Семья

Ночной Сеул расстилался у ног бесконечным океаном огней, но для истинного владыки этот шумный мир казался застывшим во времени. Сон Джинву стоял на краю крыши небоскреба, возвышавшегося над центром столицы. Ветер трепал его угольно-черные волосы, а в серых глазах, напоминавших надвигающуюся грозовую тучу, отражались неоновые вывески и беззвездная пустота небес. При росте в сто девяносто два сантиметра он обладал фигурой, в которой хищная грация идеально сочеталась со скрытой сокрушительной мощью. Его красота была пугающей, порожденной не земными стандартами, а безжалостным совершенством богоподобного существа.

Теневой Монарх не был один.

Слева от него, всего в нескольких шагах, стояла девушка. Морозный воздух вокруг нее сгущался до микроскопических сверкающих кристаллов. Окумура Юми казалась миниатюрной рядом с великаном Джинву — ее рост едва достигал ста шестидесяти двух сантиметров, но плотность ее ауры заставляла само пространство вибрировать от благоговейного страха. Длинные, как смоль, черные волосы ниспадали вдоль спины, резко контрастируя с идеальной, словно выточенной лучшими скульпторами фарфоровой кожей. Ее небесно-голубые глаза сияли кристально чистым, первозданным холодом, в котором таилась сила, способная заковать в лед целые миры.

Она носила открытый на одном плече доспех из темной мерцающей ткани, обнажавший замысловатую витую татуировку — древнюю метку абсолютного нуля. Юми прошла точно такой же ад, как и Джинву: шагнула за черту человеческих возможностей, вытерпела боль бесчисленных смертей, получая системные уведомления, и взошла на престол, став полноправным Монархом Льда.

Они встретились впервые. Две абсолютные силы, две аномалии этой вселенной смотрели друг на друга, без слов понимая невысказанное. Джинву чувствовал исходящую от нее безжалостную стужу, но в ней не было враждебности — лишь глубинное, странно резонирующее с его тьмой родство.

– Я слышала о Теневом Монархе, – тихо нарушила молчание Юми. Ее голос звучал как звон тончайшего хрусталя на ветру. – Но не думала, что само воплощение смерти может выглядеть столь... человечно.

– Люди часто ошибаются в природе смерти, – спокойно отозвался Джинву, скользнув взглядом по ее плечу, где слабо мерцала татуировка. – Как и в природе вечного льда. Ты тоже не похожа на чудовище из разломов.

– Чудовищами нас делает лишь то, как нас видят побежденные, – тонкие губы девушки тронула едва заметная полуулыбка.

Но идиллия их первой встречи была грубо разорвана.

Пространство прямо над крышей с оглушительным скрежетом раскололось. Из золотисто-зеленого сияния хлынули тяжелые, удушающие волны чудовищной витальной энергии. Бетон под их ногами пошел трещинами, из которых мгновенно проросли толстые узловатые лозы, покрытые шипами и сочащиеся едким соком.

Свет сконденсировался, являя исполинскую фигуру, сотканную из переплетенных корней, ослепительного пламени и пульсирующей плоти. Его глаза горели безумной, всепоглощающей яростью.

– Вы не должны были встретиться! Нельзя! Я убью вас обоих! – взревел голос Монарха Жизни, сотрясая здание до самого основания. Вибрация выбила стекла на трех верхних этажах, и осколки с хрустальным дождем полетели вниз.

Юми даже не вздрогнула. Ее небесно-голубые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

– Убить нас? – Она шагнула вперед, и каждый ее шаг оставлял на разрушающемся бетоне слой чистого, нетающего льда, мгновенно замораживающего атакующие лозы. – Ты слишком самоуверен.

– Твое присутствие оскорбляет тишину этой ночи, – глухо добавил Джинву, и тени за его спиной взметнулись ввысь гигантскими крыльями, поглощая свет ночного города. – Зачем ты пришел сюда, повелитель растений? Ищешь скорой гибели?

– Глупцы! Слепые твари! – Монарх Жизни содрогался от клокочущей ненависти, его лозы хлестали воздух, отравляя кислород. – Ваш союз опасен! Он несет гибель всему сущему!

– Наш союз? – переспросила Юми, презрительно изогнув бровь. – Что за бред ты несешь? Мы встретились лишь несколько минут назад.

– Вы связаны судьбой, хотите вы того или нет! – яростно прокричал владыка Жизни, выбрасывая вперед ладонь, из которой вырвался сноп ослепительных изумрудных молний. – Монарх Тьмы и Монарх Льда... Если ваши начала соединятся, у вас родится сын! Сын, который унаследует первородную пустоту тени и нерушимость абсолютного мороза! Он станет абсолютной погибелью для нас, Монархов, и для великих Итаримов, что идут из внешних миров! Сама ткань вселенной треснет под его пятой! Я сотру вас в пыль прямо сейчас, пока этот кошмар не стал явью!

Слова Монарха Жизни повисли в воздухе тяжелым эхом.

Джинву на мгновение замер. Серые глаза монарха расширились от неожиданности, а затем его взгляд невольно метнулся к Юми. Мысль о ребенке, способном перешагнуть через самих богов и Итаримов, прозвучала безумно, но в то же время несла в себе пугающую логику космического равновесия.

Юми слегка нахмурилась, ее бледные щеки на долю секунды тронул едва различимый румянец, но он тут же исчез, сменившись безжалостным спокойствием правительницы.

– Какая нелепая, абсурдная паника, – холодно произнесла она, заставляя воздух сгущаться от мороза. – Ты боишься призраков будущего, о которых даже мы не помышляли. Но знаешь, в чем твоя главная ошибка?

– В чем, девчонка?! – взревел Монарх Жизни.

– Ты решил, что сможешь напугать нас судьбой, – закончила Юми.

Она вскинула руку. В ладони вспыхнуло голубоватое пламя абсолютного холода, и в тот же миг воздух рассек звон формирующегося оружия. В ее руках возникли два длинных изогнутых кинжала из прозрачного, словно алмаз, векового льда. Лицо девушки скрыла изящная маска из морозного кристалла, оставляя открытыми лишь пылающие небесной лазурью глаза.

– Разорвите его, – прошептала она.

Пространство за ее спиной озарилось ледяным сиянием. Из белой мглы с глухим рычанием вырвалась стая свирепых ледяных волков, чья шерсть состояла из острых сосулек, а зубы были способны дробить титан. Следом за ними с тяжелым звоном ступил гигантский Ледяной Рыцарь в латах, из трещин которых сочился морозный туман, сжимая в руках двухметровый палаш.

– Джинву, – не оборачиваясь, бросила Юми сквозь маску. – Позволишь мне заняться этим крикуном?

Сон Джинву тихо усмехнулся. В его ладонях привычно и тяжело легли «Клыки Камиша». Тень под его ногами закипела черным маслянистым океаном, расползаясь по всей поверхности крыши и гася агрессивные зеленые лозы Монарха Жизни.

– Я не привык оставаться в стороне, когда мне обещают смерть, – ответил он, и в его низком голосе прорезались обертоны истинного правителя загробного мира. – К тому же... пророчество звучит слишком любопытно, чтобы позволить ему умереть вместе с ним.

– Тогда не отставай, – бросила Окумура.

Юми сорвалась с места с такой скоростью, что человеческий глаз уловил бы лишь размытую синюю вспышку. Ее ледяные кинжалы прочертили в воздухе две дуги абсолютного вакуума.

Монарх Жизни взвыл, выставляя перед собой барьер из тысячелетней древесины и плоти, способной к мгновенной регенерации.

– Сгнийте заживо! – крикнул он, и тысячи побегов с ядовитыми шипами устремились навстречу девушке.

Но волки Юми ударили с флангов, впиваясь челюстями в корни и промораживая их насквозь. Там, где касался их мороз, биологическая регенерация мгновенно останавливалась: клетки взрывались от расширения замерзшей внутри жидкости. Ледяной Рыцарь с сокрушительным ревом обрушил свой палаш сверху, рассекая барьер Монарха Жизни ровно пополам.

Юми проскользнула в образовавшуюся брешь. Ее кинжалы вонзились в грудь врага, превращая золотистую кровь в сверкающую ледяную крошку.

– Проклятье!.. – зарычал владыка Жизни, взмахивая чудовищной лапой из сплетенных стволов, чтобы раздавить миниатюрную правительницу.

– Твой противник здесь, – раздался спокойный голос над самым его ухом.

Сон Джинву возник из слепого пятна, воспользовавшись «Поступью повелителя». Его кинжалы вспыхнули фиолетовым инфернальным пламенем. Одним плавным движением он отсек гигантскую конечность монстра. Рана мгновенно затянулась тенью, не давая плоти срастись обратно.

– «Врата Монарха»! – взревел Монарх Жизни, отступая на шаг назад и пытаясь втянуть в себя всю жизненную силу города, чтобы восстановить силы. Листья на деревьях в парках внизу начали стремительно желтеть и опадать.

– Я запрещаю, – холодно произнес Джинву. – Встать.

Из бездны позади Теневого Монарха поднялись тысячи черных солдат. Игрис с пылающим мечом ринулся вперед, рассекая пространство, за ним последовал Бер, издавая пронзительный визг, сотрясающий саму реальность. Теневая армия мгновенно окружила поле боя, отрезая Монарха Жизни от любых источников внешней энергии.

– Ты замахнулся на то, чего не способен постичь, – раздался холодный голос Юми.

Она взмыла в воздух, поддерживаемая восходящими морозными потоками. Ее черные волосы развевались, создавая поразительный контраст с ледяной маской и сияющей татуировкой на плече. Юми раскинула руки в стороны, и ночное небо над Сеулом озарилось леденящим душу ревом.

Облака закружились гигантской воронкой, и из ледяного портала вырвалось исполинское создание — Ледяной Дракон. Его чешуя искрилась чистейшим лазурным блеском, а крылья поднимали настоящую снежную бурю, замораживая даже капли дождя в стратосфере.

– Кайсель, – негромко позвал Джинву.

Из тени позади него взмыл Теневой Дракон, расправив перепончатые черные крылья. Два чудовищных зверя — один сотканный из вечного холода, другой из абсолютной тьмы — закружили в воздухе бок о бок, их ауры не конфликтовали, а переплетались, создавая аномалию чудовищной разрушительной силы.

Монарх Жизни в ужасе поднял взгляд. Он увидел то, о чем предупреждали древние скрижали Итаримов: первородный симбиоз. Тьма, поглощающая все живое, и Лед, останавливающий само время.

– Нет... Этого не может быть... Вы уже начали соединять свои силы! – в слепом отчаянии прохрипел он, собирая остатки сущности в гигантское копье из ослепительного солнечного света и ядовитых стеблей. – Сдохните вместе с вашим нерожденным семенем!

Он метнул копье в Юми.

Она даже не шелохнулась. Джинву материализовался прямо перед ней. Его рука, покрытая черной броней Монарха, перехватила сияющее копье за сантиметр от острия. Энергия удара разорвала бы гору, но Джинву лишь сжал пальцы, и Теневой авторитет раздавил божественное оружие в прах.

– Ты слишком много говоришь о нашем будущем, – тихо произнес Джинву, обращая на врага взгляд, полный первобытной тьмы. – И слишком мало думаешь о своем настоящем.

Юми опустилась на крышу рядом с ним, синхронно взмахнув клинками:

– Покончим с ним. Вместе.

– Согласен.

Два Монарха атаковали одновременно.

Ледяной Дракон Юми обрушил на Монарха Жизни дыхание абсолютного нуля, превращая его тело в неподвижную хрустальную статую и замораживая саму его жизненную сущность до атомарного уровня. А в следующее мгновение Сон Джинву прошел сквозь замороженного исполина, нанеся один-единственный, филигранный удар.

Лезвие Камиша оставило след из черной молнии.

Секунду царила абсолютная тишина. Затем тело Монарха Жизни раскололось на миллионы мелких осколков, которые тут же растворились в бездонных тенях, поднявшихся с пола, не оставив после себя даже праха.

Битва завершилась так же стремительно, как и началась.

Снежная буря над городом начала стихать, превращаясь в мягкий, красивый снегопад — крайне редкое явление для этого времени года. Осколки льда таяли в воздухе, мерцая, словно падающие звезды. Юми опустила руки, и ледяная маска на ее лице растаяла тонкой дымкой, открывая фарфоровые черты. Дракон и волки растворились в морозном мареве, вернувшись в ее духовное хранилище.

Джинву отозвал тени. Солдаты бесшумно погрузились обратно в его силуэт, оставив крышу идеально чистой, если не считать нескольких замерзших трещин в бетоне.

Они снова остались вдвоем.

Снежинки мягко опускались на черные волосы девушки и таяли на ее фарфоровой коже. Юми повернулась к Джинву, убирая кинжалы, которые рассыпались искрами в ее тонких пальцах. Ее небесно-голубые глаза пытливо изучали лицо стоящего перед ней мужчины.

– Неплохо сработано, Теневой Монарх, – произнесла она, сложив руки на груди.

– Взаимно, Монарх Льда, – Джинву слегка склонил голову, разглядывая ее с неподдельным интересом. – Твои призывы впечатляют. Не думал, что встречу кого-то с похожей системой развития.

– Наш путь был одинаково тернист, – тихо ответила Юми, переводя взгляд на падающий снег. Ее плечо с татуировкой слегка остыло, магия возвращалась в состояние покоя. – Но то, что он сказал перед смертью...

Она замолчала. Тема была слишком деликатной, почти абсурдной для существ их ранга, однако в словах погибшего врага чувствовался неподдельный ужас.

– О сыне, который уничтожит Итаримов? – прямо спросил Джинву.

Юми встретила его взгляд. Ее щеки снова едва заметно порозовели, но в голосе не было смущения — лишь трезвый расчет и легкая нотка женского лукавства:

– Монархи не лгут в предсмертном бреду. Они видят нити вероятностей. Он действительно верил, что наш союз сотрет внешний мир в порошок.

Джинву сделал шаг ближе. Разница в тридцать сантиметров роста заставила девушку слегка запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. В воздухе между ними снова возникло странное напряжение — но теперь это была не жажда битвы, а притяжение двух колоссальных гравитационных полей.

– И что ты думаешь по этому поводу? – спросил он с едва заметной полуулыбкой, в которой на миг мелькнул прежний, человечный парень, а не всемогущий правитель теней.

– Я думаю, – Юми сделала крошечную паузу, ее губы тронула чарующая улыбка, – что Итаримам действительно стоит начать бояться. Если этот мир потребует абсолютного оружия, мы дадим ему это оружие. Но только тогда, когда сами этого захотим.

Джинву тихо рассмеялся — бархатистый, глубокий звук эхом прокатился по крыше.

– Справедливый ответ.

– Ты угостишь меня кофе, Сон Джинву? – неожиданно спросила она, кивнув на спящий ночной город внизу. – После охоты на богов я всегда ужасно хочу согреться.

– Для Монарха Льда это довольно ироничное желание, – усмехнулся Джинву, протягивая ей руку. – Но я знаю одно отличное место, которое работает круглосуточно.

Окумура Юми вложила свою тонкую, холодную ладонь в его широкую, горячую руку. В точке их соприкосновения на мгновение вспыхнула слабая серебристая искра — предвестник грядущих великих бурь, о которых уже шептались в страхе далекие звезды.

Тени укрыли их обоих, и в следующий миг крыша небоскреба опустела, оставив лишь тихо кружащийся над Сеулом первый снег.