The Freak Circus

Дневной свет в кофейне всегда казался Ли Юн Хи слишком ярким, почти болезненным. Каскад чёрных волос небрежно падал ей на плечи, скрывая вечно полуприкрытые, сонные глаза. Держа в руках поднос, она невольно вспомнила, как ещё недавно они с Юки стояли в штаб-квартире, выслушивая Дайджиро Кавамуру. Организация грехов оказалась под угрозой, и «монстрам» приказали залечь на дно. Юн Хи тогда слабо понадеялась, что её прикрытием станет цирк или театр — детская мечта, эхо воспоминаний о старших братьях. Но Кавамура сухо бросил: «Кофейня на окраине». Рэйко Киригая, сверкая золотым бриллиантом Алчности, тогда ядовито рассмеялась, а Дайсуке Такаги расплылся в своей фальшивой улыбке, сыпля приторными словами мнимой поддержки. Лишь Лаура обняла их на прощание, да немногословный Рюджи Мори странно задержал на них тяжёлый взгляд.

И вот, третий день этой рутины.

В углу зала, укрытые глубокими тенями, сидели двое. Пьеро почти не шевелился, его немигающий взгляд был прикован исключительно к Юн Хи — тягучий, одержимый, полный безмолвного обожания с того самого дня, как она встала между ним и человеком в красном. Напротив него сидел Арлекин, лениво вертя в пальцах чайную ложку. Он кривил губы в насмешливой ухмылке, поддразнивая соперника, но всё чаще бросал цепкие, лихорадочные взгляды на Юки Ямаду. Платиноволосая девушка с вечными тенями бессонницы под глазами нервно протирала соседний столик, вздрагивая от каждого шороха: призраки шептали ей прямо в уши, не давая покоя.

Колокольчик над дверью весело звякнул, нарушая тишину. В кафе шумно вошли трое: Лаура, Казуо Танаги и Рюджи Мори.

– А вот и наши сонные пчёлки! – звонко воскликнула Лаура, сразу же подходя к стойке. Её цепкий охотничий взгляд тут же скользнул по форме девушек и замер на их воротниках. – Ого, а это ещё что за прелесть?

На воротнике Юн Хи блестела аккуратная булавка в форме жёлтой звезды — подарок Пьеро. На воротнике Юки красовалось зелёное сердечко, оставленное Арлекином.

Юки мгновенно залилась краской, сжимая в руках тряпку так, будто хотела провалиться сквозь землю:

– Э-это... просто... ну...

Юн Хи лишь на долю секунды метнула взгляд в тёмный угол, где замер Пьеро. Лёгкий, едва уловимый румянец коснулся её бледных щёк, но голос остался безупречно спокойным:

– Просто подарок. От одного человека.

Лаура хитро прищурилась, спрятав улыбку. Она всё поняла без лишних слов, но мучить подруг не стала — Юн Хи терпеть не могла пустых расспросов, а бедная Юки выглядела так, словно вот-вот упадёт в обморок. Казуо легкомысленно хмыкнул, поверив объяснению, а Рюджи лишь сухо обронил:

– Красивые.

За столиком в углу Пьеро ревниво нахмурился, не сводя глаз с вошедших незнакомцев. Почему его леди никогда не рассказывала об этих людях? Арлекин тихо захихикал, наклонившись к нему:

– О-о, неужели у нашей фарфоровой куколки появились другие друзья, плакса? Кажется, ты не единственный в её сердце.

Пьеро сжал кулаки под столом, но не успел ничего сделать — дверь снова распахнулась.

Воздух в помещении будто похолодел. Все пятеро носителей грехов мгновенно замолчали. На лицах Лауры, Казуо, Рюджи и Юн Хи застыло неприкрытое глухое раздражение.

На пороге стоял Дайсуке Такаги. Его идеальная, фальшивая улыбка сияла ярче утреннего солнца.

– Кого я вижу! – Дайсуке подошёл к ним лёгкой, пружинистой походкой. – Мои дорогие коллеги! Решил заглянуть, проведать, как вы тут справляетесь...

– Зачем ты здесь? – холодно перебила его Юн Хи, даже не пытаясь скрыть апатию, переходящую во враждебность. Она прекрасно знала: если Дайсуке улыбается, значит, за этим скрывается яд или приказ.

– Обижаешь, Юн Хи, – Дайсуке картинно прижал руку к груди, но, бросив быстрый взгляд через её плечо, наткнулся на фигуры двух циркачей. Улыбка на мгновение дрогнула, став деловой и жёсткой. – Впрочем, вы правы. Распоряжение от господина Кавамуры.

Он не стал говорить вслух. Ловким движением фокусника Дайсуке вытащил из внутреннего кармана пиджака пять запечатанных конвертов и раздал каждому.

– В двенадцать ночи. Не опаздывайте, – бросил он и, снова натянув приторную гримасу, развернулся и вышел прочь.

Конверты были вскрыты синхронно. Текст внутри был краток: «Собрание грехов в 12 часов ночи, без опозданий. Место: виртуальный замок первой госпожи Лени. Доступ через персональные устройства. Дайджиро Кавамура».

– Проклятье, – вздохнула Лаура, с сожалением оглядев кафе. – А я надеялась посидеть по-человечески. Ладно, девочки, до ночи.

Они ушли. Юки испуганно прижала пальцы к вискам, тихо прошептав:

– Что теперь будет?.. Зачем он собирает нас так срочно?

Юн Хи промолчала, но внутри неё зашевелилась холодная, горькая тревога.

---

Полночь наступила незаметно.

Окно съёмной квартиры на третьем этаже бесшумно приоткрылось. Пьеро гибкой тенью скользнул внутрь комнаты, следом за ним, неслышно ступая по деревянному полу, ввалился Арлекин. Они привыкли приходить сюда без спроса — две цирковые тени, ставшие одержимыми своими новыми музами. Но квартира встретила их звенящей тишиной.

На кровати никого не было. Лишь на столе мягко мерцал монитор компьютера, к которому тянулись провода от двух шлемов погружения в виртуальную реальность. Девушек не было здесь физически — их сознания ушли глубоко в сеть.

Арлекин склонил голову набок, разглядывая странные устройства:

– Вот как они играют?..

Не сговариваясь, движимые одной лишь слепой ревностью и любопытством, клоуны коснулись панелей управления. Неведомая сила втянула их внутрь, распахивая перед ними цифровую бездну.

Они очутились под сводами грандиозного, залитого призрачным лунным светом виртуального замка. Готические колонны уходили в бесконечную тьму, а впереди мерцали массивные резные двери. Бесшумно, словно призраки, Пьеро и Арлекин приблизились к главному залу и заглянули внутрь, укрывшись за тенью исполинской статуи.

В центре зала за огромным столом восседал Дайджиро Кавамура. Его осанка была царственной, а на лацкане строгого костюма переливалась сапфировая булавка Гордыни.

– Рад снова видеть вас, коллеги, – гулкий, поставленный голос премьер-министра разнёсся под сводами. – Семь монстров. Семь владельцев украшений грехов.

Пьеро замер. Слово «монстры» обожгло слух. Он сам был чудовищем — артистом цирка уродцев, скрывающим за гримом ужасающую правду о похищенных людях, превращённых в безвольных «Дураков». Неужели его тихая, хрупкая леди... тоже монстр?

– Причина нашей спешки проста, – продолжил Кавамура, бросив ледяной взгляд на край стола. – Госпожа Киригая изволила устроить безобразный скандал на своём рабочем месте. Из-за вашей непомерной жадности к роскоши внимание ищеек вновь приковано к нам.

– Как вы смеете?! – вскочила Рэйко, обмахиваясь веером. Золотой бриллиант Алчности на её шее вспыхнул яростным блеском. – Я великая актриса! Я не обязана терпеть грязь и посредственность! Это эти две бездарности должны были провалиться, а не я! – Она ткнула веером в сторону Юн Хи и Юки.

– Успокойся, Рэйко, – вкрадчиво протянул Дайсуке, улыбаясь. – Девочки и так стараются, не стоит быть столь жестокой...

Фальшь в его словах была настолько густой, что её можно было резать ножом.

Пьеро перевёл взгляд и внезапно застыл. Рядом с Юн Хи сидели двое мальчиков.

Один — шестнадцатилетний, скромно одетый, застенчиво жался к её плечу. Второй — семнадцатилетний, с острыми, точёными чертами лица, в элегантном тёмном наряде, напоминающем стилистику черного сапфира, выглядел уверенно и независимо.

– ...Юн Хи... – испуганно прошептал младший. – Что происходит? Почему мы здесь?

– Мама?.. – с тихой тревогой в голосе позвал старший, глядя на неё снизу вверх.

Мама?!

Сердце Пьеро пропустило удар. Его мир на мгновение накренился. У его леди... есть дети? Она воспитывает сыновей?

Юн Хи не ответила мальчикам, лишь мягко, но решительно задвинула их за свою спину, закрывая от тяжёлого взгляда Кавамуры.

– Хватит перепалок, – Кавамура с силой ударил кулаком по столу, заставив Рэйко испуганно захлопнуть веер и замолчать. – Угроза реальна. Если нас раскроют, наследие грехов не должно угаснуть. Каждому из вас приказано подготовить преемников. Людей, которым перейдут наши украшения.

В зале повисла мёртвая тишина. Все были шокированы — кроме Рюджи Мори, который сам когда-то принял булаву Гнева от своего предшественника.

– Отдать моё сокровище?! – первой взвизгнула Рэйко. – Да никогда в жизни! Какому-то проходимцу с улицы?! Уж если кому и избавляться от украшений, так это им! – Она вновь указала на Юн Хи и Юки. – Они самые бесполезные! Никаких амбиций, никакой силы! Пусть отдадут камни тем, кто принесёт пользу!

– Замолчите, госпожа Алчность, – оборвал её Кавамура. Его взгляд скользнул по фигурам мальчиков за спиной Юн Хи. – К тому же, первой и второй госпоже Лени даже не придётся никого искать. Их преемники стоят прямо перед ними.

Юн Хи застыла. В её сонных глазах впервые вспыхнул дикий, первобытный ужас.

– Минхо идеально подходит на роль своего преемника, заняв место «матери», – сухо продолжал премьер-министр, глядя на старшего сына. – А скромный Джину станет превосходным запасным — точно так же, как сейчас им является вторая госпожа Лени.

– А Дайджиро прав, – гадко усмехнулась Рэйко, пряча лицо за перьями веера. – Хоть какая-то польза будет от твоих приёмышей, Ли Юн Хи.

– Замолчите... – глухо произнесла Юн Хи.

– Это логичный шаг, Юн Хи, мы должны сохранить силу... – начал Кавамура.

– Я сказала — заткнитесь! – сорвалась она на крик, полностью заслоняя собой Минхо и Джину. Её апатия испарилась без следа, уступив место бешеной, материнской ярости. – Я не позволю! Слышите?! Я никогда в жизни не впутаю своих мальчиков в эту грязь! Они не станут вашими марионетками! Только через мой труп!

Собрание утонуло в гуле возмущения, но Дайджиро лишь холодно махнул рукой, прерывая связь:

– Решение принято. Обсудим это позже.

Голограммы премьер-министра, Рэйко и Дайсуке растаяли в воздухе.

В опустевшем зале остались лишь свои: тяжело дышащая Юн Хи, прижимающие к ней мальчики, дрожащая Юки, Лаура, Казуо и Рюджи.

– Ну и денёк, – выдохнула Лаура, потягиваясь. – Предлагаю расслабиться и выпить... – Она вдруг замолчала, прищурившись и глядя прямо на тень за колонной. – К тому же, у нас тут, кажется, гости.

Не успели Пьеро и Арлекин шелохнуться, как Лаура с нечеловеческой, звериной скоростью материализовалась прямо у них за спинами. Схватив обоих за шиворот, она с силой вытолкнула циркачей на середину зала.

– Что за...?! – Юки вскрикнула, отпрянув.

– Как вы сюда попали?! – поражённо выдохнула Юн Хи.

Рюджи Мори мгновенно среагировал. Его глаза налились багровым светом, кулаки сжались, грозя размозжить непрошеных гостей в пыль:

– Шпионы. Я разорву их на куски.

– Стой, Рюджи! – Юн Хи метнулась вперёд, преграждая ему путь и раскинув руки. – Не трогай их! Они... они не шпионы. Они наши друзья!

Лаура внимательно вгляделась в бледные лица клоунов, их неестественный грим и костюмы:

– Друзья?.. Хм. А не вас ли я видела на листовках того бродячего цирка уродов? Где бесследно исчезают зрители?

В зале повисло удушливое напряжение. Юн Хи знала: Пьеро никогда не заговорит в присутствии посторонних. Он общался только с ней и Юки, оставаясь для остального мира немым кошмаром. Она подняла глаза на Лауру, умоляюще и твердо взглянув на подругу.

Охотница поняла без слов.

– Так, мальчики, – Лаура мягко взяла сыновей Юн Хи за плечи. – Идёмте. Казуо, Рюджи, на выход. Дайте девочкам разобраться.

Когда двери захлопнулись, уводя остальных, тишина в зале стала абсолютной.

Остались только четверо: Юн Хи, Юки, Пьеро и Арлекин. Юки нервно теребила край платья, то и дело поглядывая на Юн Хи взглядом, полным немого вопроса: «Что нам делать? Соврать? Или открыть правду?»

Юн Хи медленно опустила плечи, возвращаясь к своей привычной, измученной манере.

– Скрывать больше нечего, – тихо сказала она, глядя прямо в чёрные, полные обожания и растерянности глаза Пьеро. – Вы всё слышали. Мы... не монстры по рождению. Мы обычные люди, наделённые талантами. Но эти украшения... – она коснулась левого уха, где висела серёжка со спящим белым котиком на чёрном жемчуге, – они принадлежат демонам грехов. Они дают нам силу, но превращают в чудовищ для остального мира.

Она сделала паузу, задержав взгляд на Пьеро:

– А те двое... Минхо и Джину — мои приёмные сыновья. Я взяла их, когда мне было восемнадцать. Я люблю их больше жизни. И я никому не позволю причинить им вред.

Пьеро замер, его плечи дрогнули, но взгляд стал невероятно мягким. Он смотрел на неё как на святую — грешную, уставшую, но готовую разорвать мир ради тех, кого любит.

Арлекин же лишь саркастично хмыкнул, скрестив руки на груди:

– Какая слезливая драма! Ой-ой-ой, проклятые цацки, великие грехи! А в чём вообще проблема просто снять эти дурацкие серёжки? Это же так просто, глупышки!

– Стой, не смей!.. – вскрикнула Юн Хи, но было поздно.

Арлекин в мгновение ока оказался возле испуганной Юки и бесцеремонно протянул руку, ухватившись за серёжку с чёрным котиком в её правом ухе, дёрнув её вниз.

– А-А-А-А-Х! – истошный, нечеловеческий крик Юки разорвал тишину.

Но в ту же секунду сдавленный вопль агонии вырвался из горла Юн Хи.

Из её левого уха брызнула тёмная, горячая кровь. Юн Хи рухнула на колени, судорожно вцепившись пальцами в мочку уха, её тело сотрясала дикая боль.

– Моя леди!.. – Пьеро в ужасе метнулся к ней, падая рядом, не зная, как облегчить её страдания, его руки тряслись.

Арлекин испуганно отдёрнул пальцы от Юки:

– Что за чертовщина?! Я же её даже не трогал!

Воздух в виртуальном замке внезапно сгустился, превращаясь в чёрный свинец. Пространство задрожало. И прямо в их головах, заставляя виски взрываться от давления, раздался потусторонний голос — одновременно глубокий мужской и шипящий женский, сочащийся ядовитой, собственнической угрозой:

– НЕ СМЕЙ... ТРОГАТЬ ИХ... ОНИ МОИ.

Эхо угасло так же внезапно, как и появилось.

Юки, рыдая от пережитого шока, сползла по стене. Юн Хи, тяжело и хрипло дыша, разжала окровавленные пальцы, пачкая пол виртуального мира.

– Как хорошо... – прошептала она пересохшими губами, слабо улыбнувшись сквозь боль, – как хорошо, что мальчики... этого не видели...

Арлекин отступил на шаг, его вечная самодовольная улыбка наконец слетела с лица, обнажив искреннее недоумение и тревогу:

– Что это, чёрт возьми, только что было?!

– Бельфегор... – выдохнула Юн Хи, опираясь на подставленное плечо дрожащего от гнева и беспокойства Пьеро. – Владыка греха Лени. Наше украшение едино, но разделено на двоих. Мы связаны с Юки. Боль одной — это боль другой. Попытка снять серёжки силой... убьёт нас обеих. Разорвёт плоть и душу.

В глазах Пьеро, отражавших алую кровь на её бледной коже, застыло мрачное понимание.

Они не могли снять этот кошмар. Они были скованы одной цепью боли. И теперь он понял до конца: Ли Юн Хи готова была умереть, но никогда бы не позволила повесить эту невыносимую, кровавую ношу на шеи своих детей.

Пьеро осторожно коснулся края своего белого рукава и, не произнося ни слова, бережно прижал ткань к кровоточащему уху своей леди, решив для себя: тот, кто посмеет посягнуть на её покой, закончит свои дни в пасти циркового безумия.