню.

– Ты? Готовишь? – Зелретч выразительно приподнял бровь. – После того как в прошлый раз у тебя загорелась вода в кастрюле?

– Между прочим, в тот раз это был ты! Ты сунул в ковш свой Драгоценный Меч, чтобы ускорить закипание!

– Я просто пытался использовать резонанс параллельных измерений! Там был рецепт из библиотеки Селаэно...

– Никаких рецептов от Ктулху на моей кухне! – отрезала Прародительница. – В прошлый раз из супницы чуть не вылез ОРТ! Больше ты к плите не подойдёшь.

Зелретч надулся, напоминая побитого спаниеля:

– Ну хоть гостя на обед позвать можно? Чем больше народу, тем веселее!

– Только если это не тварь из дальнего космоса, – вздохнула Альтруж.

Старик победно щелкнул пальцами. Прямо в воздухе разорвалось изумрудное кольцо Калейдоскопа, и оттуда на доски террасы с глухим стуком вывалилось белое тело, упав лицом вниз.

Альтруж мгновенно застыла. Её алые глаза сузились, а по спине пробежал холодок, которого она не знала шесть веков.

Короткие золотые волосы, белая кофта, струящаяся сила первозданной природы.

Арквейд Брюнстюд. Белая Принцесса Истинных Предков.

– Ты... спятил, старик? – одними губами прошептала Альтруж.

Арквейд медленно приподнялась, потирая ушибленный лоб, моргнула рубиновыми глазами и посмотрела прямо на сестру. Воздух вокруг блондинки мгновенно сгустился, превращаясь в ледяной вакуум.

– Альтруж?.. – процедила она. – Враг. Убить. Уничто...

Зелретч небрежно опустил ладонь ей на макушку:

– Отставить резню, Белоснежка. Я вытащил тебя из гроба не для драки, а на обед.

Тишина звенела ровно три секунды.

– Ты... разбудил меня... посреди тысячелетнего сна... РАДИ ОБЕДА?! – прошипела Арквейд голосом, способным дробить титан. Аура жажды крови вскипела багровым ураганом.

– Беги, старик, – посоветовала Альтруж, меланхолично отступая к двери.

Зелретч рванул с места со скоростью звука. Арквейд сорвалась следом. Следующие пятнадцать минут из долины доносились глухие удары, хруст вековых сосен и истошные вопли Второго Мага, проходившего интенсивный курс «воспитания».

Когда Арквейд вернулась, волоча за шкирку стонущую тушку Зелретча, на её прекрасном лице сияла самая безмятежная, освежающая улыбка.

– Избиение дураков пробуждает аппетит, – заметила она, швыряя Маршала в садовый гамак. – Чем пахнет?

– Пастой с соусом, – отозвалась Альтруж. – Поможешь?

Спустя полчаса Альтруж молча билась лбом о столешницу, наблюдая, как спагетти в кастрюле под действием «помощи» Арквейд обрели коллективный разум, отрастили щупальца из теста и попытались захватить раковину. Монстр пал смертью храбрых только после слаженного удара заклинанием распада и разделочным топориком.

А ещё через час они вчетвером сидели за столом.

– Дядя Зелли смешной! – хихикал четырёхлетний Гарри, с аппетитом уплетая спасённую пасту. На его коленях лежали чистые ладошки, а на щеке красовался след от травы.

Арквейд с любопытством разглядывала мальчика, пока тот внезапно не соскочил со стула, не убежал на кухню и не вернулся с двумя тяжёлыми хрустальными бокалами, наполненными густой тёмно-красной жидкостью.

Один он аккуратно поставил перед Зелретчем, второй — перед Арквейд.

– Вот! Чтобы вы не грустили! – гордо заявил ребёнок.

Белая Принцесса отшатнулась, её зрачки сузились в узкие щёлочки:

– Это... кровь?! Ты с ума сошла, Альтруж?! Я не пью кровь! Это пробудит...

– Сделай глоток, Арк, – спокойно перебила её сестра. – Это его кровь. Он сам наполнил чашу утром. В ней есть нечто странное. Контракт его матери, проклятие, сущность... она не разжигает жажду. Она насыщает её.

Арквейд, поколебавшись, поднесла бокал к губам. Сделала крошечный глоток — и замерла.

Тяжелейшие кандалы, сковывавшие её разум столетиями, то непреодолимое давление эрозии Истинного Предка, на подавление которого она тратила семьдесят процентов всей своей божественной мощи... внезапно отступили. Словно живительный бальзам пролился на иссохшую душу.

– Жажда... утихает? – прошептала она, недоверчиво глядя на зеленоглазого малыша.

– Я Хоуи! Мне четыйе! – сообщил мальчик, гордо продемонстрировав три пальца. – А ты новая сестрёнка? Альт — старшая, значит, ты тоже старшая!

Зелретч закашлялся в кулак, пряча улыбку, пока Альтруж испепеляла его взглядом.

Позже, когда Зелретч проверил каналы мальчика при помощи начертанного на полу круга, его брови взлетели вверх:

– Сорок две цепи высочайшего качества. Невероятный резерв. Но герба нет — Поттеры растеряли древнее искусство истинных магов, скатившись в жезловое ремесло. Ему нужен настоящий учитель.

И пока старик обсуждал с Альтруж детали, Арквейд забрала сияющего от восторга Гарри на прогулку в запретные пещеры. Это приключение завершилось тем, что Гарри приручил огнедышащую химеру, назвал её «Чимми» за то, что та умела мурлыкать, а в глубинах подземного грота они наткнулись на гигантского древнего дракона по имени Софокл, который отказался их есть, узнав, что они могут обсудить с ним первый акт трагедии «Гамлет».

Вернувшись под утро верхом на химере со спящим Гарри за спиной, Арквейд обнаружила записку от Зелретча:

«Дорогая Арк! Твой замок я на всякий случай запечатал на год снаружи. Живи у сестры, пей кровь Гарри, учись готовить (хотя бы ради человечества — не надо). Чао! P.S. Я в другом измерении».

Правый глаз Белой Принцессы дернулся с такой силой, что люстра в гостиной жалобно зазвенела.

---

Август 1986 года. Лондон, Часовая Башня

Бартомелой Лорелей, вице-директор Ассоциации Магов и непоколебимая Королева Часовой Башни, медленно налила себе огневиски.

Её совершенная жизнь дала трещину пять лет назад, когда визит Альтруж Брюнстюд обернулся для неё обращением в Мёртвого Апостола. Семья Бартомелой — абсолютный апогей магического высокомерия — поступила просто: сделала вид, что никакой Лорелей никогда не существовало, стерев её из родословных книг, но сохранив её на посту ради стабильности Ассоциации. Лорелей справилась с шоком. Она поставила себе цель: стать идеальным существом, превзойти слабости вампиров и однажды уничтожить Прародителей, начав с виновницы своего падения.

Зелёная вспышка Калейдоскопа посреди её кабинета разрушила редкие минуты тишины.

Из портала вышагнул сияющий Зелретч, за ним — Альтруж, а следом — Арквейд Брюнстюд, с любопытством разглядывавшая викторианские шкафы.

– Лорелей, дорогуша! – бодро начал Маршал. – Ты берёшь в личные ученики Гарри Поттера-Брюнстюда.

– Исключено, – отрезала она ледяным тоном. – Я не беру учеников. И с какой стати фамилия этого потерянного волшебника стала двойной?

– Потому что я его усыновила, – небрежно пожала плечами Альтруж. – А Кримсон Мун был заносчивым козлом, плевать я хотела на его правила именования.

– Я сказала — нет.

Зелретч скорбно вздохнул и швырнул на её полированный стол толстый конверт.

Лорелей вскрыла его. С первой же фотографии на неё взглянула она сама в возрасте четырнадцати лет: в розовой футболке с блестящей надписью «Я люблю вампиров», с плакатом томного клыкастого юноши во всю стену и романом писательницы из альтернативного мира Зелретча в руках.

Рука Королевы дрогнула.

– Это... фальшивка.

– Не-а, – ухмыльнулся Зелретч. – Подлинник из тайника твоей спальни. Не согласишься — эти снимки завтра украсят передовицу вестника Часовой Башни. Представь лица лордов.

Арквейд заглянула через плечо женщины:

– Ой, а мне нравится! Ты тут такая пухленькая!

Лорелей медленно закрыла глаза. Глубокий вдох. Выдох.

– Он приступает через неделю. Но если хоть одна карточка просочится наружу, я найду способ сжечь тебя даже сквозь измерения, старик.

---

Первый день занятий перевернул всё с ног на голову.

Семилетний Гарри стоял посреди лаборатории Лорелей, вежливо внимая лекции о различиях магов и волшебников, о Великом Расколе времён короля Артура и природе таинств. Он слушал прилежно, но стоило Лорелей поместить его в диагностический круг, как бесстрастная маска вице-директора дала трещину.

– Сорок две цепи... Проводимость — пятьдесят единиц праны на цепь. Ранг А+. Двадцать одна сотня единиц единовременного выхода... – бормотала она, лихорадочно сверяясь с пергаментом. – Но это ещё ладно. Элементы... Ветер. И... Кровь?!

Лорелей нервно хихикнула. Затем хихиканье переросло в сухой, придушенный смешок, а спустя минуту строжайшая чародейка Ассоциации хохотала во весь голос, как безумный учёный на пороге апокалипсиса. Гарри благоразумно спрятался под массивный дубовый стол.

– Учитель? – робко позвал мальчик, когда приступ прошёл. – Это плохо?

– Это... великолепно, – выдохнула она, вытирая слёзы и пытаясь вернуть самообладание. – Но шрам. Твой шрам. Ему пять лет, а он пульсирует чужеродной праной, словно получен вчера.

Визит в Отдел Духовного Призыва к декану Сэмюэлю Рейберну расставил точки над «i».

– Крестраж, – мрачно констатировал старый некромант, изучив рунические проекции над лбом мальчика. – Осколок души самозваного британского Тёмного Лорда. Паразит, присосавшийся к ауре ребёнка. Обычная хирургия или экзорцизм выжгут ему мозги. Здесь нужно вмешательство на уровне Третьей Магии — Небесной Чаши. А этим искусством владели лишь Эйнцберны.

---

Сентябрь 1986 года. Шале Брюнстюдов

Тяжёлый вертолёт с эмблемой заснеженного замка на борту приземлился на скальном плато близ швейцарского дома Альтруж.

Первым по трапу спустился азиат в длинном чёрном пальто, с сигаретой в зубах и взглядом загнанного волка. Кирицугу Эмия — Убийца Магов, человек, выкосивший десятки еретиков, мгновенно оценил местность и положил руку на скрытый под полой «Томпсон-Контендер».

Следом сошла ослепительно прекрасная женщина с белоснежными волосами и алыми глазами — гомункул Айрисвиль фон Эйнцберн, бережно прижимавшая к себе маленькую серебровласую девочку в пурпурном пальтишке.

– Добро пожаловать, – навстречу им из залитого солнцем сада вышла миниатюрная темноволосая девушка в чёрном платье. – Я — Альтруж Брюнстюд.

Кирицугу остолбенел. Сигарета выпала из его рта. Его рука замерла на рукояти пистолета, а в глазах заплескался первобытный ужас наёмника, осознавшего, что он только что добровольно вошёл в логово живого кошмара.

А затем из дверей дома выпорхнула сияющая блондинка с криком:

– Ура, гости! Айрис, привет! Я Арквейд!

Мозг Кирицугу Эмии, привыкший просчитывать вероятности выживания, не выдержал зрелища: Белая Принцесса Истинных Предков и Чёрная Принцесса Мёртвых Апостолов мирно делили одну веранду, предлагая чай. Глаза наёмника закатились, и легендарный Убийца Магов с глухим стуком рухнул в глубокий обморок прямо на альпийскую траву.

Пока Кирицугу отлёживался на диване, Айрисвиль и Арквейд нашли друг друга за считаные минуты. Обе выросшие в золотых клетках, лишённые нормального детства, они трещали без умолку, обсуждая фильмы, магловские платья и планы сбежать на выходные в Париж.

Тем временем в подземном ритуальном зале — колоссальном додекаэдре из монолитного камня, насыщенном силой горных лей-линий, — кипела работа.

– Небесное Одеяние даже не потребуется, – восхищённо шептала Айрисвиль, нанося ртутные круги под руководством Альтруж. – С такой концентрацией эфира извлечение пройдёт безупречно.

Гарри сидел в центре круга, положив перед собой крупный чистый алмаз. Когда Айрисвиль запела на древнегерманском наречии, а Альтруж замкнула контуры своей первородной кровью, руны на стенах вспыхнули слепящим лазурным огнём.

Шрам на лбу мальчика раскрылся, исторгая чернильно-чёрную, дурно пахнущую эктоплазму. Раздался визгливый, полный бессильной злобы вой частицы души Волан-де-Морта, пытавшейся уцепиться за магические цепи ребёнка. Но кровная магия Альтруж отсекла паразита, словно скальпель, а алхимия Эйнцбернов втянула чёрный туман прямо в гранёный кристалл.

Щёлк!

Алмаз окрасился в маслянисто-чёрный цвет и упал на камень. Шрам на лбу Гарри мгновенно затянулся, побледнел и превратился в едва заметную белую ниточку.

– Какая занятная безделушка, – хмыкнула Альтруж, подбирая камень двумя пальцами. – Оставлю себе. Повешу на ошейник Примату.

---

Восстановление Гарри прошло со скоростью, потрясшей даже гомункулов. Уже к вечеру они с семилетней Иллиасвиль фон Эйнцберн носились по этажам, сотрясая дом победными воплями.

Убийца Приматов познал всю глубину падения Зверя Судьбы. За одну ночь сладкая парочка умудрилась выстричь колоссального белого монстра подо льва, превратив в гигантского пуделя, и выкрасить его шерсть украденными у Айрисвиль алхимическими красками в ослепительный кислотно-розовый цвет. Когда утром Арквейд увидела розовое чудовище, жалобно скулящее под водопадом, её хохот вызвал небольшой сход лавины на соседней вершине.

С этого дня начался великий террор.

Каждую неделю с понедельника по четверг Гарри усердно постигал тонкости стихийного контроля под железной рукой Лорелей в Часовой Башне. Но наступала пятница.

В пятницу утром через портал Зелретча в личную мастерскую Гарри в Лондоне десантировались Айрисвиль и Иллия. Пока матери — Айрисвиль и Арквейд — исчезали в европейских бутиках и ресторанах, сбрасывая с плеч груз вековых предрассудков, Гарри и Иллия оставались предоставлены сами себе.

Маги Часовой Башни стали седеть до срока.

Сначала были котлы столовой, куда дети добавили алхимическую вытяжку из перца-призрака, отчего весь факультет Минералогии три дня выдыхал чистое пламя.

Затем случился инцидент с Летающим Макаронным Чудовищем, оживлённым неосознанным всплеском магии Гарри на основе кулинарных «шедевров» тёти Арк. Ожившая паста с тефтелями захватила три этажа, сожрала диссертацию лорда Эль-Меллоя и отбивалась от силовиков соусом болоньезе высшей едкости. Ущерб составил десять миллионов фунтов, а чудовище, по слухам, успешно эвакуировалось в канализацию Темзы.

Но истинный перелом в жизни юного мага произошёл в конце ноября 1986 года.

Лорелей, устав от жалоб коллег, отправила Гарри с дипломатическим поручением на кафедру Астромантии — факультет Анимусфир.

– Передай лорду Марисбери этот свиток с отчётом по лей-линиям, – строго велела Королева. – И веди себя прилично. Никаких взрывов. Никакой живой еды. Поттеры когда-то умели соблюдать этикет, постарайся вспомнить об этом.

Коридоры Анимусфир напоминали звёздное небо, заточённое в базальт. С потолка мерцали иллюзии созвездий, в воздухе пахло ладаном и космическим холодом.

Гарри шёл по коридору, левитируя свиток лёгким дуновением ветра, когда из боковой двери кабинета буквально вылетела невысокая девочка. Она несла стопку тяжелейших гримуаров, не видя ничего перед собой, споткнулась о край собственного безупречно выглаженного платья и полетела на мраморный пол.

Рефлексы, вбитые тренировками с Прима