Время

Вечерний воздух был прохладным, но Кристина этого почти не замечала. Она нетерпеливо постукивала носком кеда по идеально выложенной плитке тротуара, скрестив руки на груди. Жилой комплекс, в котором Саша умудрился снять квартиру, выглядел как картинка из архитектурного журнала: зеркальное остекление, закрытая охраняемая территория, стриженые газоны и идеальная, раздражающая тишина.

Кристина в этот пейзаж вписывалась с трудом — да и плевать она на это хотела.

При росте метр пятьдесят восемь в ней кипело столько энергии и язвительного упрямства, что хватило бы взорвать этот чертов элитный двор к чертям. Черные джинсы с высокой посадкой плотно обтягивали бедра, подчеркивая аккуратную фигуру, а короткий черный топ открывал полоску загорелой кожи на талии. Волосы были собраны в небрежный высокий хвост, из которого выбилось несколько прядей.

Она ждала Сашу уже минут двадцать. Их дружбе перевалило за пять лет — целая вечность, если учитывать, скольких людей Кристина за это время успела вычеркнуть из жизни за глупость или предательство. Но Майор был другим. Надежным, как скала, и невыносимо спокойным, когда она рвала и метала.

Тихий шелест шин заставил ее вскинуть голову.

К кованым воротам подъехал тяжелый черный минивэн с наглухо тонированными стеклами. Охрана на въезде молча пропустила машину — ее здесь знали. Автомобиль мягко затормозил прямо перед крыльцом, и боковая дверь с глухим металлическим щелчком отъехала в сторону.

Первым на асфальт опустился тяжелый тактический ботинок, а следом из полумрака салона шагнул Саша.

Кристина невольно затаила дыхание, хотя видела его таким сотни раз. Двадцать четыре года, а плечи — словно из литого чугуна. На нем была полная экипировка отряда: темно-серый камуфляж, разгрузочный жилет с бронепластинами, на бедрах подсумки и кобура. Тактический шлем он держал в руке, открывая коротко остриженные темные волосы и уставшее, покрытое легким слоем пыли лицо.

Но стоило его глубоким карим глазам наткнуться на стоящую у входа Кристину, как жесткая складка у губ дрогнула. Саша улыбнулся — открыто, тепло, только для нее.

– Солдатова, – его голос после долгой смены звучал глуховато и хрипло. – Ты что, прямо на улице караулишь? Замерзнешь же в таком виде.

– Майор, еще одно слово про мой топ, и я пристрелю тебя из твоего же табельного, – мгновенно огрызнулась она, но в глазах заплясали чертики. Она сделала шаг навстречу, оглядывая его с ног до головы с привычной придирчивой заботой. – Живой? Ничего не оторвали?

– Как видишь, в полной комплектации, – Саша хмыкнул, перехватил шлем под мышку и свободной рукой притянул ее к себе, коротко, крепко обняв.

От него пахло порохом, оружейным маслом, холодным ветром и знакомым терпким одеколоном. Бронежилет неприятно уперся Кристине в ребра, но она лишь сильнее уткнулась носом куда-то в районе его жесткого воротника, прежде чем отстраниться.

– Пошли уже наверх, герой, – проворчала она, пряча довольную улыбку. – Я голодная, а ты похож на призрака.

Они поднялись по гранитным ступеням и вошли в просторный, залитый мягким светом холл подъезда. Здесь пахло дорогим диффузором и свежевымытым мрамором. Но стоило им сделать десяток шагов к лифтовой зоне, как Кристина замерла, и в ее глазах вспыхнуло праведное пламя.

Оба зеркальных скоростных лифта стояли темными. На сенсорных панелях горели красные значки, а поперек дверей была натянута яркая полосатая лента с прикрепленным листком бумаги: «Техническое обслуживание до 23:00. Приносим извинения за неудобства».

– Что?.. – выдохнула Кристина опасным, зловещим шепотом.

Саша остановился рядом, тяжело перевел взгляд с объявления на двери лифта, а затем медленно запрокинул голову, словно пытаясь взглядом пробить бетонные перекрытия.

– Двенадцатый этаж, – констатировал он с философским спокойствием.

– Я сожгу эту богадельню, – пообещала Кристина, разворачиваясь к нему. – Клянусь, Саша, я найду вашего управляющего и заставлю его сожрать эту гребаную ленту! Ты платишь за эту квартиру конские деньги, а они не могут настроить подъемник?!

– Спокойно, мелкая, – он негромко рассмеялся, хотя в глазах читалась вселенская усталость после суток на ногах. – Ну поломался. Бывает. Ноги есть? Пошли пешком.

– Двенадцатый, Майор! Двенадцатый! – она ткнула пальцем в его бронированную грудь, на что Саша даже не шелохнулся. – Ты в курсе, сколько это ступенек для человека с моими ногами?!

– Отличная тренировка. Я тебе даже завидую — налегке пойдешь. А у меня тут килограммов двадцать железа.

– Сам виноват, надо было идти в балет, а не в ОМОН, – буркнула она, но все же первой толкнула тяжелую дверь на пожарную лестницу.

Первые три этажа прошли в относительном молчании, нарушаемом только гулким эхом их шагов. Берцы Саши тяжело и мерно впечатывались в бетон, Кристина шагала быстро, стараясь не отставать и демонстративно игнорируя нарастающее напряжение в икрах.

К пятому этажу ее запал начал стремительно угасать. Воздух в лестничном пролете казался душным и сухим.

– Ну как там... пульс? – сквозь зубы выдавила Кристина, бросив косой взгляд через плечо.

Саша шел ступенька в ступеньку позади нее. Дышал он глубже обычного, на висках блестели капли пота, но шаг оставался ровным и пугающе стабильным.

– В норме, – отозвался он с легкой усмешкой. – А вот ты, Солдатова, похоже, сдаешь позиции. Где твоя хваленая ярость?

– Заткнись, Майор... – простонала она, хватаясь рукой за металлические перила.

На седьмом этаже случилась катастрофа. Легкие Кристины жгло огнем, сердце колотилось где-то в районе горла, а мышцы бедер превратились в раскаленный свинец. Она сделала еще два шага, споткнулась на ровном месте и обессиленно рухнула на ступени переходной площадки, привалившись спиной к холодной стене.

– Всё, – сипло выдохнула она, запрокидывая голову и закрывая глаза. – Брось меня здесь. Скажи моей маме, что я погибла в борьбе с ЖКХ.

Саша остановился на ступеньку ниже. Он оперся ладонью о стену над ее головой, тяжело переводя дух. От него исходил ощутимый жар, словно от раскаленной печи. Карие глаза с мягкой, почти нежной насмешкой разглядывали раскрасневшееся лицо девушки, вздымающуюся от частого дыхания грудь и пряди волос, прилипшие ко лбу.

– Солдатова, ты прошла чуть больше половины, – заметил он.

– Я ненавижу тебя, – искренне и зло прошептала Кристина, приоткрыв один глаз. – Ненавижу твои двенадцать этажей. Ненавижу этот дом. И тебя в твоем бронике тоже ненавижу.

– Учту в рапорте, – Саша усмехнулся.

Он отступил на полшага назад, быстро расстегнул крепления шлема, зацепил его за карабин на разгрузке, чтобы освободить руки, а затем решительно развернулся к ней широкой спиной. Присел чуть ниже, согнув колени в массивных камуфлированных штанах.

– Хватайся, – скомандовал он коротко.

Кристина опешила, даже дыхание на секунду перехватило.

– Ты сдурел?

– Солдатова, не беси меня. Запрыгивай давай.

– Саша, ты на смене был сутки! – вспыхнула она, моментально забывая про усталость. – На тебе броня, оружие и бог знает сколько еще барахла! Ты надорвешься!

– Если ты сейчас же не запрыгнешь мне на спину, я закину тебя на плечо, как мешок с картошкой, – совершенно спокойно и твердо ответил он, даже не повернув головы. – Выбирай сама, что меньше ударит по твоей гордости.

Кристина стиснула зубы. Спорить с Майоровым, когда он включал этот командный тон, было абсолютно бесполезно — проще было пробить лбом бетонную стену.

– Ненавижу, – снова пробормотала она, но уже без прежней злости.

Она поднялась со ступеней, подошла ближе и, помедлив долю секунды, обхватила его за шею руками. Саша плавно подхватил ее сильными, мозолистыми ладонями под бедра, легко перераспределяя вес, и выпрямился во весь свой немалый рост.

Кристина тихо ахнула, инстинктивно прижавшись теснее, чтобы не соскользнуть. Ее ноги удобно легли по бокам его корпуса, обтянутые хлопком топа ребра уперлись в шершавую ткань разгрузки на его плечах.

– Держишься? – негромко спросил он.

– Держусь... – пробормотала она, уткнувшись носом в его горячую шею, прямо над воротником. Кожа там пахла солью и усталостью. – Майор, если мы свалимся, я тебя на том свете достану.

– Не свалимся. Ты весишь как мой сухпаек на три дня.

– Эй!

– Молчи уже, дыши ровно, – в его голосе проскользнула теплая, почти собственническая нотка.

Саша шагнул на следующую ступень.

С каждым его шагом Кристина ощущала, как напрягаются стальные мышцы его спины и ног. Он нес невероятный вес: собственная экипировка, тяжелые ботинки и она, пусть и миниатюрная, но все же живой груз. И все же его дыхание оставалось размеренным, а шаг — пугающе уверенным.

Восьмой этаж. Девятый.

Эхо их шагов изменилось — теперь это был тяжелый ритм одного человека, несущего двоих. В замкнутом пространстве лестницы повисла странная, густая тишина, нарушаемая лишь шорохом ткани и скрипом снаряжения.

Кристина чувствовала биение его пульса на шее прямо под своими пальцами. Ее собственное сердце, только начавшее успокаиваться, вдруг заколотилось с новой силой — но уже совсем не от физической нагрузки. Она вдруг остро, до мурашек по коже, осознала, насколько они близко. Его широкие, жесткие ладони уверенно и надежно держали ее за бедра, пальцы слегка сжимали ткань джинсов. Ее подбородок лежал на его плече, а губы были в считанных сантиметрах от его уха.

Пять лет дружбы. Пять лет шуток, подколок, совместных посиделок на кухне и залечивания его ссадин после операций.

Но в эту минуту граница между привычной дружбой и чем-то совершенно иным истончилась настолько, что достаточно было одного неосторожного слова, чтобы она лопнула.

– Саш... – тихо позвала она, и ее дыхание коснулось его виска.

– М? – отозвался он, делая шаг на площадку десятого этажа.

– Тяжело?

– Нормально, – он чуть качнул головой, и кончики его коротких волос мазнули по ее щеке. – Не тяжелее, чем терпеть твой характер каждый день.

– Придурок, – беззлобно выдохнула Кристина и крепче сжала руки на его шее, неосознанно прижимаясь щекой к его затылку. – Честно, спасибо.

Саша ничего не ответил, но его хватка на ее бедрах на мгновение стала крепче.

Одиннадцатый этаж промелькнул как в тумане. На двенадцатом Саша остановился перед металлической дверью, ведущей в жилой коридор, толкнул ее плечом и вышел на мягкий ковролин этажа.

Здесь было тихо, светло и прохладно.

Саша дошел до своей квартиры, подошел к двери и только тогда осторожно, медленно опустил девушку на ноги. Но руку с ее талии убрал не сразу, словно проверяя, сможет ли она стоять самостоятельно.

Кристина почувствовала, как под ногами предательски качнулся пол — не от усталости, а от внезапного отсутствия его тепла. Она оперлась ладонью о косяк, заглядывая ему в лицо.

Саша тяжело дышал. Капли пота стекали по вискам, карие глаза потемнели от невероятного напряжения, грудь под бронежилетом ходила ходуном. Но он смотрел на нее сверху вниз — неотрывно, глубоко, с такой неприкрытой нежностью и силой, что у Кристины пересохло в горле.

– Доехали, Солдатова, – тихо сказал он, и уголок его губ дрогнул.

– Ты сумасшедший, Майор, – прошептала она, не в силах отвести взгляд. Вся ее привычная колкость куда-то испарилась, оставив лишь странную, щемящую уязвимость. – Абсолютно ненормальный.

– Какой есть. Другого тебе все равно не выдадут.

Он достал из кармана ключ-карту, приложил к замку. Раздался мелодичный писк, и массивная дверь бесшумно приоткрылась.

Они шагнули в прихожую. Саша включил мягкий рассеянный свет и первым делом сбросил шлем на обувную тумбу. Следом полетели перчатки. Он устало потянулся к боковым застежкам бронежилета, но пальцы, одеревеневшие от долгой нагрузки, соскользнули с липучки.

– Стой, дай я, – тихо скомандовала Кристина, подходя ближе.

Она встала вплотную к нему. Ее пальцы уверенно нащупали плотные стропы тактического жилета. С резким треском расстегнулись фиксаторы на боках. Саша послушно поднял руки, позволяя ей снять с него тяжелую броню. Кристина с глухим стуком опустила бронежилет на пол и подняла глаза.

Перед ней стоял просто Саша. В темной влажной футболке-компрессионке, очерчивающей каждый рельеф его тела, уставший, с взъерошенными волосами и тем же невыносимо глубоким взглядом.

Он не отступил ни на шаг. Пространство прихожей казалось слишком узким для двоих, но ни один из них не двигался.

– Спасибо, что дождалась, – тихо произнес он, опуская ладонь на ее плечо. Пальцы были теплыми, чуть загрубевшими, и их прикосновение обожгло открытую кожу возле ключицы.

– Я бы все равно не ушла, ты же знаешь, – Кристина вскинула подбородок, пытаясь вернуть своему голосу привычную дерзость, но он предательски дрогнул на последнем слове.

Саша медленно скользнул ладонью выше, к ее шее, заправил выбившуюся темную прядь ей за ухо, задержав кончики пальцев на ее щеке. Его большой палец невесомо коснулся ее скулы.

– Знаю, – выдохнул он. – Поэтому и шел быстрее.

Кристина замерла, чувствуя, как внутри все переворачивается от этого простого жеста. Пять лет они ходили вокруг да около, прикрываясь сарказмом, дружескими толчками в плечо и привычными фразами. Но сейчас, на этом двенадцатом этаже, казалось, что вся прошлая дистанция осталась где-то внизу, на разбитом асфальте у подъезда.

Она накрыла его ладонь своей — маленькой и тонкой по сравнению с его широкой кистью — и слегка сжала.

– Иди в душ, ОМОН, – мягко сказала она, не отпуская его руки. – А я пока найду, чем тебя накормить.

Саша посмотрел на нее долгим, понимающим взглядом, в глубине которого мелькнуло что-то такое, от чего у нее перехватило дыхание. Затем он чуть наклонился и коснулся губами ее виска — мягко, долго, совершенно не по-дружески.

– Есть, командир, – прошептал он ей на ухо и наконец отстранился, направляясь вглубь квартиры.

Кристина осталась стоять в прихожей, глядя ему вслед и чувствуя, как пылает место его поцелуя. Она прижала ладонь к щеке и вдруг тихо рассмеялась в пустоту квартиры.

Если бы лифт не сломался, его определенно стоило бы сломать собственными руками.