Приёмный младший брат семьи Тосака

Ночь тридцать первого октября 1991 года в Годриковой Лощине пахла гарью, мокрым пеплом и приближающейся смертью. Защитные чары коттеджа Поттеров не просто рухнули — они лопнули с глухим металлическим звоном, осыпаясь на пожухлую траву сада искрами разорванной магии.

Дверь разлетелась в щепки от безмолвного толчка чудовищной воли. Чарлус Поттер, старый дуэлянт, ветеран войн с Грин-де-Вальдом, вскинул палочку в то же мгновение, когда на пороге возник высокий силуэт в угольно-черной мантии.

– Назад, Том! – рявкнул Чарлус, и с кончика его древней палочки сорвался вихрь ревущего белого пламени.

– Жалкие фокусы, старик, – прошипел Волан-де-Морт.

Сражение завязалось мгновенно и без пощады. Чарлус дрался яростно, вкладывая в каждое движение весь свой полувековой опыт: камни фундамента взлетали в воздух, превращаясь в копья, воздух вибрировал от разрывных проклятий. На долю секунды показалось, что старый чистокровный лорд сумеет достать незваного гостя — его сокрушительный рассекающий луч сбрил край мантии Темного Лорда. Но молодость, подпитанная темными ритуалами, и нечеловеческая скорость реакции взяли верх. Волан-де-Морт смазанно скользнул в сторону, уйдя в короткую теневую аппарицию, и возник за спиной Чарлуса.

– Авада Кедавра, – сухо прозвучал шепот.

Зеленая вспышка озарила прихожую, и тело главы рода Поттер рухнуло на ковер без единого вздоха.

Волан-де-Морт даже не взглянул на поверженного врага. Его шаги по деревянной лестнице на второй этаж были неслышными. Наверху, перед детской комнатой, стояла Дорея Поттер, урожденная Блэк. Дверь за ее спиной была плотно заперта, а на досках пола вокруг ее туфель слабо светились вырезанные заранее геометрические символы и защитные круги древней крови.

Она знала, что Чарлус мертв. Сердце сжалось от ледяной тоски, но на лице женщины застыла надменная, хищная усмешка — та самая, которой гордились истинные дети дома Блэк.

– Нам незачем драться, Дорея, – мягко проговорил Волан-де-Морт, плавно поднимая палочку. – Отойди в сторону. И как только я закончу дело с детьми, я оставлю тебя в покое. Мне ни к чему истреблять древнейшие рода Британии без нужды.

– Твои слова полны дешевой лжи, Том Марволо Реддл, – выплюнула Дорея, глядя прямо в его красные змеиные зрачки.

Убийца на мгновение замер. Воздух в коридоре сгустился до плотности свинца.

– Откуда ты знаешь это имя? – вкрадчиво спросил он. – Я стер свое прошлое. Все, кто знал его, давно кормят червей.

– Моя племянница провела небольшое расследование, – холодно усмехнулась Дорея. – Будучи связанной с иной системой знаний, ей не составило труда сопоставить генеалогию твоего нищего деда Марволо Гонта и бахвальство о наследии Салазара. Джессика подняла старые табели Хогвартса и быстро поняла, кем ты был на самом деле: брошенным полукровкой из приюта, возомнившим себя богом. Жаль только, мы не успели выяснить, какой мерзостью ты продлеваешь свое жалкое существование.

Ярость вспыхнула в глазах Темного Лорда, смешавшись с секундным признанием. Род Поттеров всегда был занозой в его планах. Джеймс был дураком — фанатичным глупцом, молящимся на каждое слово Дамблдора, но вот старое поколение… старое поколение умело удивлять.

– В последний раз прошу, Дорея. Отойди. Я здесь, чтобы устранить угрозу своей власти.

– Только через мой труп! – крикнула она.

– Да будет так.

Бой в узком коридоре стал воплощением чистого кошмара. Дорея трансфигурировала дубовую мебель в монолитную каменную преграду, рассекая летящие смертоносные лучи. Она знала фамильные проклятия Блэков — ядовитые туманы, гнилостные стрелы, разрывающие плоть вихри. Волан-де-Морт уклонялся с нечеловеческой гибкостью, понимая, что хотя крестражи и держат его душу на этой земле, потеря плоти отбросит его триумф на десятилетия.

Но возраст и истощение брали свое. Реакция пожилой женщины начала угасать, движения сделались тяжелыми. Заметив, как ее плечо дрогнуло после мощного щитового заклинания, Волан-де-Морт молниеносно сместился вправо.

– Авада Кедавра!

Зеленый огонь ударил Дорею прямо в грудь. Гордая ведьма покачнулась и рухнула навзничь, глядя остекленевшими глазами в потолок.

Волан-де-Морт перешагнул через нее, коснувшись палочкой замка детской:

– Алохомора.

Дверь распахнулась. В просторной комнате, залитой лунным светом, находились двое малышей. Младший, двухлетний Годрик, сжимал в руках игрушечную метлу и заливался слезами от грохота заклинаний. Старший, трехлетний Гарри, сидел в манеже молча, впиваясь в незваного гостя пронзительными изумрудными глазами, в которых не было детского страха — лишь странная, почти взрослая сосредоточенность.

– Ну что ж, детишки, – прошептал Темный Лорд. – Возможно, из вас вышли бы великие последователи. Но пророчество неумолимо. Вы умрете здесь и сейчас.

Он взмахнул палочкой, целясь в Годрика:

– АВАДА КЕДАВРА!

Зеленый смерч сорвался с кончика древесины. Но в ту же секунду Гарри, повинуясь какому-то необъяснимому инстинкту, перевалился через край манежа и заслонил собой брата. Он не понимал, что под деревянными половицами вспыхнул сложный рунический круг, начертанный Дореей на случай ее гибели. Жертвенная магия Блэков и кровь Поттеров срезонировали с душой первенца.

Вспыхнул ослепительный барьер из багрового света. Заклятие смерти ударило в него, преломилось под неестественным углом и отскочило обратно в грудь Темного Лорда.

Раздался оглушительный визг, разрывающий барабанные перепонки. Плоть Волан-де-Морта начала расползаться на дымящиеся волокна. Волна чудовищной магии разметала мебель, обрушила часть крыши. Черный бестелесный дух с воплем первобытной ярости вырвался из останков мантии и устремился в ночное небо. Мелкий, оторвавшийся осколок этой черной сущности рикошетом метнулся к плачущему Годрику, врезавшись в его лоб и оставив глубокий, кровоточащий порез в форме молнии.

Гарри же отбросило взрывом к стене. Внутри его маленького тела что-то со звоном разбилось — тонкая структура детского магического ядра треснула под давлением двух столкнувшихся сил высшего порядка, раскололась и… растеклась тончайшей светящейся паутиной по всему телу, исчезая глубоко в костях и нервах. Мальчик потерял сознание.

---

Джеймс и Лили Поттер, сопровождаемые Альбусом Дамблдором и Сириусом Блэком, аппарировали прямо на лужайку разрушенного дома спустя пятнадцать минут.

Увидев мертвого отца у порога, Джеймс упал на колени с глухим стоном. Лили, не помня себя от ужаса, бросилась наверх, переступая через бездыханное тело свекрови.

– Дети! О боги, дети! – кричала она, врываясь в развороченную детскую.

Годрик истошно рыдал, размазывая кровь по лицу. Гарри лежал на полу, бледный, не подавая признаков бодрствования, но дыша ровно и глубоко.

Дамблдор вошел следом, его лицо было суровым и бледным, но в глазах за очками-половинками горел расчетливый блеск.

– Отойдите, Лили, Джеймс, – мягко, но властно приказал старый чародей. – Позвольте мне осмотреть их.

Дамблдор опустился на колени. Сперва он провел палочкой над Годриком. Его взгляд зацепился за шрам-молнию, из которого сочилась темная аура, и за ровное, сияющее золотом магическое ядро ребенка. Магия малыша была бурной, нестабильной, но целой.

Затем директор повернулся к Гарри. Диагностические чары срывались, словно натыкались на пустоту. Дамблдор нахмурился. Магическое ядро ребенка было полностью разрушено — вернее, его просто не существовало. Вместо единого сосуда магии по телу мальчика вилась странная, пугающая сетка микроскопических каналов, совершенно не поддающаяся традиционному анализу. Такое старик мельком видел лишь в отчетах о закрытых секторах лондонской Часовой Башни — мире восточных и европейских магов, с которыми волшебное сообщество Британии давным-давно разорвало все связи.

«Сквиб, – мгновенно сделал вывод Альбус. – Ядро уничтожено отдачей проклятия. Он не сможет сотворить ни единого заклинания».

Директор поднялся, расправив мантию, и скорбно опустил голову:

– Свершилось великое чудо… и великая трагедия. Годрик… Годрик Поттер стал Мальчиком, Который Выжил. Именно он принял на себя удар и отразил темное заклятие. Он — Избранный, о котором говорило пророчество.

Лили прижала Годрика к груди, заливаясь слезами облегчения и горя:

– А Гарри? Альбус, что с моим Гарри?

– Увы, – тяжело вздохнул Дамблдор. – Магическое ядро Гарри разорвано в клочья. Он чудом остался жив, но магия покинула его навсегда. Он стал сквибом.

Джеймс вздрогнул, переводя ошеломленный взгляд с младшего сына на старшего. В его чистокровном сознании слово «сквиб» звучало как приговор.

– Сквиб?.. В роду Поттеров? – пробормотал Джеймс. – Но… как же так? Если общество узнает… его растерзают в прессе. Пожиратели смерти еще не пойманы, они превратят жизнь мальчика в ад, а чистокровные снобы заклеймят всю семью!

– Именно поэтому, мой мальчик, мы должны поступить мудро, – вкрадчиво заговорил Дамблдор, и в его глазах блеснули знакомые искры. – Годрику потребуется особое воспитание. Он герой, символ Света. Все внимание, все ресурсы должны быть направлены на его защиту и обучение. Гарри же среди магов будет лишь страдать от зависти и презрения. Лучшее решение — передать его сестре Лили. Среди маглов он вырастет в безопасности, вдали от войн и предрассудков.

– К Петунье?! – Лили в ужасе покачала головой. – Альбус, нет! Она ненавидит меня, ненавидит все, что связано с волшебством! Она возненавидит Гарри!

– Полно тебе, Лили, – мягко укорил ее старик. – Гарри теперь такой же обычный человек, как они. В нем нет магии. Зов родной крови защитит его, а Петунья не посмеет обидеть невинного племянника. Когда Волан-де-Морт будет окончательно побежден, вы сможете воссоединиться. Но сейчас… выбор сделан ради блага обоих мальчиков.

Джеймс, подавленный гибелью родителей и ослепленный внезапным статусом отца спасителя магического мира, положил руку на плечо жены:

– Директор прав, Лили. Мы не сможем защитить сквиба, пока охотимся за остатками темных сил. Так будет безопаснее для всех.

С тяжелым сердцем, заглушая рыдания в плече мужа, Лили уступила. Той же ночью корзина со старшим сыном Поттеров была оставлена на пороге дома номер четыре по Тисовой улице в графстве Суррей.

---

Япония, город Фуюки. 31 июля 1998 года.

Жара стояла невыносимая. Асфальт в районе Синто плавился под лучами полуденного солнца, наполняя воздух тяжелым запахом битума и выхлопных газов.

Гарри Поттер, которому сегодня исполнилось ровно десять лет, едва переставлял сбитые в кровь ноги.

Семь лет ада на Тисовой улице подошли к закономерному финалу. Дурсли не просто презирали его — они боялись тех редких моментов, когда вокруг мальчика сами собой взрывались лампочки или трескались стекла, хотя сам он понятия не имел, как это происходит. Его морили голодом, заставляли выполнять всю черную работу по дому, били за малейшую провинность. А три дня назад дядя Вернон, получив долгожданную командировку в Японию, взял семью с собой. Гарри взяли тоже — лишь для того, чтобы затащить в глухой переулок портового города Фуюки, вытолкнуть из прокатной машины рядом с дурно пахнущими мусорными баками и уехать на бешеной скорости, оставив ребенка без денег, документов и знания языка.

Он блуждал по чужому городу почти двое суток. В глазах двоилось от голода и жажды. Рваная серая футболка висела на нем мешком, колени были содраны, а от немытого тела разило уличной грязью.

Свернув за угол торговой улочки, Гарри от слабости оступился и на полном ходу врезался в невысокую девочку. Оба с глухим стуком повалились на тротуар.

– Ой! Смотри, куда прешь, придурок! – раздался возмущенный, звонкий девичий голос на чистом японском.

– П-простите… – на автомате пробормотал Гарри по-английски, сжимаясь в комок и инстинктивно закрывая голову руками, ожидая привычного удара тяжелой руки дяди Вернона.

Удара не последовало.

Гарри осторожно приоткрыл глаза. Перед ним сидела девочка примерно двенадцати лет. У нее были безупречно уложенные каштановые волосы, заплетенные в два хвостика с черными лентами, горделивая осанка и строгие аквамариново-голубые глаза. Одета она была в элегантную школьную форму европейского покроя.

Девочка нахмурилась, оглядывая чумазого иностранца, и ее тонкие брови поползли вверх.

– Англичанин? – перешла она на беглый, аристократичный английский язык. – Эй, ты что здесь делаешь? Где твои родители?

– Не знаю… – хрипло выдавил Гарри, не в силах оторвать взгляда от ее лица. – Дядя и тетя сказали, что родители бросили меня. А потом… они сами выкинули меня на улицу.

Девочка сузила глаза. В ее взгляде на секунду промелькнуло нечто пугающе острое, недетское — скрытый анализ, сканирующий каждое движение его мускулов. Она знала, как выглядит ложь; отец учил ее распознавать обман по малейшему изменению дыхания. Мальчик говорил абсолютную, кристально чистую правду.

– Какая дикость… – пробормотала она себе под нос, затем решительно шагнула ближе и без тени брезгливости схватила Гарри за запястье. – Стой смирно.

Она прикрыла глаза, концентрируя дыхание.

«Структурный анализ…»

В ту же секунду глаза девочки распахнулись в неподдельном шоке. То, что она почувствовала внутри этого истощенного оборванца, не укладывалось ни в какие рамки. У него не было традиционного для восточных магов строения, но вдоль его позвоночника и конечностей спала колоссальная сеть…

«Магические цепи?! Да у него их не меньше сорока! Причем высшего, врожденного качества! Но они закупорены, а в центре груди — следы колоссального взрыва… Будто ядро волшебника раскололось и перековалось в контуры мага…»

Девочка тряхнула головой, возвращая лицу строгое, надменное выражение, хотя щеки ее слегка порозовели от волнения:

– Слушай сюда, оборванец. Ты еле на ногах стоишь. Я отведу тебя в городскую больницу, там тебя подлатают. Отказы не принимаются, понятно?

– Понятно, – тихо ответил мальчик, не веря, что кто-то впервые за много лет говорит с ним без неприкрытой злобы.

– Вот и отлично. Идем. Ах да… Меня зовут Рин. Рин Тосака. А тебя?

– Гарри. Гарри Поттер.

– Хм. Поттер, значит? Запомню. Шевели ногами, Гарри, я не собираюсь тащить тебя на себе.

---

Фуюкская больница. Спустя два часа.

Гарри лежал на чистой больничной койке, отмытый, с перевязанными ссадинами и капельницей в руке. Боль, терзавшая его тело последние дни, наконец отступила под действием лекарств. Он чувствовал невероятный, почти забытый покой.

В коридоре за матовой стеклянной дверью палаты шел приглушенный разговор. Рин Тосака стояла, скрестив руки на груди, перед высоким мужчиной в сутане священника. Отец Кирей Котомине с легкой, полускрытой в уголках губ усмешкой слушал доклад своей подопечной.

– И ты утверждаешь, Рин, что этот мальчик — волшебник с Запада? – вкрадчиво поинтересовался священник.

– Я не просто утверждаю, Кирей, я видела его цепи! – раздраженно бросила юная наследница дома Тосака. – У него аномальная структура. Будто кто-то насильно раздробил его магическое ядро, и освободившаяся прана перестроила нервную систему в полноценные магические цепи. Причем исключительного качества. Его зовут Гарри Поттер.

Лицо Котомине на долю секунды утратило праздное выражение. В его пустых, холодных глазах зажегся огонек искреннего интереса.

– Поттер… Вот как. Забавная ирония судьбы.

– Ты что-то знаешь? – подозрительно прищурилась Рин.

– Разумеется. В отличие от тебя, юная глава рода, я слежу за новостями закрытого магического сообщества Британии. Семь лет назад там пала тирания их так называемого Темного Лорда. По официальной версии, атаку отразил некий Годрик Поттер, объявленный национальным героем. Но в закрытых отчетах упоминался его брат-близнец, которого сочли калекой, потерявшим магию.

– И эти идиоты выбросили его магглам?! – Рин сжала кулаки так, что побелели костяшки. – Ребенка с потрясающей пропускной способностью цепей?!

– Волшебники высокомерны и слепы к таинствам истинной магии, Рин. Для них существует лишь их «ядро» и деревянные палочки. Однако есть еще одна деталь, о которой твой покойный отец упоминал в своих архивных записях.

– Какая еще деталь?

Кирей наклонился чуть ближе, и его голос зазвучал подобно шелесту сухого пергамента:

– Около трехсот лет назад, когда род Поттеров еще имел связи с Часовой Башней и искал способы очистить угасающую кровь, между ними и родом Тосака был заключен временный брачный договор. Одна из дочерей нашей ветви уехала на Туманный Альбион. Таким образом, в жилах этого мальчика течет крошечная, но вполне реальная доля крови дома Тосака.

Рин замерла. В ее голове мгновенно выстроилась четкая, бескомпромиссная цепочка расчетов.

Ее отец, Токиоми Тосака, погиб в Четвертой Войне за Грааль. Ее младшую сестру, Сакуру, отец отдал в дом Мато ради «блага рода» — рана, которая до сих пор жгла сердце Рин раскаленным железом. Она осталась одна. Юная наследница, вынужденная нести тяжесть великого имени на хрупких плечах под опекой этого скользкого фальшивого священника.

И вот судьба буквально бросает ей под ноги брошенного ребенка. Родственника. Мага с колоссальным потенциалом.

– Кирей, – твердо произнесла Рин, глядя опекуну прямо в глаза. – Мы проведем ритуал кровной активации.

Котомине чуть приподнял бровь:

– Ты уверена? Это древнее колдовство. Ты пробудишь в нем наследие Тосака, сделаешь его официальным членом семьи и признанным наследником. Часовая Башня не сможет оспорить это, если он добровольно примет фамилию. Но захочет ли он сам?

– Я поговорю с ним. Прямо сейчас.

Рин развернулась на каблуках и решительно толкнула дверь палаты. Гарри вздрогнул, переводя взгляд на вошедшую девочку.

Рин подошла к койке, выдвинула металлический стул и села, закинув ногу на ногу с грацией истинной аристократки.

– Итак, Гарри Поттер, – начала она деловым тоном. – У меня для тебя две новости. Плохая и хорошая. С какой начать?

– С… с плохой, наверное, – тихо ответил мальчик, чувствуя исходящую от нее ауру непререкаемого авторитета.

– Твои настоящие родители живы, – отрезала Рин без лишних сантиментов. – И они сознательно отдали тебя тем уродам, которые над тобой издевались. Потому что старый дурак во главе их магической секты решил, что твой брат важнее, а ты — бесполезный мусор без магии.

Гарри застыл. Слова ударили под дых больнее любых побоев дяди Вернона. Родители… живы? Они не погибли в автокатастрофе, как врала тетя? Они просто бросили его ради другого сына? Маленькие кулаки мальчика сжались до боли под простыней, а в изумрудных глазах зажглась холодная, колючая ненависть.

– Я… я им не нужен, – глухо произнес он.

– Именно, – кивнула Рин. – А теперь хорошая новость. Ты нужен мне. И у тебя есть семья, которая не бросает своих.

– Какая семья? – растерялся Гарри.

Рин самодовольно ухмыльнулась и указала пальцем себе в грудь:

– Я. Поздравляю, кузен. Твои предки три века назад породнились с домом Тосака. В тебе течет наша кровь, пусть и разбавленная. А то, что произошло в детстве, сделало тебя не волшебником с палочкой, а истинным магом.

Она подняла правую руку, щелкнула пальцами — и прямо в воздухе вспыхнула изящная огненная руна «Ансуз», озаряя комнату теплым золотистым светом.

Гарри затаил дыхание, зачарованно глядя на пляшущий огонек.

– Магия реальна, – продолжала Рин, гася руну взмахом ладони. – Но в нашем мире, в Лунном Мире, слабаки не выживают. Я предлагаю тебе выбор. Ты можешь остаться брошенным Гарри Поттером и отправиться в японский приют. Либо ты примешь кровный ритуал, станешь моим младшим братом, возьмешь имя Гарри Тосака и научишься магии, которая заставит тех, кто тебя предал, захлебнуться собственной завистью.

Гарри смотрел на эту девочку — гордую, властную, язвительную, но в то же время единственную, кто протянул ему руку помощи из темного омута отчаяния. В его груди забилось незнакомое, яростное чувство собственного достоинства, дремавшее годами.

– Я согласен, – твердо сказал он, и голос его больше не дрожал. – Я хочу быть Тосакой.

– Отличный ответ, – лицо Рин озарила теплая, искренняя улыбка, сменившая маску надменности. – Только учти, братец: гонять на тренировках я тебя буду до седьмого пота. Опозорить имя Тосака я тебе не позволю!

– Я не подведу тебя, сестренка.

С того дня Гарри Поттер перестал существовать для этого мира.

Родился Гарри Тосака.

---

Поместье семьи Тосака. 25 января 2004 года.

Прошло почти шесть лет.

Зимний вечер окутал традиционный японский особняк на вершине холма Мияма. В просторной гостиной, обставленной дорогой европейской антикварной мебелью, трещал камин. На диване, элегантно закинув ногу на ногу и потягивая черный чай из фарфоровой чашки, сидел молодой человек шестнадцати лет.

В нем было невозможно узнать прежнего забитого замухрышку с Тисовой улицы. Высокий, подтянутый, с идеальной осанкой, Гарри Тосака носил строгий темно-бордовый жилет поверх безупречно белой рубашки. Его черные волосы были аккуратно уложены назад, а в чертах лица появилась фамильная резкость Тосака. Характер он перенял от старшей сестры практически целиком: легкий налет аристократического высокомерия, привычка безупречно просчитывать ходы, легкая склонность к сарказму и яростная, фанатичная преданность семье.

Единственное, что отличало его от Рин — помимо цвета глаз — это манера боя. Гарри сочетал виртуозную работу с драгоценными камнями и взрывными печатями Гандр с холодным прагматизмом и элементами современного оружия, к которому питал тайную слабость.

Напротив него стояла семнадцатилетняя Рин Тосака. Ее лицо выражало крайнюю степень раздражения.

– Ты издеваешься надо мной, Грааль?! – возмущенно вскинула руки девушка. – Мало того, что мне приходится готовиться к этой чертовой войне в одиночку, так еще и это?!

Гарри молча поднял тыльную сторону левой ладони. На бледной коже отчетливо алела витиеватая татуировка из трех лепестков, напоминающая скрещенные клинки и ствол пистолета.

Командные Заклинания.

– Значит, слухи верны, – спокойно произнес Гарри, сделав глоток чая. – Пятая Война за Святой Грааль начнется со дня на день. И ритуал избрал нас обоих.

– Но у тебя даже не было желания! – Рин нервно зашагала по персидскому ковру. – Я готовилась к этому годами! Я должна была стать единственным Мастером от семьи Тосака, забрать Грааль и вернуть Сакуру! А теперь ты тоже втянут в эту мясорубку!

– Успокойся, Рин, – Гарри поставил чашку на блюдце с едва слышным звоном. В его изумрудных глазах вспыхнули рубиновые искры пробужденных цепей. – Ты прекрасно знаешь: церковь под руководством нашего «дорогого» наставника Кирея не даст никаких гарантий. Если я откажусь, на меня откроют охоту другие Мастера. Лучше уж мы войдем в эту войну вдвоем, как союзники, и перебьем конкурентов.

Рин тяжело вздохнула, прижав пальцы к вискам:

– Твоя правда. Характер у тебя стал абсолютно невыносимым, братец. Весь в меня.

– Считаю это лучшим комплиментом, – усмехнулся юноша. – Итак. Твой катализатор — кулон с рубином отца, ты нацелена на класс Сэйбер. Что делать мне? У меня нет реликвий древних героев.

– Призовешь того, кто откликнется на твою природу, – отрезала Рин. – Твои цепи уникальны. Твоя прана остра и агрессивна. Ты будешь проводить ритуал сегодня ночью, сразу после меня.

---

Полночь. Подвал поместья Тосака.

После того как Рин с присущим ей драматизмом провела призыв и — к своему бурному негодованию — получила не Сэйбер, а саркастичного беловолосого мечника класса Арчер, настал черед Гарри.

Пока Рин на втором этаже выясняла отношения со своим новым слугой, Гарри начертил на каменном полу подвала круг из толченого серебра, очищенной крови и расплавленных рубинов. Никакого особого катализатора он не использовал — лишь старинную золотую монету с гравировкой лисицы, которую однажды нашел во время одной из вылазок за границу.

Гарри встал перед кругом, расправил плечи и зачитал строки призыва, напитывая символы собственной кровью:

– Серебро и железо. Основа — камень и архидемон контракта… Пусть заполнится, пусть разрушится, пусть рухнет четырежды… Объявись, хранитель равновесия!

Багровый свет заполнил подвал. Магические контуры Гарри взвыли от колоссального расхода праны, воздух вокруг раскалился, запахло озоном, порохом и… неожиданно тонким ароматом элитных французских духов.

Взрывной порыв ветра рассеял дым.

В центре круга стояла высокая, потрясающе красивая женщина с длинными розовато-светлыми волосами, собранными в пышный хвост, и лисьими ушками, кокетливо подрагивающими на макушке. Одета она была в обтягивающий темно-розовый деловой костюм, подчеркивающий умопомрачительные изгибы тела, короткую юбку и туфли на высокой шпильке. На ее идеальном носике красовались стильные очки в тонкой оправе, а за спиной лениво покачивался пушистый хвост. Но самым примечательным был огромный кейс у ее ног и кобура с тяжелым модифицированным пистолетом на бедре.

Женщина оправила пиджак, окинула подвал критическим взглядом и остановила свой янтарный, полный опасного лукавства взор на