Что-нибудь.

Снежная не знала милосердия к чужакам, но Итэр перестал быть чужаком в тот самый миг, когда его босые ступни впервые коснулись вечной мерзлоты. Его сестра была потеряна где-то за горизонтом ложных небес, а боги, которым он привык доверять в других мирах, здесь оказались лишь тиранами или безумцами.

Пьеро нашел его в эпицентре снежного бурана — золотого мальчика с глазами, в которых еще теплился свет далеких звезд. Первый Предвестник не предложил ему спасения. Он предложил ему цель.

Спустя годы тренировок, когда холод стал для Итэра роднее тепла, а его легкие привыкли вдыхать разреженный ледяной воздух Заполярного дворца, он стоял в тени колонн, облаченный в тяжелый меховой плащ с эмблемой Фатуи. Его клинок, выкованный из темного железа и закаленный в бездне, покоился в ножнах.

– Ты кажешься задумчивым, мой юный друг, – раздался низкий, рокочущий голос Пьеро. Шут вышел из тени, его маска скрывала половину лица, но единственный глаз смотрел с пронзительной мудростью.

– Я просто вспоминаю запах одуванчиков, – ответил Итэр, не оборачиваясь. Голос его стал холодным, как лед на озере Сидро. – Хотя я никогда не был в Мондштадте, это знание словно зашито в моей памяти.

– Это зов судьбы, – Пьеро положил тяжелую руку на плечо юноши. – Или эхо того, что ты должен разрушить. Мы выступаем на рассвете. Синьора уже подготовила почву, но именно тебе предстоит нанести решающий удар.

Итэр кивнул. Он больше не был тем потерянным путешественником. Он был Десятым Предвестником, тем, чье имя шепотом произносили в коридорах дворца, опасаясь его безмолвной ярости.

Путь до Мондштадта занял недели, но для Итэра время давно потеряло смысл. Под прикрытием дипломатической миссии отряд Фатуи вошел в город свободы. Итэр смотрел на веселых горожан, на пьяные песни у таверн и на величественные статуи Барбатоса с чувством глубокого отвращения. Эта свобода казалась ему дешевой декорацией, скрывающей гниль равнодушия богов.

– Посмотри на них, – прошипела Синьора, поправляя свою маску, когда они поднимались по ступеням к собору Барбатоса. – Они молятся ветру, который даже не удосужился защитить их от собственной лени.

– Ветер переменчив, Розалина, – отозвался Итэр, его взгляд был прикован к дверям собора. – Но сегодня он затихнет навсегда.

Их план был прост и эффективен. Пока Синьора отвлекала внимание рыцарей Ордо Фавониус, Итэр должен был перехватить Анемо Архонта. Они знали, что Венти — или, вернее, бродяжка-бард — часто посещает долину Ветров.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в кроваво-красные тона, Итэр стоял под сенью огромного дуба. Ветер ласково перебирал его золотые волосы, словно пытаясь утешить, но юноша лишь крепче сжал рукоять меча.

– Какая грустная мелодия звучит в твоем сердце, путник, – раздался звонкий, почти детский голос.

Из-за ствола дерева вышел юноша в зеленых одеждах с лирой в руках. Венти улыбался, но в его бирюзовых глазах читалась настороженность, которую не мог скрыть ни один хмель.

– Ты пришел издалека, – продолжал бард, делая шаг вперед. – От тебя пахнет снегом и пеплом. Неужели в Снежной разучились петь о любви?

– В Снежной поют о долге, Барбатос, – Итэр медленно обнажил клинок. Темная энергия Бездны, смешанная с чистой силой льда, заискрилась на лезвии.

Венти замер, его улыбка медленно угасла.

– О, так ты один из них. Но ты не похож на остальных. В тебе есть свет, который не принадлежит этому миру. Зачем ты служишь Царице? Она ведь лишь хочет сжечь старый мир.

– Старый мир заслуживает сожжения, – Итэр сделал резкий выпад.

Воздух вокруг них уплотнился. Венти взмахнул рукой, призывая потоки ветра, чтобы оттолкнуть нападавшего, но Итэр был быстрее. Он использовал силу, дарованную ему Крио Глазом Порчи — подарком самой Царицы. Ледяные шипы вырвались из земли, сковывая движения Архонта.

– Ты слаб, – констатировал Итэр, сокращая дистанцию. – Ты отдал свою силу народу, который даже не знает твоего имени. Ты променял божественность на бутылку вина.

– Я выбрал свободу для них, – выдохнул Венти, пытаясь призвать бурю, но холод сковывал его конечности. – Свобода — это не слабость, Итэр.

– Свобода без силы — это иллюзия, – Итэр схватил Венти за горло, прижимая к стволу дуба.

В этот момент из тени вышла Синьора. Ее присутствие принесло с собой леденящий холод, от которого трава под ногами покрылась инеем. Она подошла к ним с торжествующей усмешкой.

– Прекрасная работа, Десятый, – промурлыкала она, протягивая руку к груди Венти. – Наш бард совсем растерял хватку.

– Погоди, – холодно бросил Итэр, не отпуская Архонта. – Я сам.

Он почувствовал пульсацию Сердца Бога — маленького, светящегося шахматного символа, в котором была заключена власть над ветрами. Итэр ощутил странное сопротивление, словно сама природа протестовала против этого акта, но он лишь усилил хватку.

С резким движением он погрузил руку в сияние, исходящее от груди Венти. Архонт вскрикнул, его тело выгнулось дугой, а лира выпала из ослабевших пальцев, с жалобным звоном ударившись о корни дерева.

Итэр вытащил Гнозис. Анемо Сердце Бога слабо пульсировало в его ладони, испуская мягкий бирюзовый свет, который тут же начал тускнеть под воздействием его морозной ауры.

– Вот и всё, – Итэр отбросил ослабевшего Венти на землю. – Твоя эпоха закончилась.

Венти лежал на траве, тяжело дыша. Он посмотрел на Итэра с какой-то странной жалостью, которая разозлила Предвестника больше, чем любое проклятие.

– Ты... ты не понимаешь, что ты наделал, – прошептал бард. – Царица собирает не просто камни. Она собирает скорбь всего мира.

– Тогда я стану ее главным инструментом в этом деле, – отрезал Итэр.

Он повернулся к Синьоре и протянул ей Гнозис.

– Забирай. Моя часть работы выполнена.

– Ты становишься всё более эффективным, Итэр, – Синьора бережно приняла артефакт, ее глаза горели фанатичным огнем. – Пьеро будет доволен. Мы отправляемся в Ли Юэ немедленно. Моракс — куда более сложная цель, но с твоими талантами...

– Моракс сам отдаст то, что нам нужно, – перебил ее Итэр, глядя на свои руки, на которых еще осталось тепло чужой божественности. – Он слишком мудр, чтобы цепляться за прошлое.

Они уходили, оставляя позади долину Ветров и поверженного бога. Итэр не оборачивался. Он знал, что впереди его ждут новые земли, новые враги и, возможно, ответы на вопросы, которые он боялся задавать сам себе.

Позже, когда они уже были на границе Мондштадта, Итэр остановился на мгновение, глядя на далекие огни города.

– Ты что-то почувствовал? – спросила Синьора, заметив его заминку.

– Ветер, – ответил он тихо. – Он перестал петь. Теперь он только воет.

– Это звук прогресса, – усмехнулась Предвестница.

Итэр промолчал. В его кармане лежал небольшой белый цветок — сесилия, которую он подобрал у подножия дуба. Одним движением пальцев он превратил цветок в ледяную крошку и развеял ее по ветру.

Его путь только начинался. Ли Юэ, Инадзума, Сумеру — он пройдет через них всех, оставляя за собой лишь иней и тишину. Потому что только в абсолютном холоде можно было услышать правду, которую скрывали небеса.

– Идем, – бросил он своим подчиненным. – В Ли Юэ нас ждет Чайльд. Не хочу, чтобы этот выскочка испортил всё своим азартом.

Итэр шагнул в портал, открытый магами цицинов, и тени Снежной сомкнулись за его спиной, поглощая золотой свет, который когда-то обещал спасение этому миру. Теперь этот свет служил лишь одной цели — сокрушить трон богов и найти ту, ради которой он был готов стать монстром.

Сестра, жди меня. Я иду за тобой, и никакие боги не встанут у меня на пути. Даже если для этого мне придется заморозить само время.

В небе над Мондштадтом пронеслась падающая звезда, но никто не загадал желание. Ведь все знали — падающие звезды в эти дни не приносили удачи. Они приносили лишь конец привычного мира.

Итэр закрыл глаза, представляя себе бесконечные снежные поля своей новой родины. Там, среди льдов, он чувствовал себя в безопасности. Там его сердце не болело.

– Следующая остановка — Гавань Ли Юэ, – прошептал он в пустоту.

И эхо его голоса, холодное и безжалостное, разнеслось над спящими горами Спрингвейла.