Меч в мире духов

Воздух в подземной каверне был густым, как запекшаяся кровь, и пах серой, озоном и гниющим железом.

Каждый шаг давался Эмии Широ ценой нечеловеческих усилий. Под ногами хрустели обугленные обломки камня, но он почти не чувствовал земли. Тело давно перестало слушаться так, как должно слушаться тело шестнадцатилетнего подростка. Нервы превратились в раскаленную медную проволоку, кости ныли тупой, дробящей болью, а в груди вместо размеренного биения сердца клокотал тяжелый свинец.

Позади, у подножия древней платформы, осталось неподвижное тело Кирея Котомине. Битва на кулаках, яростная, лишенная всякого изящества схватка двух умирающих людей за право определить судьбу мира, завершилась. Священник был мертв. Его искусственное сердце остановилось, но победа не принесла Широ ни триумфа, ни облегчения.

Впереди пульсировала бесформенная, омерзительная масса. Великий Грааль.

Черное солнце, сочащееся первородным проклятием, нависало над подземным озером скверны. Оно билось, словно утробный плод титана, готовый вот-вот исторгнуть в реальность Ангра-Майнью — Все Зло Этого Мира. Если это существо родится, от Фуюки не останется даже пепла. Погибнет Япония, погибнет человечество, погибнет Сакура.

Сакура. Ради того, чтобы вытащить ее из этой бездны, он предал собственный идеал безымянного защитника справедливости. Он стал ее личным рыцарем. И теперь оставался последний рубеж.

Широ остановился на самом краю обрыва. Черная жижа внизу колыхалась, брызжа искрами нечестивого жара.

Левая рука Арчера, пришитая к его культе вместо потерянной конечности, пульсировала в унисон с Граалем. Красная ткань савана Святого Мартина, когда-то сдерживавшая чужеродные цепи и концепции Героической Души, давно истлела и превратилась в жалкие лохмотья. Теперь ничто не разделяло два разума. Бесконечный Край Клинков прорастал сквозь плоть Широ. Лезвия кинжалов, наконечники копий и обломки мечей пробивали кожу изнутри, распарывали вены, заменяли собой связки и сухожилия. Раны не кровоточили — металл закупоривал разорванные сосуды, медленно обращая человека в ходячий арсенал.

Каждое мгновение стоило ему частицы рассудка. Память вымывалась, словно песок во время прилива. Как звали его одноклассников? Какое лицо было у Тайги, когда она смеялась? Какого цвета было небо над поместьем Эмия в день, когда Кирицугу закрыл глаза? Все стиралось, замещаясь холодной шероховатостью стали, звоном наковальни и бескрайним кладбищем мечей под багровыми небесами.

Только Авалон, оставленный Сейбер в его теле и омытый крупицами ее маны перед тем, как она исчезла, еще удерживал его душу от окончательного распада. Но и этой отсрочке пришел конец.

Широ поднял изувеченную левую руку. Пальцы с трудом разогнулись.

– Вот и все... – прохрипел он в пустоту. Голос звучал глухо, будто доносился со дна ржавой железной бочки. – Остался... только он.

Он знал, что нужно сделать. Обычное оружие не пробьет плоть нарождающегося бедствия. Здесь требовался разрушительный свет, способный испепелить саму концепцию скверны. Меч, которым владела его слуга. Оскверненный, почерневший от проклятия, но все еще обладающий колоссальной мощью.

Экскалибур Моргана.

– Проекция... – выдохнул Широ, сжимая пальцы.

Его сознание устремилось в глубины памяти Арчера. Структура. Материал. Базовая концепция. Процесс создания. Семь шагов анализа. Он видел черную сталь, окруженную багровыми молниями ненависти и долга. Он знал: стоит ему воплотить этот клинок и высвободить его истинное имя, как собственное тело разорвет изнутри. Бесконечный Край Клинков поглотит его целиком, обратив в курган из переломанного железа.

Это будет его последняя проекция. Конец пути.

– А тебя... это точно устраивает? – прошептал он самому себе, чувствуя, как лезвие короткого кинжала прорезало щеку изнутри, заставляя сплюнуть медную горечь.

Он был готов. Он шагнул бы в это пламя без колебаний. Он уже набрал в грудь раскаленный воздух, чтобы выкрикнуть команду начала трассировки...

– Нет. Ты, Широ, не умрешь.

Тихий, ясный голос разрезал духоту подземелья, словно серебряный колокольчик в склепе.

Широ замер. Металлический звон в ушах на мгновение стих. Он услышал мерный, неторопливый стук каблуков по камню. Кто-то шел позади него, спускаясь по разрушенным ступеням.

Превозмогая дикую боль в шейных позвонках, Широ медленно, рывками повернул голову.

Из полумрака выступала хрупкая фигура. На ней было длинное, ослепительно белое платье сложного кроя, расшитое золотыми нитями и древними рунами, в которых мерцало первозданное тепло. Ткань струилась вокруг ее тонкого стана, словно сотканная из застывшего лунного света. Платье Небес. Ритуальное облачение Айнцбернов.

– Врата я возьму на себя, – произнесла Илиясвиль, проходя мимо него.

Ее белоснежные волосы колыхались в такт шагам, а багряные глаза светились странным, потусторонним спокойствием. В этом взгляде не было страха перед смертью, не было печали — лишь бесконечная, всепрощающая глубина.

Она остановилась на самом краю, спиной к ревущей бездне, и прикрыла веки.

– Скажи... ты хочешь жить? Кем бы ты ни стал?

Широ судорожно вдохнул. Воздух обжег гортань.

– В какой бы форме ни воплотился? – продолжала Илия, открывая глаза и мягко глядя прямо в его истерзанную душу. – Хочешь жить дальше?

– Нет... – Он покачнулся, попытался сделать шаг к ней, но ноги подкосились. Из плеча вырвался стальной наконечник, разорвав остатки куртки. – Не смей. Я... сам. Сам разберусь... с ним.

Каждое слово давалось с кровью. Он сжал кулак правой руки, пытаясь вернуть контроль над телом.

– Заберу на тот... свет...

Илия лишь слегка склонила голову набок. Ни упрека, ни раздражения в ее мягких чертах не появилось. Только терпеливая, нежная настойчивость старшей сестры, слушающей капризы упрямого ребенка.

– Хочешь жить? – повторила она, словно от этого простого ответа зависела ось вращения вселенной.

Что-то внутри Широ надломилось. Гордость, упрямство, въевшееся в подкорку стремление стать щитом для других — все это рассыпалось под ее взглядом. Он вспомнил теплые вечера, запах жареной рыбы на кухне, обещание пойти вместе смотреть на цветение сакуры, когда все закончится. Он вспомнил ее тихий смех. И понял, какую цену она собирается заплатить.

Слезы обожгли изуродованное лицо, смывая копоть и запекшуюся кровь. Он согнулся пополам, упираясь дрожащей рукой в колено, и зарыдал — беззвучно, горько, по-детски беспомощно.

– ...очу... – вырвалось из его горла. – Конечно, я хочу! Я хочу жить!

На лице Илии расцвела улыбка. Чистая, сияющая, какой он не видел у нее никогда прежде.

– Это хорошо, – тихо сказала она.

Она сделала шаг назад, медленно приближаясь к пульсирующей массе скверны.

– Не надо, Илия... – Широ рванулся вперед, но упал на колени, в кровь сдирая кожу о камни. – Вернись!.. Стой!

– Я покажу тебе чудо, – ее голос звучал все торжественнее, перекрывая гул разрушающегося алтаря. Позади нее пространство пошло рябью, распускаясь золотыми геометрическими узорами. – Ты глазам своим не поверишь. Ведь, что ни говори... это будет Истинная Магия.

За ее спиной распахнулись величественные врата. Не черные, не проклятые, а сотканные из чистого эфира, преломляющего свет на тысячи радужных граней. Третья Магия. Прикосновение Небес. Материализация души. То, ради чего род Айнцберн веками приносил в жертву своих дочерей.

– Мне это... не надо!.. – кричал Широ, и слезы застилали взор. Память предательски затуманилась в самый неподходящий миг, имя ускользало, словно вода сквозь пальцы. – Пожалуйста, вернись!.. Проклятье! Имя!.. Я не помню твое имя!..

Илия посмотрела на него с легкой грустью, но затем снова обернулась к золотым вратам.

– Старших ведь всегда защищают, да? – спросила она полушепотом, глядя куда-то в невообразимую даль.

– ...лия... – прохрипел он, царапая камень, пытаясь ползти.

Она в последний раз повернула к нему лицо. В ее улыбке не было ни капли сожаления.

– Да, – мягко подтвердила девочка. – А я старшая сестра. А значит... должна защитить братика.

– Илия! – в отчаянии взвыл он, протягивая вперед изуродованную, покрытую лезвиями руку.

Она шагнула за порог. Золотые створки сошлись с тяжелым, бархатным звоном, отрезая ее от гибнущего мира. Там, внутри ослепительного сияния, сквозь растворяющиеся слои реальности, она увидела знакомый женский силуэт с длинными белыми волосами и печальными глазами. Мама. Илия бросилась в ее объятия, растворяясь в безмятежном свете, где больше не было ни боли, ни долга сосуда.

А в пещере начался катаклизм.

Энергия Третьей Магии вступила в реакцию с оскверненным Великим Граалем. Пространство взвыло. Золотые цепи света пронзили черную утробу Ангра-Майнью, разрывая ее на части. Проклятие выгорало с истошным, инфразвуковым визгом, обращаясь в безвредный пепел.

Каменные своды пещеры не выдержали столкновения концептуальных сил. Многотонные глыбы рухнули вниз. Земля под ногами Широ раскололась, проваливаясь в образовавшуюся сингулярность. Потоки сырой, очищенной магии подхватили его тело, словно пушинку.

Мир вокруг завертелся калейдоскопом из зеркал, шестеренок и осколков звездного неба. Третья Магия защитила его душу от гибели, но структура пространства в эпицентре схлопывания Грааля оказалась разорвана в клочья. Реальность треснула, увлекая Эмию Широ в бездонный, лишенный времени провал.

---

Падение не сопровождалось свистом ветра. Это было ощущение бесконечного вытягивания, будто его протаскивали сквозь игольное ушко бесконечной длины.

Затем наступил удар.

Тело Широ врезалось во что-то твердое, ровное и холодное. Легкие судорожно сжались, выталкивая последний воздух. Он лежал ничком, уткнувшись лицом в мелкий гравий и жесткую траву.

Тишина.

Никакого гула скверны. Никакого запаха горящей плоти и серы. Воздух... воздух был чистым. В нем пахло свежестью недавнего дождя, нагретым асфальтом и едва уловимым ароматом цветущих деревьев.

Широ судорожно вдохнул, ожидая привычного приступа разрывающей боли, но внутри было тихо. Рука Арчера больше не жгла плоть адским пламенем. Мечи, торчавшие из его тела, исчезли — растворились, словно мираж, оставив после себя лишь ноющие рубцы и глубокие кровоточащие раны. Саван Мартина пропал, но и буйство чужого Мраморного Заслона внутри него затихло, будто убаюканное той самой чистой силой, которую высвободила Илия. Его душа была запечатана, спасена от распада, пусть даже сосуд оставался на грани гибели от потери крови и физического истощения.

«Где я?..» — пронеслась вялая, тяжелая мысль.

В отдалении завыла сирена. Странная, механическая, волнообразная сирена, непохожая на японские тревожные сигналы времен пожаров или землетрясений. Она звучала ритмично, пугающе, объявляя об опасности, которой он не понимал.

– Внимание! Угроза пространственного разлома миновала. Режим повышенной опасности снят. Гражданам разрешается покинуть убежища... – монотонный синтезированный голос эхом разносился над крышами домов, отражаясь от стеклянных фасадов.

Широ с трудом приподнял голову.

Он лежал на аккуратной лужайке перед небольшим двухэтажным домом в европейском стиле. Аккуратный деревянный заборчик, бетонная дорожка, ведущая к крыльцу, почтовый ящик с аккуратной табличкой на японском: «Ицука».

Вокруг высился город. Но это был не Фуюки. Здания вдалеке казались чересчур футуристичными — с куполами, защитными экранами и причудливыми архитектурными формами, словно сошедшими со страниц фантастического журнала. На улице было абсолютно пусто. Ни машин, ни прохожих. Только обломки какой-то витрины на перекрестке и тонкий слой осевшей серой пыли напоминали о недавней катастрофе.

Силы окончательно покинули его. Руки подогнулись, и Широ снова рухнул щекой на холодный камень дорожки. Темнота подступала к краям зрения, сжимая мир в узкую точку.

«Илия... Сакура... Рин...»

Звук торопливых шагов заставил его веки дрогнуть в последний раз.

– Шидо, ну подожди же! Этот твой «хлеб с соевой пастой» действительно настолько вкусный, как ты говоришь? Ты обещал мне целых десять штук!

Голос был звонким, эмоциональным, полным детской непосредственности.

– Да подожди ты, Тока, никуда он не денется, пекарня уже должна была открыться после отбоя тревоги... И вообще, сбавь шаг, у меня ноги отваливаются после всего этого забега от АСТ!

Второй голос принадлежал парню примерно его возраста. Он звучал устало, с легкой одышкой, но в нем чувствовалась неподдельная мягкость.

Две фигуры свернули за угол забора и замерли как вкопанные прямо перед калиткой.

Широ сквозь пелену угасающего сознания различил синеволосого юношу в школьной форме и девушку невероятной, почти неземной красоты с длинными фиолетовыми волосами до самых колен. На ней была странная одежда, больше похожая на временный спортивный костюм, но держалась она с грацией дикого зверя.

– Эй... Тока, стой, – синеволосый парень выставил руку, закрывая спутницу собой. Его глаза расширились от ужаса. – Что это?.. Человек?!

Девушка мгновенно изменилась в лице. Ее наивное любопытство испарилось без следа, уступив место настороженности закаленного воина. Ее темные глаза вспыхнули фиолетовым светом, а пальцы сжались в кулаки, словно готовые в любой момент призвать невидимый клинок.

– Шидо, отойди! От него... от него пахнет странно! Это не человек из гарнизона, но от него пахнет сталью и кровью!

– Погоди, он же ранен! Смотри, он весь в крови!

Шидо, проигнорировав предупреждение, бросился вперед, распахнув калитку.

В его ухе тихо щелкнул скрытый передатчик, и звонкий, резкий девичий голос, приправленный хрустом леденца, буквально взорвал динамик:

– Шидо! Немедленно отойди назад! Сканеры «Фраксинуса» зафиксировали аномальный скачок в пространстве прямо у нашего дома три минуты назад! Это не Дух, сигнатура полностью отсутствует, но уровень остаточной энергии в этой точке зашкаливает!

– Котори?! – прошептал парень, падая на колени рядом с неподвижным телом Широ. – Какая разница, кто он?! Он умирает! У него раны по всему телу, одежда разорвана в клочья, а рука... боже, что с его левой рукой?!

Шидо осторожно коснулся плеча незнакомца, пытаясь перевернуть его на спину. Его ладонь тут же окрасилась в темный, липкий багрянец.

Широ почувствовал чужое прикосновение. Рефлексы, выкованные в горниле Войны Святого Грааля, сработали прежде, чем включился угасающий разум. Опасность. Враг. Слуга? Мастер?

Остатки праны в контурах с глухим рокотом хлынули по выжженным каналам. Левая рука Широ дернулась.

– Трассировка... – сорвался с его запекшихся губ хриплый шепот.

В воздухе перед глазами опешившего Шидо вспыхнул сноп голубоватых искр. Из пустоты, нарушая все мыслимые законы физики, за долю секунды соткалась черная рукоять с изогнутым лезвием — один из безымянных парных клинков, который Широ видел в арсенале Арчера. Клинок с глухим звоном упал на асфальт, так как ослабевшие пальцы юноши не смогли его удержать.

Тока среагировала мгновенно.

Воздух вокруг нее сгустился, подняв вихрь пыли. За ее спиной на долю секунды проявились очертания исполинского трона, готового распасться на тяжелый двуручный палаш.

– Опасность! Шидо, назад! Он вооружен!

– Тока, нет! Успокойся! – закричал парень, вскидывая обе руки и закрывая собой лежащего подростка. – Он без сознания! Он просто защищается в бреду! Посмотри на него, он едва дышит!

Девушка замерла. Фиолетовое свечение в ее глазах дрогнуло, сменившись растерянностью. Она посмотрела на упавший короткий меч, затем на бледное, искаженное судорогой боли лицо рыжеволосого незнакомца.

– Он... тоже один? – тихо, едва слышно спросила она, опуская руки. – Как я тогда?..

Шидо не ответил. Он повернул голову раненого, пытаясь нащупать пульс на сонной артерии. Пульс был слабым, нитевидным, готовым оборваться в любую секунду.

– Котори! – крикнул Шидо в пустоту, обращаясь к невидимому экипажу летающего крейсера. – Мне плевать на протоколы и сигнатуры! Отправляй медицинский дрон или телепортируй его на борт! Если мы ничего не сделаем прямо сейчас, он погибнет на пороге нашего дома!

В передатчике повисла трехсекундная тишина. Затем послышался тяжелый вздох командира «Рататоска».

– Дурак ты, братец... Вечно тащишь в дом кого попало. Сначала беглый Дух, теперь неизвестный феномен с клинками из воздуха. Ладно. Держись за него. Забираем обоих через телепорт, пока АСТ не вернулись в этот сектор. Три, два, один...

Золотистый луч света, ударивший прямо с безоблачного неба, поглотил лужайку перед домом Ицука, стерев все следы крови и оставив на асфальте лишь забытый, медленно растворяющийся в воздухе след спроецированного клинка.

---

Сознание возвращалось медленно, словно всплывало со дна глубокого, затянутого ряской пруда.

Первым чувством был запах. Стерильный, медицинский, но с легкой примесью чего-то сладкого — кажется, клубничного сиропа. Никакого запаха гари. Никакого пепла.

Вторым было тепло. Впервые за долгие дни внутри Широ не бушевал ледяной ураган чужой магии. В груди мягко пульсировал Авалон, медленно, с методичностью древнего артефакта затягивая поврежденные ткани, восстанавливая мышечные волокна и выравнивая дыхание. Рука Арчера молчала. Она больше не пыталась переписать его естество — она стала просто рукой, тяжелой, покрытой шрамами, но послушной его воле.

Широ открыл глаза.

Белый потолок. Не известь японского дома и не сырой камень подземелья храма Рюдо. Металлические панели с мягкой неоновой подсветкой. Вокруг мерно попискивали приборы, показывая странные диаграммы и графики, не имевшие ничего общего со стандартным медицинским оборудованием.

– Ого. А он живучий. Мои аналитики утверждали, что с такими травмами люди живут от силы три минуты, – раздался сбоку командный, высокомерный голосок.

Широ резко повернул голову и тут же поморщился от вспышки боли в висках.

Возле медицинской капсулы стояла маленькая девочка лет двенадцати-тринадцати с длинными розовыми волосами, собранными в два высоких хвоста черными лентами. На ее плечи был накинут офицерский китель явно не по размеру, а во рту она небрежно держала чупа-чупс.

Чуть поодаль, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял тот самый синеволосый юноша, который нашел его на улице. Рядом с ним, подозрительно прищурившись и сжимая в руках пакет с выпечкой, замерла фиолетоволосая девушка.

– Ты... кто? – тихо спросил Широ, пытаясь приподняться на локтях. Металлическая поверхность кушетки приятно холодила спину.

– Этот вопрос должна задавать я, неизвестный нарушитель, – девочка вынула леденец изо рта и направила его на Широ, словно пистолет. – Назови свое имя, принадлежность к организации и объясни, каким образом ты преодолел защитный периметр города Тенгу во время пространственного разлома, не имея при себе никакого сертифицированного оборудования «Райзен» или боевого костюма АСТ.

Широ моргнул. Слова звучали на понятном японском языке, но их смысл ускользал от него.

«Город Тенгу? Пространственный разлом? АСТ?»

Он опустил взгляд на свои руки. На левой руке не было савана, но кожа была чистой — никаких торчащих клинков, лишь бледная сетка затянувшихся рубцов. Цепи внутри молчали. Грааля больше не было.

– Фуюки... – прошептал он, глядя прямо в глаза розоволосой девочке. – Где Фуюки? Что произошло с Великим Граалем?

Девочка с леденцом нахмурилась. Она обернулась к экрану консоли, пробежалась пальцами по сенсорной клавиатуре и снова посмотрела на него — на этот раз с неприкрытым подозрением и легким изумлением.

– Фуюки? Ты бредишь? В префектуре Канагава нет города с таким названием уже лет двадцать после административной реформы, да и до этого это был крошечный приморский городок. А что за «Грааль»? Ты сектант?

Широ замер. Сердце пропустило удар.

Он медленно перевел взгляд на широкое панорамное окно по правую руку от медицинской капсулы.

За бронированным стеклом простиралось безбрежное синее небо, залитое ярким полуденным солнцем. А далеко внизу, насколько хватало глаз, раскинулся циклопический мегаполис. Громадные жилые блоки, соединенные эстакадами, гигантские полусферы укрытий, транспортные артерии, уходящие за горизонт, и гигантский кратер правильной круглой формы в самом центре одного из районов — старый шрам на теле неведомого ему мира.

Это был не его мир.

Слова Илии эхом отозвались в затихшем сознании: «Я покажу тебе чудо... Ведь это будет Истинная Магия».

Она не просто спасла его тело. Она вытолкнула его за пределы уничтоженной реальности, разорвав ткань измерений, чтобы дать ему то, о чем он попросил в слезах.

Право жить.

– Шидо... он какой-то странный, – тихо прошептала фиолетоволосая девушка, подходя ближе к кушетке и с любопытством заглядывая Широ в лицо. – Он не выглядит злым. Но у него внутри... пустота. Как будто его только что вытащили из костра.

Синеволосый юноша мягко отодвинул сестру и подошел вплотную. На его лице не было ни подозрения, ни страха — только искреннее, человеческое сочувствие. Точно такое же, какое когда-то, в далеком пожаре Фуюки, осветило лицо Эмии Кирицугу.

– Эй, – тихо произнес юноша, протягивая Широ стакан с прозрачной водой. – Меня зовут Шидо. Ицука Шидо. А это моя сестра Котори и наша... подруга, Тока. Ты в безопасности. Никто здесь не причинит тебе вреда. Как тебя зовут?

Широ посмотрел на свои ладони. Мозолистые, огрубевшие от рукоятей мечей руки, которые должны были обратиться в прах под черным солнцем Грааля. Руки, ради спасения которых маленькая девочка в белом платье шагнула в небытие.

Он поднял голову и посмотрел в глаза Ицуке Шидо.

– Эмия, – голос больше не дрожал. В нем снова появилась твердость кованого железа, согретого чужой, бесценной жертвой. – Меня зовут Эмия Широ.