Убийство прокурора

Солнце Геленджика, обычно ласковое и яркое, сегодня казалось Александре Ивановне Кушнир каким-то вызывающе назойливым. Она стояла у окна своего кабинета, прижимая к губам чашку с остывшим кофе. В утренних новостях местного телевидения, которые она мельком увидела перед выездом, промелькнул заголовок, заставивший её сердце сжаться от нехорошего предчувствия: «В центре города найден мертвым бывший прокурор Руслан Юмашев».

Когда её машина затормозила у элитной многоэтажки, оперативники уже ждали у подъезда. Они стояли плотной группой, серьезные и сосредоточенные. Лейтенант Широков бережно держал в руках штатную видеокамеру, готовясь фиксировать каждую деталь.

– Господа, доброе утро, – Александра Ивановна стремительно вышла из машины, поправляя жакет. – Докладывайте. Что у нас здесь?

– Александра Ивановна, картина маслом, – майор Абашев первым шагнул навстречу. – Юмашев Руслан Игоревич, семьдесят четвертого года рождения. Два выстрела в голову.

– Саныч, подробности оставим для квартиры, – она кивнула коллегам. – Пошли.

В квартире пахло дорогим парфюмом и смертью. Тело бывшего прокурора находилось в кабинете. Капитан Хайдаров, эксперт-криминалист, уже заканчивал первичный осмотр, стоя на коленях у тела.

– Подполковник полиции Александра Ивановна Кушнир, начальник уголовного розыска Геленджика, – машинально произнесла она, хотя свидетелей в комнате, кроме её людей, не было. Это была её привычка, мантра, помогающая настроиться на рабочий лад.

– Марат, что скажешь? – обратилась она к Хайдарову.

– Причина смерти очевидна, Александра Ивановна, – Хайдаров указал на голову убитого. – Два огнестрельных ранения. Стреляли почти в упор. Оружие брошено здесь же – пистолет системы ПМ с глушителем.

Абашев, надев перчатки, аккуратно приподнял лежащее на столе портмоне.

– Документы подтверждают личность. Юмашев Руслан Игоревич. Год рождения совпадает.

– Валентин, снимайте всё подробно, – скомандовала Кушнир Широкову, который уже водил объективом камеры по комнате. – Каждый угол, каждую пылинку.

Она повернулась к остальным.

– Олег Игоревич, Игорь Иванович, – обратилась она к Жиркову и Бирюкову. – Ваша задача – свидетели. Обойдите всех соседей. Кто-то должен был что-то видеть или слышать, несмотря на глушитель. Дверь вскрыта или открыта ключом?

– Следов взлома нет, – ответил Жирков. – Либо он сам впустил убийцу, либо у того был ключ.

– Марат, – Александра Ивановна снова посмотрела на Хайдарова. – Жду от тебя тщательного вскрытия. И попробуй «вытянуть» отпечатки с пистолета, хотя, боюсь, там работали профессионально. Саныч, проверь его смартфон. Звонки, СМС, мессенджеры. Мне нужно знать, с кем он общался последние сорок восемь часов.

Оставив оперов на месте, Кушнир вместе с лейтенантом Широковым отправилась к вдове Юмашева, Кристине. Женщина встретила их в гостиной загородного дома, бледная, с лихорадочно блестящими глазами.

– Примите мои искренние соболезнования, Кристина, – мягко начала Александра Ивановна, присаживаясь напротив. – Мы сделаем всё возможное, чтобы найти убийцу. Но мне нужны ответы на несколько вопросов. Были ли у Руслана Игоревича враги?

– Враги? – женщина горько усмехнулась. – У прокурора всегда есть враги, Александра Ивановна. Но таких, чтобы пойти на убийство... Руслан в последнее время был совершенно спокоен. Никаких угроз, никаких странных звонков.

– А кто мог желать ему смерти из близкого круга? – Кушнир внимательно наблюдала за реакцией вдовы.

Кристина на мгновение замялась, а потом уверенно произнесла:

– Есть один человек. Павел Гусев. Они вместе воевали в Чечне, в Псковской дивизии ВДВ. Были как братья. Но в последнее время Павел сильно изменился. У него были проблемы с деньгами, с психикой после контузии. Он считал, что Руслан ему обязан.

– Благодарю вас, Кристина. Мы проверим эту информацию.

Вернувшись в управление через несколько часов, Кушнир сразу созвала совещание.

– Итак, господа, что у нас есть? – она окинула взглядом своих подчиненных.

– Свидетелей нет, – доложил подполковник Жирков. – Соседи ничего не слышали. Дом элитный, звукоизоляция хорошая, да и глушитель сделал свое дело.

– А у меня новости интереснее, – Абашев положил на стол распечатку. – В смартфоне Юмашева обнаружилась интимная переписка. Некая Стелла. Уговаривала его бросить жену, клялась в вечной любви. Писала, что не может больше прятаться.

– Кто она? – быстро спросила Кушнир.

– Стелла Карпова, девяносто пятого года рождения, – ответил Абашев. – Студентка второго курса нашего медуниверситета.

– Саныч, Валентин, – Кушнир кивнула Широкову. – Найдите её и доставьте сюда. Живо.

Стелла Карпова оказалась хрупкой девушкой, чье лицо было опухшим от слез. В кабинете Кушнир она выглядела совершенно потерянной.

– Я любила его! – почти кричала она, сжимая в руках платок. – Я бы никогда не причинила ему боли! Да, я хотела, чтобы он ушел от Кристины, но убить... Вы с ума сошли!

– Стелла, успокойтесь, – Александра Ивановна говорила твердо, но без агрессии. – Мы просто проверяем все версии. Где вы были вчера с часа до двух ночи?

– Дома, одна. Я ждала его звонка, но он не позвонил...

Допрос не дал зацепок, но вскоре раздался звонок от Хайдарова.

– Александра Ивановна, у меня есть кое-что, – голос эксперта звучал воодушевленно. – При повторном, более детальном осмотре тела под ногтями убитого и на воротнике рубашки обнаружены следы чужой ДНК. Я пробил их по базе.

– И? – Кушнир затаила дыхание.

– Совпадение стопроцентное. Гусев Павел Николаевич, шестьдесят восьмого года рождения. Проходил по базе после драки в баре два года назад.

Кушнир почувствовала, как внутри всё собралось в тугую пружину.

– Молодец, Марат! Спасибо.

Она немедленно нажала кнопку селектора.

– Олег Игоревич! Срочно связывайтесь со спецназом. У нас есть подозреваемый. Павел Гусев. Всем быть в полной боевой готовности. Мы выезжаем на задержание.

Вечерний город тонул в сумерках, когда микроавтобус со спецназом и оперативниками припарковался неподалеку от старого дома, где снимал комнату Гусев. В салоне царила напряженная тишина. Внезапно в сумке Александры Ивановны запел телефон. На экране высветилось: «Боря».

– Да, Боречка, – тихо ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Саша, ты когда будешь? – раздался в трубке спокойный, надежный голос Ненашева. – Ужин остывает. Я соскучился.

– Скоро, родной, – она невольно улыбнулась. – Заканчиваем одно сложное дело. Жди меня, я постараюсь побыстрее.

Сбросив звонок, она мгновенно преобразилась. Взгляд стал холодным и решительным.

– Работаем, – скомандовала она командиру группы захвата.

Задержание прошло молниеносно. Спецназовцы ворвались в квартиру, и уже через пять минут Гусева, скрученного и в наручниках, вывели на улицу.

– Подполковник полиции Александра Ивановна Кушнир, начальник уголовного розыска Геленджика, – она подошла к задержанному, предъявляя удостоверение. – Павел Гусев, вы арестованы по подозрению в убийстве Руслана Юмашева.

На следующее утро в допросной Кушнир сидела напротив Гусева. Бывший десантник выглядел угрюмым и равнодушным.

– За что вы его убили, Павел? – спросила она, глядя ему прямо в глаза. – Вы же были друзьями. Воевали вместе.

– Друзьями? – Гусев злобно усмехнулся. – Друзья делят и горе, и радость. А Руслан... Он зажрался. Жил в золоте, а я после контузии перебивался с хлеба на воду. Я пришел к нему неделю назад, просил помочь. По-человечески, по-братски. А он мне: «Найди работу, Паша. Заработай сам». Легко говорить, когда у тебя кресло прокурорское под задницей!

– И вы решили его убить? Где взяли оружие?

– Украл у него же, – Гусев пожал плечами. – Он отошел за коньяком, сейф оставил открытым. Я пистолет приметил и в карман сунул. А глушитель... у меня со службы связи остались. Десантники своих не бросают, всегда помогут инструментом.

Он помолчал, разглядывая свои руки.

– Я не понимаю, как вы меня нашли. Я всё сделал чисто. Ни шума, ни следов.

– Вы ошибаетесь, Павел, – Кушнир положила перед ним лист бумаги. – Это результаты биологической экспертизы. Ваша ДНК на теле убитого. Вы боролись?

Гусев вздохнул, и его плечи поникли.

– Да какая там борьба... Он пытался меня оттолкнуть, когда я маску надевал. Я ведь вошел тихо, ключом универсальным дверь открыл. Обувь бесшумную надел, всё черное. Поднялся в кабинет, он в кресле сидел. Я подошел и сказал: «За всё в жизни надо платить». Выстрелил в висок, потом контрольный в лоб. Пистолет протер салфеткой, в ванной помыл под водой, чтобы пальцев не осталось. Бросил там же. Я не жалею. Он это заслужил.

Александра Ивановна вышла из допросной, чувствуя невероятную усталость. В коридоре её ждали коллеги.

– Ну что, господа, дело закрыто, – сказала она, и на лицах оперов отразилось облегчение. – Саныч, оформляй протоколы. Олег Игоревич, Игорь Иванович, спасибо за работу. Все свободны. До завтра.

Она вышла из управления, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая бухту в багряные тона. Сев в машину, Саша набрала номер мужа.

– Боря, я еду. Ставь чайник. И, пожалуйста, скажи еще раз, что ты меня ждешь.

Ей очень нужно было услышать этот голос, чтобы окончательно вернуться из холодного мира убийств в теплый мир, где её просто любили.