The freak circus

Звон колокольчика над дверью кофейни всегда казался Ли Юн Хи слишком громким, почти болезненным. Она лениво провела тряпкой по деревянной стойке, полуприкрыв глаза. Ей отчаянно хотелось спать. Спать так долго, чтобы весь этот абсурдный мир растворился в тумане сновидений.

Вместо этого она стояла здесь, в фартуке баристы, слушая тихое дыхание Юки Ямады, протиравшей соседний столик.

Юн Хи до сих пор с легкой усмешкой вспоминала то экстренное собрание организации. Когда Дайджиро Кавамура, застегнутый на все пуговицы своего безупречного костюма премьер-министра с сияющей булавкой Гордыни на груди, объявил, что над ними нависла «некая угроза» и нужно залечь на дно, Юн Хи на секунду обрадовалась. В глубине души, еще до обретения абсолютного таланта и этого проклятого украшения, она грезила сценой: хотела пойти в цирк, как старший брат, или в театр, как средний.

Но Кавамура безжалостно разбил иллюзии.

– Вы двое отправляетесь в пригородное кафе, – холодно распорядился он.

Рэйко Киригая тогда залилась звонким, унизительным смехом, сверкая гигантским золотым бриллиантом Алчности. Она бросала ядовитые фразочки о «подавальщицах» и о том, что ленивым бездарностям самое место среди грязных чашек. Дайсуке Такаги, нацепив свою приторную, фальшивую маску Зависти, тогда сочувственно качал головой и твердил, что «все образуется», хотя в его глазах Юн Хи видела лишь злорадство. Единственными, кто не стал паясничать, были Лаура, пообещавшая навестить их и угостить чем-нибудь вкусным, Казуо Танаги, вежливо промолчавший, и Рюджи Мори. Тот лишь сухо бросил пару ободряющих слов, но его тяжелый, мрачный взгляд Гнева говорил яснее любых речей: он тоже придет проверить, как они.

И вот шел третий день их ссылки.

В углу за столиком сидели двое постоянных «клиентов».

Пьеро сидел абсолютно неподвижно, не прикасаясь к остывшему черному кофе. Его белоснежное, застывшее в немой скорби лицо было обращено исключительно к Юн Хи. В черных провалах его глаз плескалась немая, фанатичная преданность, граничащая с безумием. Он не сводил с нее взгляда уже второй час.

Напротив него развалился Арлекин. Его яркий костюм мозолил глаза, а на губах блуждала вечная язвительная ухмылка. Он намеренно громко звенел ложечкой о край чашки, бросая короткие взгляды то на Пьеро, дразня его каждым вздохом, то на Юки Ямаду. Арлекин делал вид, что пытается флиртовать с Юн Хи назло сопернику, но Юн Хи давно заметила: его истинное, странное и колючее внимание приковывала бледная, уставшая фигура медиума с темными кругами под глазами.

Колокольчик над дверью снова звякнул, нарушая душную тишину.

– Ох, ну наконец-то я нашла это место! – раздался звонкий, живой голос.

В кофейню ввалилась Лаура, за которой неспешно вошли Казуо и Рюджи. Лаура тут же подлетела к стойке, широко улыбаясь и буквально излучая тепло.

– Юн Хи! Юки! Выглядите так, словно вас заставили выпить ведро снотворного. Хотя кому я это говорю?

– Привет, Лаура, – едва заметно улыбнулась Юн Хи, чувствуя, как внутри немного теплеет. – Ты вовремя. Я как раз думала уснуть прямо на кассе.

– И не надейся, дорогая, я требую лучший десерт! – Лаура повернулась к мужчинам. Казуо галантно поклонился девушкам, а Рюджи лишь коротко кивнул, облокотившись на косяк. Его свирепый взгляд на секунду метнулся в угол, где сидели клоуны.

Пьеро за столом напрягся. Его пальцы сжались на фарфоре чашки так, что послышался треск. Он не понимал, кто эти люди, почему они говорят с его леди так свободно и почему она улыбается им, а не ему.

– Эй, печальный мальчик, сейчас чашку раздавишь, – протянул Арлекин, ехидно прищурившись. – Что, ревность в горле застряла?

Пьеро не ответил, лишь метнул на шута смертоносный взгляд.

Разговор у стойки тек легко, пока колокольчик не звякнул в третий раз. В кофейню вошел Дайсуке Такаги. На нем был идеально выглаженный пиджак, а на губах сияла широкая, насквозь фальшивая улыбка.

– Какая встреча! Вся компания в сборе, – слащаво протянул он, подходя ближе.

– Зачем ты здесь, Дайсуке? – холодно спросила Юн Хи, скрестив руки на груди. Апатия сменилась настороженностью. Если Такаги пришел лично, значит, жди беды.

– Ну зачем так грубо, Юн Хи-чан? Я просто зашел проведать любимых коллег, – он картинно вздохнул, но затем его взгляд скользнул за спину девушек, на Пьеро и Арлекина. Улыбка Дайсуке на миг дрогнула, став жесткой. Он быстро передумал говорить вслух то, с чем пришел. – Впрочем... приказ от господина Кавамуры не терпит отлагательств.

Он полез во внутренний карман и вытащил пять запечатанных конвертов из плотной черной бумаги, выложив их на стойку перед каждым из носителей.

– Там все написано. До встречи, друзья.

Такаги развернулся и ушел так же внезапно, как и появился.

Юн Хи вскрыла свой конверт. Юки испуганно подошла ближе, заглядывая через плечо. Текст был краток:

«Собрание грехов. 12:00 ночи. Без опозданий. Место: Виртуальный замок первой госпожи Лени. Доступ через персональные устройства открыт. Дайджиро Кавамура».

– Проклятье, – тихо выдохнула Юн Хи.

– Опять... – прошептала Юки, нервно сжав край своего свитера. Призраки вокруг нее зашевелились быстрее, чувствуя ее панику.

– Ну вот, сорвалась вечеринка, – с искренним разочарованием вздохнула Лаура, пряча свой конверт. – Ладно, девочки. Увидимся в полночь. Держитесь.

Казуо и Рюджи попрощались, бросив напоследок еще один тяжелый взгляд на притихших клоунов в углу, и вышли вслед за Лаурой.

В кофейне повисла гнетущая тишина. Ни Юн Хи, ни Юки не знали, что Пьеро и Арлекин прекрасно запомнили каждое движение, каждое имя и время, назначенное в таинственном письме.

---

Полночь.

В съемной квартире девушек стояла мертвая тишина. Сквозняк мягко колыхнул занавеску на приоткрытом окне. Две тени абсолютно бесшумно скользнули внутрь через подоконник.

Пьеро огляделся. Комната была пуста, но на рабочем столе мерно гудел мощный компьютер. Рядом лежали два странных шлема — устройства погружения. Экран монитора слабо светился синевой, отображая сложную архитектурную матрицу готического замка с надписью: «Сеанс активен. Вход подтвержден».

Арлекин склонился над столом, тронув пальцем в перчатке гладкий пластик.

– И куда же делись наши пташки?.. – пробормотал он с усмешкой. – Неужели сбежали в сказку?

Пьеро не ответил. Он подошел ближе, завороженно глядя на экран. Что-то в этой машине манило его, словно тонкая невидимая нить, связывающая его с Юн Хи. Не раздумывая ни секунды, Арлекин схватил запасное устройство синхронизации, лежавшее рядом, и надел его на голову, тут же протянув второе Пьеро.

– Давай, трагик. Посмотрим, что прячет твоя леди.

Вспышка ослепительно белого света поглотила их сознание.

---

Они появились среди клубящегося сиреневого тумана перед циклопическими воротами виртуального замка. Архитектура поражала воображение: парящие шпили, витражи, сотканные из застывшего звездного света, и бесконечные арки, нарушающие законы гравитации.

Пьеро и Арлекин, двигаясь как тени, проникли внутрь. Их вел приглушенный гул голосов, доносившийся из тронного зала. Спрятавшись за массивными колоннами из черного мрамора, они заглянули в освещенное пространство.

В центре зала за огромным круглым столом сидели те самые люди. Но теперь атмосфера была иной — тяжелой, удушающей, пропитанной чистым злом.

Во главе стола возвышался Дайджиро Кавамура. Булавка с синим камнем на его груди пульсировала густым, высокомерным светом.

– Рад снова вас видеть, мои коллеги, – звучно произнес премьер-министр, и эхо разнесло его слова по залу. – Семь монстров. Семь владельцев украшений грехов.

За колонной Пьеро едва заметно вздрогнул. Монстры? Он сам был чудовищем из плоти, фарфора и крови, но эти люди... они выглядели как аристократы, скрывающие клыки за безупречными улыбками. Арлекин рядом с ним впервые за долгое время перестал улыбаться, внимательно вглядываясь в происходящее.

Рэйко Киригая скучающе вертела в руках бокал с виртуальным вином.

– Надеюсь, Дайджиро, ты собрал нас не ради того, чтобы мы снова любовались на этих убогих официанток? – она брезгливо кивнула в сторону Юн Хи и Юки. – От них пахнет дешевым кофе даже через нейросеть.

– Полно тебе, Рэйко, – тут же вставил Дайсуке с притворной мягкостью. – Девочки стараются, они ведь тоже часть нашей семьи... пусть и самая слабая ее ветвь.

Но взгляд Пьеро был прикован не к ним.

По правую руку от Юн Хи сидели двое мальчиков.

Старший, лет семнадцати, с темными волосами и острыми, утонченными чертами лица, был одет в элегантный темный костюм. В его осанке сквозило ледяное спокойствие, но тонкие пальцы нервно сжимали край рукава Юн Хи. Младший, шестнадцатилетний, выглядел совсем по-детски в простой одежде, с испуганными, широко распахнутыми глазами.

– ...Юн Хи... – тихо, дрожащим шепотом позвал младший, сжимая ее ладонь. – Что происходит? Почему мы здесь?

– Мама?.. – сдавленно произнес старший, и в его обычно уверенном голосе прорезалась неподдельная тревога.

Сердце Пьеро пропустило удар. Мама? У его леди... есть дети? Острая, болезненная волна собственнической ярости и растерянности обожгла его изнутри, но он заставил себя вжаться в тень, продолжая слушать.

Юн Хи не ответила сыновьям, лишь крепче сжала их руки, загораживая собой от тяжелых взглядов остальных грешников. В ее полуприкрытых глазах впервые не было сонливости — в них пылал глухой, яростный огонь.

– Ближе к делу, – Дайджиро постучал пальцем по столу. – В свете последних угроз нам необходима подстраховка. Каждому из нас следует задуматься о преемниках. Носителях, способных принять силу украшений, если мы падем. И первой, и второй госпоже греха Лени даже не придется их искать... ведь они стоят прямо перед ними.

Кавамура медленно поднял руку, указав пальцем на мальчиков. Юн Хи похолодела.

– Старший идеально подойдет на должность своей «матери», – продолжал премьер-министр ровным, безжалостным тоном. – Его хватка и голос способны подчинять. А младшему идеально подойдет роль запасного... кем сейчас и является вторая госпожа Лени.

– Заткнись, – внезапно раздался голос Юн Хи.

Он не был громким, но в нем прозвучала такая первобытная ярость, что даже Рэйко притихла. Юн Хи поднялась со своего места, полностью закрыв собой обоих сыновей.

– Не смей даже смотреть на них, Дайджиро. Ты не прикоснешься к моим детям. Они никогда не станут частью этого проклятого цирка уродов, и я не позволю втянуть их в дела организации. Мое украшение останется со мной. До самой смерти.

В зале повисло тяжелое молчание. Кавамура лишь холодно прищурился, но спорить не стал: время собрания истекло.

– Мы вернемся к этому вопросу позже. Собрание окончено.

Фигуры Дайджиро, Рэйко и Дайсуке растворились в воздухе, отключившись от системы.

В главном зале остались только свои: Юн Хи, ее дрожащие сыновья, бледная Юки, Лаура, Казуо и Рюджи.

– Фух, ну и духота, – выдохнула Лаура, потягиваясь. – Юн Хи, брось, расслабься. Кавамура просто сотрясает воздух. Давайте лучше выпьем чего-нибудь виртуального... – она сделала паузу и вдруг лукаво скосила глаза в сторону входа. – К тому же у нас тут, похоже, гости.

Не успели Пьеро и Арлекин шелохнуться, как Лаура с нечеловеческой, звериной скоростью Охотницы сорвалась с места. Воздух свистнул, и в следующую секунду она оказалась прямо за спинами клоунов.

Схватив обоих за шиворот, Лаура с небывалой силой вытолкнула их из тени колонн прямо в центр зала!

– Какого черта?! – воскликнул Арлекин, едва удержав равновесие.

Пьеро мгновенно выпрямился, его фарфоровая маска застыла, а руки потянулись к невидимому оружию.

– Шпионы?! – взревел Рюджи. Вены на его шее вздулись от чистой ярости Гнева, он шагнул вперед, готовый буквально разорвать чужаков на куски голыми руками.

– Стой, Рюджи! Не смей! – закричала Юн Хи, выбегая вперед и преграждая ему путь. Ее растрепанные черные волосы разметались. – Они не шпионы! Они... они наши друзья!

Рюджи замер, тяжело дыша и сверля клоунов налитыми кровью глазами. Казуо с интересом приподнял бровь:

– Друзья? Те самые ряженые из кофейни?

Лаура подошла ближе, внимательно разглядывая лица Пьеро и Арлекина. Ее охотничье чутье сработало мгновенно.

– Цирк... – протянула она негромко. – Я видела листовки в городе. «The Freak Circus». И в том районе, где вы работаете, постоянно пропадают люди. Это вы, мальчики?

Юн Хи поймала взгляд Лауры. В глазах «Лени» читалась немая, отчаянная мольба. Юн Хи знала: Пьеро физически не способен разомкнуть губ и заговорить в присутствии посторонних людей. Он доверял лишь ей и Юки.

Лаура все поняла без слов. Она мягко улыбнулась и повернулась к остальным:

– Так, мальчики и девочки. Кажется, нам пора на выход. Казуо, Рюджи, забираем парней и идем проветримся в сад. Юн Хи нужно поговорить со своими... гостями.

Старший сын хотел было возразить, но Юн Хи мягко коснулась его плеча:

– Иди с Лаурой, милый. Я скоро приду. Все хорошо.

Мальчики неохотно, но послушно последовали за охотницей и остальными. Массивные двери зала с грохотом захлопнулись.

В огромном, пустом зале остались только четверо: Юн Хи, Юки, Пьеро и Арлекин.

Несколько минут царила абсолютная тишина. Юки нервно теребила пальцы, бросая на подругу взгляды, полные немого вопроса: «Что мы будем делать? Расскажем правду? Или соврем?»

Юн Хи тяжело вздохнула, опустив плечи. Усталость снова навалилась на нее гранитной плитой.

– Скрывать больше нет смысла, – тихо сказала она.

– Моя леди... – хриплый, надтреснутый голос Пьеро эхом отразился от стен. Наконец-то он мог говорить. Он сделал шаг к ней, его глаза горели болезненной нежностью. – Кто... кто они? И кто те дети, что звали тебя матерью?

– Их зовут Мин Хо и Су Хёк, – ответила Юн Хи, глядя ему прямо в глаза. – Я взяла их под опеку год назад. Они не родные мне по крови, но они — мои сыновья. Моя единственная семья. И я убью любого, кто попытается причинить им вред.

Арлекин усмехнулся, заложив руки за спину и покачиваясь с носка на пятку:

– Какая трогательная семейная драма. А те напыщенные индюки? «Семь монстров»? Выходит, вы с бледной подружкой не такие уж невинные овечки?

– Мы люди, – устало произнесла Юн Хи, коснувшись своего левого уха, где висела сережка — спящий белый котик на черном жемчуге. – Были людьми. Пока не получили эти украшения. Они дают силу... чудовищную силу, меняющую саму суть человека. Мой замок, видения Юки — это грех Лени. Мы делим его на двоих.

– Ха! И всего-то? – Арлекин саркастично фыркнул, подойдя ближе к Юки. – Вы дрожите перед каким-то старым политиком из-за пары побрякушек? А в чем вообще проблема просто снять эти дурацкие серьги? Это же так просто!

– Арлекин, стой! Не трогай! – в ужасе крикнула Юн Хи.

Но было поздно.

Арлекин с самодовольной ухмылкой протянул руку и резко ухватился за сережку с черным котиком на правом ухе Юки, пытаясь сорвать ее.

В то же мгновение раздался душераздирающий, нечеловеческий крик.

Юки рухнула на пол, сжимая голову руками. Но страшнее было то, что произошло с Юн Хи.

Несмотря на то, что Арлекин даже не прикасался к ней, из левого уха Юн Хи брызнула темная кровь, заливая шею и воротник. Дикая, невыносимая агония пронзила ее тело, словно ее душу рвали на части раскаленными крючьями.

– А-а-а-а-а-х! – закричала Юн Хи, падая на колени и судорожно вцепляясь в мраморный пол.

– Юн Хи! – в ужасе взревел Пьеро.

Он бросился к ней, падая рядом, готовый закрыть ее своим телом, его руки задрожали, пытаясь зажать кровоточащую рану на ее ухе. На его фарфоровом лице проступила маска чистого первобытного ужаса.

Арлекин отпрянул назад, ошеломленно глядя на свои окровавленные пальцы.

– Что за...

Внезапно само пространство виртуального замка задрожало. Сиреневый туман почернел, превращаясь в густую, удушливую смолу. Сводчатые потолки затрещали, и из самой пустоты раздался голос.

Он звучал одновременно как утробный рык мужчины и ледяной шепот женщины. В нем слышалась тяжесть тысячелетнего сна и безграничная, давящая мощь:

– НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ ИХ... ОНИ МОИ.

Слова прокатились по залу звуковой волной, выбивая воздух из легких. Арлекина отбросило на несколько метров назад, а тени вокруг сжались в оскаленные пасти, готовые поглотить его заживо.

Так же внезапно, как и появился, голос утих. Туман снова стал сиреневым.

Юн Хи тяжело, судорожно дышала, уткнувшись лбом в грудь Пьеро, который бережно и судорожно прижимал ее к себе. Боль медленно отступала, оставляя лишь тупую пульсацию.

– Слава богу... – едва слышно прошептала она, стирая кровь с щеки. – Как хорошо... что мальчики этого не видели...

Арлекин поднялся с пола, его привычная наглая спесь испарилась без следа. Он ошарашенно посмотрел на Юн Хи, затем на дрожащую Юки:

– Что... что это, мать твою, только что было?!

Юн Хи медленно подняла на него измученный, полуприкрытый взгляд.

– Это был Бельфегор. Повелитель греха Лени. Сущность, заключенная в серьгах.

Пьеро замер, прижимая девушку к себе еще крепче. Картина в его голове наконец сложилась воедино.

Попытка снять украшение карается невыносимой болью. Они не могут избавиться от них по своей воле. И самое главное — его леди и Юки связаны неразрывно: боль одной мгновенно передается другой, ведь они делят один грех на двоих.

Именно поэтому Юн Хи была готова разорвать премьер-министра на куски. Она не просто защищала сыновей от опасной организации. Она защищала их от этого проклятия. Она предпочла нести это бремя сама, истекая кровью, лишь бы ее дети никогда не услышали этот чудовищный голос в своей голове.

Пьеро осторожно коснулся бледной щеки Юн Хи, стирая дорожку крови своими белыми пальцами. В его глазах больше не было сомнений или ревности.

Осталась лишь темная, всепоглощающая одержимость.

Теперь он знал ее тайну. И он поклялся себе, что ни этот чертов цирк, ни организация грехов, ни сам Бельфегор больше никогда не посмеют заставить его леди кричать от боли.