Мяу.

Снежная не знала милосердия к чужакам. Здесь небо не было лазурным, как в воспоминаниях, которые медленно стирались из памяти Итэра, подменяясь бесконечной белизной. Ветер завывал, словно раненый зверь, вгрызаясь под тонкую ткань одежды, которая совершенно не была рассчитана на ледяной плен этой страны.

Итэр тяжело дышал, и каждый вдох обжигал легкие, будто он глотал толченое стекло. Его золотые волосы, когда-то сиявшие ярче солнца, теперь спутались и покрылись коркой инея. Сил почти не осталось. Золотая пыльца его былого величия развеялась где-то между мирами, оставив лишь пустую оболочку, цепляющуюся за жизнь в сугробах по колено.

– Глядите-ка, какая диковинка в наших краях, – раздался грубый, хриплый голос, перекрывающий свист вьюги.

Итэр поднял голову, с трудом фокусируя взгляд. Перед ним стояла группа рослых мужчин, закутанных в шкуры и грубую кожу. Бандиты. Те самые «Альфы», о которых шептались редкие путники, выжившие в этих лесах. В их глазах не было сочувствия – только жадность и животный интерес к странному юноше, чья внешность кричала о его иномирном происхождении.

– Одежда тонкая, а кожа светлая, – ухмыльнулся предводитель, поигрывая тяжелым топором. – Дорого за такого не дадут, больно хилый, но забавы ради сгодится.

Итэр попытался призвать меч, но ладонь лишь слабо вспыхнула золотистыми искрами и тут же погасла. Внутренняя пустота отозвалась тупой болью. Он был один. Без сестры. Без сил. В мире, который встретил его оскалом льда.

– Назад... – прохрипел он, пытаясь отползти, но спина уперлась в обледенелый ствол сосны.

– О, он еще и разговаривает! – расхохотался один из бандитов, делая шаг вперед. – Не бойся, парень. Сначала мы тебя согреем... ударами.

Первый удар пришелся в плечо. Итэр вскрикнул, сжимаясь в комок. Боль была острой, отрезвляющей. Он попытался ударить ногой, сбить нападавшего с толку, но истощенное тело не слушалось. Еще один удар, на этот раз под дых, выбил остатки воздуха. Мир перед глазами поплыл, окрашиваясь в багровые тона.

– Хватит с ним возиться, вяжите его, пока не околел окончательно, – скомандовал главарь.

Но закончить задуманное им не удалось.

Свист рассекаемого воздуха прорезал метель. Тонкая, острая ледяная стрела вонзилась в снег прямо перед носком сапога предводителя. Талая вода мгновенно замерзла, превращаясь в шип.

– В этих землях охота разрешена только с позволения Ее Величества, – раздался холодный, дисциплинированный голос. – А мусор вроде вас и вовсе не имеет права дышать этим воздухом.

Из пелены снега, словно призраки, начали проступать фигуры в тяжелой броне и серых шинелях. Застрельщики Фатуи, их маски тускло поблескивали в сумерках. Впереди шел офицер, чье присутствие, казалось, заставляло саму вьюгу стихнуть из уважения.

– Фатуи... – прошипел главарь «Альф», пятясь назад. – Мы просто... мы нашли его первым! Это наша добыча!

Офицер Фатуи, мужчина с ледяным взором, даже не удостоил бандита ответом. Он лишь слегка повел рукой.

– Устранить помеху. Образец должен быть доставлен в целости.

Завязалась короткая и жестокая схватка. Бандиты, привыкшие грабить безоружных крестьян, не были ровней элитным бойцам Снежной. Крики боли быстро захлебнулись в реве ветра. Итэр наблюдал за этим сквозь пелену полузабытья, чувствуя, как сознание медленно покидает его. Последнее, что он увидел, были тяжелые сапоги, остановившиеся рядом с его лицом, и красная эмблема на чьем-то плече.

---

Когда Итэр снова открыл глаза, холод сменился сухим, колючим теплом. Он лежал на жесткой кушетке, укрытый тяжелым шерстяным одеялом, которое пахло порохом и хвоей. Голова гудела, а каждое движение отзывалось ноющей болью в ребрах.

– Очнулся. Живучий, – послышался голос откуда-то сбоку.

Итэр резко сел, но тут же поморщился от вспышки боли. Он находился в просторной палатке, освещенной магическими лампами, работающими на элементальной энергии. Вокруг стояли ящики с маркировкой Фатуи, а у входа дежурил солдат.

Напротив него, за небольшим столом, сидел молодой человек с рыжими волосами и пустым, почти безжизненным взглядом синих глаз. На его плечах небрежно накинут серый плащ с богатой меховой оторочкой.

– Кто ты? – выдавил Итэр, чувствуя, как пересохло в горле.

Рыжеволосый усмехнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

– Меня зовут Чайльд, хотя в определенных кругах меня знают как Тарталью. Ты – гость в лагере Одиннадцатого Предвестника Фатуи. Тебе очень повезло, что мой патруль проходил мимо.

Итэр нахмурился, пытаясь переварить информацию. Фатуи. Предвестники. Эти слова ничего ему не говорили, но инстинкты, отточенные тысячелетиями странствий, вопили об опасности.

– Почему... почему вы помогли мне? – спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Тарталья встал, медленно подошел к кушетке и наклонился, внимательно рассматривая лицо Итэра.

– Потому что ты не похож на жителя Тейвата, – произнес он тише. – Твоя одежда, твоя энергия... или то, что от нее осталось. Мои люди сказали, что ты пытался отбиться, не имея ни Глаза Бога, ни оружия. Это либо глупость, либо невероятная сила воли.

– Я ищу свою сестру, – Итэр попытался встать, но Тарталья мягко, но властно надавил ему на плечо, заставляя лечь обратно.

– Сначала ты восстановишь силы, чужестранец. В Снежной не бегают с мечом наперевес, когда не могут даже стоять на ногах. К тому же, Ее Величество Царица проявляет интерес к подобным аномалиям.

Итэр почувствовал холод, который не имел отношения к погоде.

– Я не «аномалия».

– Это мы еще посмотрим, – Тарталья отошел к столу и плеснул в кружку какой-то горячей жидкости. – Выпей. Это настойка из морозных лилий и кое-чего покрепче. Поможет крови быстрее бежать по жилам.

Итэр с недоверием принял кружку. Жидкость оказалась обжигающе горькой, но тепло почти мгновенно начало распространяться от желудка к конечностям.

– Что вы собираетесь со мной делать? – спросил он, глядя на пар в кружке.

Тарталья прислонился к опорному столбу палатки, скрестив руки на груди.

– Сейчас? Ничего. Ты слишком слаб, чтобы быть интересным противником или полезным союзником. Но как только ты сможешь держать клинок... – его глаза на мгновение вспыхнули азартом, – я лично проверю, чего ты стоишь.

– А если я откажусь?

– В Снежной нет слова «откажусь», когда дело касается Фатуи, – Тарталья подошел к выходу из палатки и отодвинул полог. Снаружи бушевала метель, скрывая мир в непроглядной серой хмари. – Ты в самом сердце ледяного королевства. Без нашей помощи ты замерзнешь через час. Так что считай это сделкой. Мы даем тебе кров, еду и информацию, а ты... ты станешь частью нашей игры.

Итэр сжал пальцы на краях одеяла. Он пришел в этот мир, чтобы найти дом, а нашел лишь холод и людей, которые видели в нем инструмент. Но у него не было выбора. Если путь к его сестре лежит через ледяные дворцы и интриги Предвестников, он пройдет его.

– Хорошо, – тихо сказал Итэр. – Я останусь. Пока.

Тарталья обернулся, и на его губах заиграла странная, почти искренняя улыбка.

– Вот и отлично. Добро пожаловать в Заполярный, чужестранец. Надеюсь, ты умеешь выживать, потому что здесь это – самое сложное искусство.

Когда Предвестник вышел, Итэр остался один в тишине палатки. Он посмотрел на свои ладони. Золотистые искры снова едва заметно промелькнули между пальцами. Сила возвращалась, но очень медленно.

Он закрыл глаза, представляя лицо Люмин. «Где бы ты ни была, я найду тебя», – подумал он. – «Даже если мне придется сжечь этот лед до основания».

Снаружи выл ветер, и Снежная, казалось, смеялась над его клятвой, укрывая мир еще одним слоем вечного, безразличного снега. Его путешествие началось не с мягкой травы Мондштадта и не с шепота ветра свободы. Оно началось с хруста льда и тяжелого взгляда тех, кто привык брать от жизни всё силой.

Итэр еще не знал, что этот путь изменит его навсегда, превращая золото его души в закаленную сталь. Но первый шаг был сделан. В самом сердце зимы он нашел не смерть, а новую, опасную жизнь.

– Спи, – прошептал он самому себе, чувствуя, как настойка Тартальи погружает его в тяжелый сон без сновидений. – Завтра будет еще холоднее.

А в главном штабе Фатуи, глубоко под землей, уже ложились на стол доклады о «золотом мальчике», упавшем с небес прямо в руки Царицы. И колеса судьбы Тейвата, скрипя от мороза, начали вращаться в совершенно иную сторону.